www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Уголовное право
ИСТОРИЯ СОВЕТСКОГО УГОЛОВНОГО ПРАВА. А.А. Герцензон, Ш.С. Грингауз, Н.Д. Дурманов, М.М. Исаев, Б.С. Утевский. Издание 1947 г. Allpravo.ru. - 2003.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
ГЛABAVII. РАЗВИТИЕ ОСОБЕННОЙ ЧАСТИ СОВЕТСКОГО УГОЛОВНОГО ПРАВА ДО ИЗДАНИЯ ПЕРВЫХ УГОЛОВНЫХ КОДЕКСОВ

I

В развитии Особенной части советского уголовного права исключительно велико значение первых декретов и постановлений советской власти. Именно тогда формировались и создавались первые положения и принципы социалистического уголовного права. Будущая система Особенной части уголовных кодексов союзных республик слагалась в непосредственной практической работе судов, трибуналов, чрезвычайных комиссий, отливалась в юридические нормы многочисленных декретов и постановлений. Эти нормы, создававшиеся на первый взгляд вне какой-либо системы — от случая к случаю, — при глубоком их изучении, являются в виде развернутой системы норм Особенной части социалистического уголовного права.

Необходимость систематизации отдельных норм Особенной части социалистического уголовного права осознавалась работниками юстиции в годы гражданской войны. Она обусловливалась практическими потребностями карательных органов — свести воедино многочисленные уголовно-правовые нормы.

Д. И. Курский опубликовал в начале 1919 г. небольшую статью, представляющую собой первую попытку систематизации норм уголовного права. С этой целью он систематизировал отдельные декреты, содержащие карательные санкции, сведя их в одиннадцать разделов. Несмотря на то что Д. И. Курский не охватил в своей работе всех декретов, его работа с полной очевидностью выявляла рождение нового, социалистического уголовного права; с другой стороны, из этой статьи со всей убедительностью вытекала необходимость кодификации советского уголовного законодательства.

Упомянутая статья Д. И. Курского представляет большую ценность; требование централизации законодательства и разработки норм уголовного права, развитое Д. И. Курским, находилось в полном соответствии с указаниями Ленина.

178

Приводим схему «Особенной части», разработанную Д. И. Курским:

СИСТЕМА «ОСОБЕННОЙ ЧАСТИ» УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА РСФСР К НАЧАЛУ 1919 г.

I. Преступления против личности

1. Посягательства на человеческую жизнь:

2. Причинение тяжелых ран или увечья.

3. Изнасилование

4. Разбой.

II. Преступления против рабоче-крестьянского правительства

1. Призыв к открытому сопротивлению или неповиновению рабочему и крестьянскому правительству.

2. Сеяние смуты путем явно клеветнического извращения фактов.

3. Призыв к деяниям явно преступного, т. е. уголовно наказуемого характера.

4. Созыв населения набатным звоном, тревожными гудками, рассылкой гонцов и т. п. , способами с контрреволюционными целями.

5. Контрреволюционное и иное деяние, идущее против всех завоеваний Октябрьской революции и направленное к ослаблению силы и авторитета Советской власти.

6. Укрывательство оружия.

III. Нарушение обязанности военной службы

1. Самовольное оставление поста, пьянство при несении караульной службы.

2. Неявка по призыву в тыловое ополчение.

3. Содействие и склонение к невыполнению ополченских обязанностей.

4. Непредставление сведений о лицах, подлежащих регистрации в тыловое ополчение.

5. Дезертирство.

IV. Нарушение обязанностей государственной или общественной службы

Принятие и дача взятки за содействие в выполнении действия, составляющего обязанность должностного лица.

V. Нарушение постановлений, регулирующих производство

1. Необработка земли вопреки обязательным постановлениям земельных комитетов.

2. Запрет местными органами советской власти торфяных разработок.

3. Нарушение порядка национализации сахарной промышленности.

4. Нарушение порядка учета и распределения металлов.

179

VI. Нарушение порядка снабжения населения продуктами

1. Противодействие мерам городских Советов в деле продовольствия.

2. Незаявление об излишках хлеба.

3. Невывоз хлеба на ссыпные пункты и употребление его на самогонку.

4. Сбыт, скупка или хранение с целью сбыта в виде промысла монополизированных продуктов питания.

5. Сбыт, скупка или хранение с целью сбыта в виде промысла нормированных продуктов питания или предметов массового потребления по ценам выше твердых, или других, кроме продуктов питания, монополизированных продуктов.

6. Подделка продовольственных карточек или неправильная выдача их.

7. Сбыт, скупка или хранение с целью сбыта недопущенных к обращению аннулированных процентных бумаг, паев, акций, облигаций и других денежных свидетельств.

8. Сбыт, скупка или хранение платины, серебра или золота в сыром виде, в слитках или монете.

9. Незаконный провоз муки, зерна и других продовольственных продуктов.

10. Нарушение организации снабжения населения всеми продуктами и предметами личного потребления и домашнего хозяйства.

VII. Имущественные преступления

1. Продажа и покупка недвижимых имуществ и земли.

2. Сделки в обход декрета о регистрации акций, облигаций и других процентных бумаг.

3. Самовольные захваты заготовленных лесных материалов.

4. Сделка в обход декрета о дарении.

5. Утайка наследства.

VIII. Нарушение постановлений о частной

торговле и кредите

1. Сделка с заграницей для ввоза и вывоза.

2. Купля-продажа хлопковых изделий и передача хлопковых предприятий.

3. Ложные записи в торговые книги или ложные заявления об утрате их.

4. Непредставление иностранной валюты в народный банк.

IX. Нарушение постановлений о налогах

1. Невнесение в срок прямых налогов.

2. Несвоевременная уплата взысканий в фонд обеспечения семей красноармейцев частными торгово-промышленными предприятиями.

3. Невзнос единовременного чрезвычайного налога.

4. Невзнос двухпроцентного обложения химико-фармацевтическими предприятиями.

180

X. Нарушение постановлений о почте и транспорте

1. Деяния, идущие против централизации управления, охраны и повышения провозоспособности железных дорог.

2. Неправильное пользование телеграфом вместо почты.

3. Перевоз в виде промысла денег и маловесных посылок помимо почтового ведомства.

XI. Нарушение постановлений об охране научных и художественных ценностей

1. Сокрытие от учета учебных пособий.

2. Вывоз за границу предметов искусства и старины.

3. Уклонение от учета и охранения памятников искусства и старины.

4. Самовольное издание произведений, объявленных государственным достоянием[1].

Приведя эту схему, Д. И. Курский подчеркивает качественное отличие советского права от права буржуазного, обращая особое внимание на своеобразие решения вопроса о санкциях в советском праве в тот период.

Итак, в середине 1919 г. со всей ясностью вырисовывалась необходимость централизации уголовного законодательства, установления основных и обязательных для судов норм уголовного права, устранения пестроты и противоречий в судебно-трибунальской практике, внедрения обязательности для всех судов и трибуналов соблюдения советских законов.

II

Понятие контрреволюционного преступления было воспринято социалистическим законодательством в первые же дни Великой Октябрьской социалистической революции. Обращение Совета Народных Комиссаров «К населению», написанное В. И. Лениным, призывало трудящихся: «Установите строжайший революционный порядок, беспощадно подавляйте попытки анархии со стороны пьяниц, хулиганов, контрреволюционных юнкеров, корниловцев и тому подобное.

Вводите строжайший контроль за производством и учетом продуктов. Арестуйте и предавайте революционному

181

суду .народа всякого, кто посмеет вредить народному делу, будет ли такой вред проявляться в саботировании (порче, торможении, подрыве) производства или в скрывании запасов хлеба и продуктов или в задержании грузов хлеба, или в расстройстве железнодорожной, почтовой, телеграфной, телефонной деятельности и вообще в каком бы то ни было сопротивлении великому делу мира, делу передачи земли крестьянам, делу обеспечения рабочего контроля за производством и распределением продуктов»[2].

В обращении ко всем армейским организациям, военно-революционным комитетам и солдатам-фронтовикам, подписанном Лениным, «О борьбе с буржуазией и ее агентами, саботирующими дело продовольствия армии и препятствующими заключению мира»[3] указывалось: «Всем спекулянтам, мародерам, казнокрадам и контрреволюционерам, чиновникам, мешающим продовольственной работе, объявлена беспощадная борьба. Они арестуются и будут заключены в крепость Кронштадтской тюрьмы». Указывая далее, что борьба за мир натолкнулась на сопротивление буржуазии и контрреволюционных генералов, обращение призывает армию «сплотиться вокруг советской власти для борьбы за хлеб и за мир». В конце обращения указывается, что за «сокрытие этого сообщения от солдат виновные подвергнутся суровой каре за непередачу военного приказа».

Таким образом, цитированное выше обращение не только упоминает о контрреволюционных преступлениях в общей форме, но по существу обрисовывает саботаж как специфический вид контрреволюции. Так же о саботаже говорится в изданном двумя днями раньше обращении народ-: кого комиссара по министерству почт и телеграфов «О борьбе с саботажем высших почтово-телеграфных чиновников». Указывая, что «инициативными группами» этих чиновников осуществляется саботаж мероприятий советской власти, обращение призывает почтово-телеграфных служащих самих устранить этот саботаж верхушки старых чиновников.

Понятие контрреволюционного преступления родилось, таким образом, в первые дни пролетарской диктатуры как ответ на попытки сопротивления классовых врагов в форме контрреволюционного саботажа. Саботаж явился одной из

182

первых форм контрреволюционных преступлений после победы Октября; естественно, что и первые декреты советской власти в области уголовного законодательства были направлены на борьбу с этим видом контрреволюции. Борьба с контрреволюционным саботажем была сформулирована в общеполитической форме, в виде призыва к трудящимся объединиться вокруг советской власти и вести непосредственную борьбу с саботажниками.

Борьбе с саботажем старого чиновничества было посвящено обращение народного комиссара по продовольствию[4]. Обращение призывает всех угнетенных «зорко стоять на страже революции и теснее сплачивать свои ряды вокруг Совета Народных Комиссаров для борьбы против эксплоататоров-капиталистов и всех прислужников капитала».

В более определенной форме репрессия по отношению к саботажникам была сформулирована в приказе по флоту и морскому ведомству «О переходе управления флотом в ведение центральных комитетов флотов». В этом приказе говорилось: «В случае отказа от исполнения служебных обязанностей и невыполнения приказов, распоряжений и постановлений все виновные будут предаваться военно-революционному суду, как враги народовластья»[5].

В декрете Совета Народных Комиссаров «Об организации управления почтово-телеграфным делом»[6] в пункте 11 специально выделяется вопрос: о борьбе с саботажем: «В случае явного саботажа со стороны почтово-телеграфных чиновников, а равно каких-либо контрреволюционных выступлений реакционной части почтово-телеграфных чиновников, местные Советы рабочих и крестьянских депутатов уполномачиваются принимать самые решительные и беспощадные меры подавления».

Сопоставляя приведенные законодательные акты, в которых указывается на задачу борьбы с саботажем, следует подчеркнуть, что эти акты, не давая определения саботажа, все же постоянно приводят важнейшие признаки этого определения: 1) неисполнение служебных обязанностей, невыполнение декретов и приказов, 2) контрреволюционная цель, контрреволюционный умысел, направленный на подрыв советской власти и завоеваний Октябрьской революции и

183

3) субъект преступления — враги народа, враги народовластия, капиталисты и их прислужники. Эти декреты советской власти в дальнейшем послужили основой для ряда обобщений законодательного порядка, а впоследствии были восприняты Уголовным кодексом 1922 г.

Наиболее подробное определение контрреволюционного саботажа было дано в циркуляре Кассационного отдела ВЦИК, опубликованном в «Известиях ВЦИК» № 217, от 6 октября 1918 г. К числу саботажников были отнесены те, «кто активно противодействует рабоче-крестьянскому правительству или призывает других противодействовать ему путем неисполнения декретов и иных постановлений советской власти, местной или центрально»; явно игнорирует такие постановления и своими действиями затрудняет правильный ход работ в правительственных или общественных учреждениях или призывает к саботажу или организует таковой».

Таким образом, к саботажу были отнесены как 1) случаи противодействия советской власти путем неисполнения декретов, так и 2) призыв к нему, а равно и 3) организация саботажа. Иначе говоря, уголовная ответственность за саботаж наступала не только при окончании преступного деяния, но и при покушении и даже приготовлении.

Инструкция давала разграничение квалификации деяния как преступления контрреволюционного и как общеуголовного преступления. Преступление не может быть квалифицировано как контрреволюционный саботаж в тех случаях, когда имеет место простое неисполнение или неподчинение постановлениям местных властей, профессиональных союзов, примирительных камер, жилищных комиссий и т. д., если за такое нарушение возможно лишь наложение штрафа в административном порядке.

Помимо изложенных декретов и циркуляров, вопрос о саботаже затрагивался в целом ряде других законодательных актов. Так, например, в постановлениях о национализации отдельных отраслей промышленности особо выделяется вопрос об уголовной ответственности тех должностных лиц, которые саботируют проведение в жизнь национализации промышленности — путем отказа от передачи дел, сокрытия имущества, самовольного оставления занимаемой должности, уклонения от выполнения своих служебных обязанностей и т. д. (об этих преступлениях будет сказано подробнее в разделе преступлений против порядка управления).

184

Таким образом, в период 1917—1922гг. (до издания Уголовного кодекса РСФСР) вопрос о борьбе с контрреволюционным саботажем довольно подробно регламентировался социалистическим законодательством, раньше всего сформулировавшим понятие этого преступления как первой формы сопротивления классовых врагов после победы пролетарской диктатуры.

Первый декрет советской власти о суде, подписанный Лениным и Сталиным, упоминает о контрреволюционных преступлениях в общей форме. Учреждая рабочие и крестьянские революционные трибуналы, декрет № 1 о суде поясняет, что они созданы: 1) «для борьбы против контрреволюционных сил в видах принятия мер ограждения от них революции и ее завоеваний» и 2) «равно для решения дел о борьбе с мародерством и хищничеством, саботажем и прочими злоупотреблениями торговцев, промышленников, чиновников и прочих лиц». Указывая на задачу борьбы с контрреволюционными преступлениями, как на ограждение революции и ее завоеваний от контрреволюционных сил, декрет № 1 о суде вместе с тем перечисляет те виды преступлений, которые в то время являлись по существу теми же посягательствами на революцию, но в несколько иной форме. Следует отметить, что в этом перечне на одном из первых мест упоминается «хищничество», которое и в самом первом периоде существования социалистического государства являлось опаснейшей формой сопротивления врагов народа.

В ряде последующих декретов, относящихся к концу 1917 г., даются указания о борьбе с отдельными видами контрреволюционных преступлений — по мере изменения форм классовой борьбы и развития контрреволюции.

В обращении Совета Народных Комиссаров ко всему населению «О борьбе с контрреволюционным восстанием Каледина, Корнилова, Дутова, поддерживаемым Центральной Радой» речь идет о борьбе с контрреволюционным восстанием. Это обращение призывает к решительным действиям по отношению к врагам народа; вожди заговора объявляются вне закона. Пособничество контрреволюционерам преследуется «по всей тяжести революционных законов».

Аналогичным по своему содержанию было обращение Совета Народных Комиссаров «Ко всем трудящимся и эксплуатируемым», носившее подзаголовок «О подавлении

185

контрреволюционного восстания буржуазии, руководимого кадетской партией». Совет Народных Комиссаров объявил кадетскую партию «партией врагов народа» и указал: «Политические вожди контрреволюционной гражданской войны будут арестованы. Буржуазный мятеж будет подавлен, чего бы это ни стоило». Тогда же был издан декрет «Об аресте вождей гражданской войны против революции». В этом декрете указывалось: «Члены руководящих учреждений партии кадетов, как партии врагов народа, подлежат аресту и преданию суду революционных трибуналов».

Постановлением ВЦИК, опубликованным 5 января 1918 г.[7], попытки присвоения функций государственной власти были признаны контрреволюционным преступлением. В этом постановлении говорилось: «На основании всех завоеваний Октябрьской революции и согласно принятой на заседании Центрального Исполнительного Комитета 3 января с. г. Декларации трудового и эксплуатируемого народа, вся власть в Российской республике принадлежит Советам и Советским учреждениям. Поэтому всякая попытка со стороны кого бы то ни было, или какого бы то ни было учреждения присвоить себе те или иные функции государственной власти будет рассматриваема, как контрреволюционное действие. Всякая такая попытка будет подавляться всеми имеющимися в распоряжении Советской власти средствами, вплоть до применения вооруженной силы».

Обострение классовой борьбы, связанное с гражданской войной, (побудило советское правительство издать декрет о красном терроре[8]. В этом постановлении указывалось, что «необходимо обеспечить Советскую республику от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях», и что «подлежат расстрелу все лица", прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам».

Понятие мятежа и восстания было сформулировано еще раньше в инструкции НКЮ «О революционном трибунале», и которой в п. «а» ст. 1 указывалось, что к лицам, которые «организуют восстание против власти Рабоче-крестьянского правительства, активно противодействуют ему или не подчиняются

186

ему, или призывают других лиц к противодействию или неподчинению ему», — могли быть применены наказания, предусмотренные указанной инструкцией: штраф, лишение свободы, высылка, общественное порицание, объявление врагом народа, лишение политических прав, секвестр и конфискация имущества, обязательные общественные работы.

Более подробно понятие контрреволюционного восстания и мятежа было сформулировано в уже цитированном выше циркуляре Кассационного отдела ВЦИК, опубликованном 6 октября 1918 г. Виновным в этом преступлении признавался тот, «кто организует контрреволюционные выступления против Рабоче-крестьянского правительства, участвуя в них непосредственно или в. подготовительной к ним стадии; или участвует во всевозможных контрреволюционных заговорах и организациях, ставящих своей целью свержение Советского правительства, хотя бы в результате его деятельности и не было контрреволюционного выступления; участвует непосредственно в выступлениях, хотя бы сам специально не был предуведомлен о таковых заранее и не состоял предварительно членом какой-либо организации, подготовляющей таковые».

К контрреволюционным восстаниям и мятежам, таким образом, относились:

1) контрреволюционные выступления;

2) подготовка, организация и1 участие в этих выступлениях;

3) организация заговоров и участие в организациях, ставящих своей целью свержение советской власти.

Для состава преступления достаточно было наличия одной лишь организационной деятельности, направленной к совершению указанных контрреволюционных преступлений, при этом виновный мог ранее и не состоять в какой-либо контрреволюционной организации и заранее мог и не знать о подготовке контрреволюционного выступления: самый факт его участия в таком выступлении определял его уголовную ответственность. Подобный состав преступления, принятый поныне нашим законодательством в разделе контрреволюционных преступлений, впервые, таким образом, был сформулирован еще в 1918 г.

Для квалификации преступления не имеет значения повод, по которому возникло контрреволюционное выступление:

187

циркуляр Кассационного отдела ВЦИК указывает, что признаются «контрреволюционными всякие выступления, независимо от повода, по которым они возникли против Советов или их исполнительных комитетов или отдельных советских учреждений, как-то: продовольственных, административных и иных, если они сопровождались разгромами или иными насильственными действиями или хотя бы угрозами таковых по отношению к деятельности или деятелям этих органов. Если же они сопровождались набатным звоном, то виновные в производстве такового наказываются как прямые участники, причем покушение рассматривается как оконченное преступление».

Ни упомянутый циркуляр Кассационного отдела ВЦИК, ни законодательство периода 1917—1922 гг. не проводят точного разграничения между контрреволюционным восстанием, с одной стороны, и массовыми беспорядками и бандитизмом — с другой. Такое разграничение в тот период времени не могло быть дано. Восстания с контрреволюционной целью, массовые беспорядки и бандитизм в период гражданской войны настолько тесно переплетались между собой, что вообще не представлялось возможным провести между ними какую-либо грань, а в этом не было никакой необходимости. Участник массового беспорядка, так же как и участник бандитской шайки, является таким же врагом народа, как и участник контрреволюционного восстания и мятежа. В связи с этим декрет ВЦИК уже значительно позже —6 февраля 1922 г.[9], — говоря о задачах НКВД в области борьбы с контрреволюцией, не отделяет эти задачи от задач борьбы с бандитизмом: «Подавление открытых контрреволюционных выступлений, в том числе бандитизма...» Тесное переплетение «политического» и уголовного бандитизма не позволяло провести достаточно четкого разграничения между ними. Все же нужно отметить, что декрет ВЦИК от 20 июня 1919 г. «Об изъятиях из общей подсудности в местностях, объявленных на военном положении»[10], говоря о бандитизме, определяет его, как «участие в шайке, составившейся для убийства, разбоя и грабежей, пособничество и укрывательство такой шайки».

188

Рассмотренный циркуляр Кассационного отдела ВЦИК дал наиболее развернутое определение контрреволюционного восстания и мятежа. Последующее законодательство говорит об этих преступлениях, называя их, но не давая их определений. Так, в упомянутом декрете ВЦИК от 20 июня 1919 г. в перечне преступлений, по которым органам ЧК предоставлено право непосредственной расправы — вплоть до расстрела, — в пункте 1 указывается: «Принадлежность к контрреволюционной организации и участие в заговоре против Советской власти».

Третьим видом контрреволюционных преступлений, предусмотренных социалистическим уголовным законодательством в первый период пролетарской диктатуры, явилась контрреволюционная агитация и пропаганда. Борьба 'с этим преступлением была предусмотрена в ряде декретов и циркуляров. Постановление НКЮ «О революционном трибунале печати» предусматривало создание революционного трибунала печати, в компетенцию которого входила борьба с преступлениями и проступками против народа, совершаемыми путем использования печати. «К преступлениям и проступкам путем использования печати относятся всякие сообщения ложных или извращенных сведений о явлениях общественной жизни, поскольку они являются посягательством на права и интересы революционного народа». За совершение такого преступления могли быть наложены следующие наказания: штраф, общественное порицание, обязательное помещение в прессе опровержения ложных сведений, временная или навсегда приостановка издания или его конфискация; конфискация в общенародную собственность типографии или имущества.

Инструкция «О революционном трибунале...» от 19 декабря 1917 г. среди преступлений, подсудных революционному трибуналу, особо оговаривает «преступления против народа, совершаемые путем использования печати». В этой же инструкции, как уже указывалось выше, была предусмотрена ответственность лиц, которые «призывают других лиц к противодействию или неподчинению» рабоче-крестьянскому правительству.

Особой формой контрреволюционной агитации, в ряде случаев служившей способом подготовки других контрреволюционных преступлений, являлся созыв набатным звоном и тому подобными способами, совершенный с контрреволюционной целью. Борьба с этим видом контрреволюционных

189

преступлений была предусмотрена постановлением Совета Народных Комиссаров от 30 июля 1918 г. «О набатном звоне».

Циркуляр Кассационного отдела ВЦИК от 6 октября 1918 г. предусматривал особую форму дискредитирования власти, которая по сути дела является видом контрреволюционной агитации. Терминология, принятая в этом циркуляре, в данном случае расходится с общепринятой в социалистическом законодательстве. Виновным в дискредитировании власти, циркуляр признавал того, «кто сообщением, распространением или разглашением явно ложных или непроверенных слухов путем печати или в публичных собраниях или в публичном месте, могущих вызвать общественную панику или посеять недовольство или недоверие к Советской власти или отдельным ее представителям, по неосторожности или с умыслом дискредитирует Советскую власть в глазах населения». Циркуляр далее разграничивает эти специальные виды контрреволюционной агитации с иными преступлениями: «Всякие, однако, нарекания, клеветнические и иные измышления и оскорбления словом, путем печати или действием отдельных членов и представителей местных или центральных властей или отдельных ее представителей в том или ином из советских учреждений, если таковые оскорбления или измышления направлены персонально против тех или других лиц, но не против учреждений в целом или работающих там работников, без указания конкретных лиц...», «если только не будет доказан специально хулиганский характер действий обвиняемого или злостная цель оскорбления в лице того или другого представителя всего строя Советской республики в целом», — не являются видом контрреволюционного преступления, а относятся к категории дел, возбуждаемых по частной жалобе потерпевшего.

В такой, весьма сложной форме циркуляр Кассационного отдела ВЦИК пытался обрисовать особые формы контрреволюционной агитации и пропаганды, прямо и явно не направленных против пролетарской диктатуры, но объективно способствующих подрыву мощи социалистического государства.

В том же циркуляре, в разделе о саботаже, особо оговаривались случаи призыва к саботажу; в этом случае речь может идти и о подстрекательстве к саботажу и о соответствующей форме контрреволюционной агитации. В рассмотренном

190

выше постановлении Совета Народных Комиссаров «О набатном звоне» также особо указывались лица, призывающие устно, письменно или печатно к возбуждению тревоги с контрреволюционной целью. Этого рода контрреволюционная деятельность социалистическим законодательством и судебной практикой относилась, в зависимости от обстоятельств, к контрреволюционной агитации или к формам подстрекательства к совершению конкретных контрреволюционных преступлений. Еще раньше, в инструкции НКЮ «О революционном трибунале» от 19 декабря 1917 г. указывалось, наряду с попытками восстания и противодействия советской власти, и на призыв к совершению этих преступлений, что в конкретных условиях могло рассматриваться и как подстрекательство к противодействию и как форма контрреволюционной агитации и пропаганды.

Следующим видом контрреволюционных преступлений, которые были сформулированы социалистическим законодательством периода гражданской войны, была «государственная измена, шпионаж, укрывательство изменников, шпионов» (декрет ВЦИК от 20 июня 1919 г. «Об изъятиях из общей подсудности в местностях, объявленных на военном положении»[11]). Этот декрет не давал определения государственной измены и шпионажа, лишь называя их и указывая, что в местностях, объявленных на военном положении, органы ЧК имеют право непосредственной расправы с изменниками и шпионами, с применением всех мер наказания, вплоть до расстрела. Впервые понятие шпионажа появилось в социалистическом законодательстве несколько раньше — в декрете Совета Народных Комиссаров от. 4 мая 1918 г. «О революционных трибуналах»[12], где указывалось, что на революционные трибуналы возлагается борьба наряду с другими преступлениями и со шпионажем.

Определение шпионажа впервые было дано в циркуляре Кассационного отдела ВЦИК от 6 октября 1918 г. Виновным в шпионаже признавался тот, «кто в той или иной форме изобличается в оглашении, .передаче военных тайн, стратегических планов, сведений о военных силах или вооружении представителям иностранных держав или контрреволюционным организациям, или вообще войдет с таковыми

191

в сношений с целый вызвать иностранное, враждебное интересам Советской республики, вмешательство». Эта формулировка шпионажа являлась крайне узкой, охватывавшей лишь случаи военного шпионажа. Циркуляр давал такую формулировку шпионажа, которая предполагала деятельность лишь с прямым контрреволюционным умыслом: «с целью вызвать иностранное, враждебное интересам Советской республики, вмешательство». Таким образом, к шпионажу формально не могли быть отнесены случаи, в которых налицо был косвенный умысел и которые были учтены в последующем уголовном законодательстве — в Уголовном кодексе 1922 г.

В середине 1919 г. в социалистическом законодательстве впервые указывается на задачи борьбы с диверсионными актами. В упомянутом уже декрете ВЦИК от 20 июня 1919 г. «Об изъятиях из общей подсудности в местностях, объявленных на военном положении», органам ЧК было предоставлено право непосредственной расправы (вплоть до расстрела) за ряд преступлений и в том числе: за участие в контрреволюционных целях в поджогах и взрывах; за умышленное истребление или повреждение железнодорожных путей, мостов и других сооружений, телеграфного и телефонного сообщения, складов воинского вооружения, снаряжения, продовольственных и фуражных запасов.

В том же 1919 г. постановление Совета рабочей и крестьянской обороны «Об ответственности за злоумышленное разрушение железнодорожных сооружений»[13] устанавливает наиболее жесткие меры борьбы с диверсиями: «Для пресечения участившихся за последнее время случаев злоумышленного разрушения железнодорожных сооружений или покушения на таковые, пойманных на месте преступления расстреливать в порядке непосредственной расправы, а остальных, заподозренных в тех же преступлениях, но на месте не застигнутых, судить в 24-часовой срок по законам военного времени».

Социалистическое законодательство периода гражданской войны дало определение и некоторых других контрре-полюционных преступлений. Сюда следует отнести политическое хулиганство, активную борьбу с революционным движением при царском строе и сокрытие в контрреволюционных целях боевого оружия.

192

Циркуляр Кассационного отдела ВЦИК от 6 октября 1918 г. относил к лицам, виновным в хулиганстве, тех, «кто исключительно с целью внести дезорганизацию в распоряжения Советской власти или оскорбить нравственное чувство или политические убеждения окружающих, учинит бесчинство».

В такой формулировке понятие хулиганства перерастает за рамки общеуголовного преступления.

Об активной борьбе с революционным движением при царизме, как особом виде контрреволюционных преступлений, говорится в том же циркуляре Кассационного отдела ВЦИК, в примечании, которое по непонятным причинам было отнесено к статье о хулиганстве: «Лица, прошлая деятельность которых хотя бы до утверждения власти советов признается социально вредной для революции, или была прямо против нее направлена, как то: провокаторы, охранники, их осведомители, царские сановники и иные деятели старого режима — могут быть также предаваемы за таковую деятельность суду трибунала, однако-, всякий раз специальными постановлениями исполкомов, местных советов или особо на то уполномоченных лиц».

Систематический перечень контрреволюционных преступлений, совершаемых военнослужащими и подсудных революционным военным трибуналам, дает декрет ВЦИК от 20 ноября 1919 г. «Положение .о революционных военных трибуналах»[14]:

а) заговоры и восстания с целью ниспровержения советского социалистического строя, б) измена Советской республике, в) шпионаж, г) восстание против органов рабоче-крестьянского правительства и поставленных им. властей, д) сопротивление проведению в жизнь требований законов республики или постановлениям и распоряжениям советских- властей, е) агитация и ' провокация, имеющие целью вызвать совершение массами или частями войск указанных выше преступных деяний, ж) разглашение секретных сведений и документов, з) распространение ложных сведений и слухов о Советской власти, о войсках Красной Армии и о неприятеле, и) похищение или уничтожение секретных планов и других секретных документов, к) умышленное уничтожение или повреждение железнодорожных линий, мостов и прочих сооружений, а равно и телеграфных и телефонных линий и складов казенного имущества.

Последовательность развития социалистического уголовного законодательства о борьбе с контрреволюционными •преступлениями особенно ярко выявляется при изучении

193

истории классовой борьбы в период гражданской Воины. Начав с контрреволюционного восстания и саботажа, русская контрреволюция вскоре перешла и к другим активным действиям против социалистического государства — к организации многочисленных вооруженных восстаний и мятежей, к развертыванию контрреволюционной агитации и пропаганды, к диверсионным актам и т. д. Появление новых форм контрреволюции каждый раз вынуждало советское правительство к изданию специальных декретов, посвященных борьбе с этими видами тягчайших преступлений. Эти декреты не всегда давали точные юридические формулировки «составов» контрреволюционных преступлений. В ряде случаев законодатель ограничивался лишь общим упоминанием о контрреволюционных преступлениях, предоставляя самим революционным трибуналам и чрезвычайным комиссиям возможность отнесения того или иного преступления к контрреволюционным. Так, например, «Положение о революционных трибуналах» 1920 г.[15] и «Положение о революционных военных трибуналах» 1920 г.[16] указывают, что ведению этих трибуналов подлежат, в первую очередь, дела о контрреволюции, уточняя, какие именно преступления должны быть отнесены к этой категории.

Своеобразной особенностью социалистического уголовного законодательства периода гражданской войны являлось то, что оно не знало понятия террористического акта: ни в одном декрете, относящемся к этому периоду, нет упоминания о террористических актах. Это, конечно, не означало, что в тот период не велась борьба с таким тягчайшим преступлением, как террористические акты. Наоборот, революционные трибуналы, чрезвычайные комиссии вели самую решительную борьбу с попытками организации террористических актов. Достаточно вспомнить, что в ответ на белогвардейские восстания, мятежи и террористические акты советская власть быстро и метко осуществляла красный террор. Однако социалистическое уголовное законодательство периода гражданской войны не знало понятия террористического акта, которое впервые в нашем законодательстве появляется лишь в 1922 г. — в первом Уголовном кодексе. Трудно сейчас решить, чем объяснялось отсутствие в нашем законодательстве понятия террористического акта.

194

Можно лишь указать, что в понятие контрреволюционного восстания и мятежа, несомненно, входил в качестве составной его части террористический акт, как неразрывно связанный с этим преступлением.

Суммируя все уголовное законодательство периода гражданской войны, посвященное борьбе с контрреволюцией, и приведя его в некоторую систему, можно увидеть, что к концу периода гражданской войны социалистическое уголовное законодательство обладало, по сути дела, законченной системой норм о контрреволюционных преступлениях:

1) контрреволюционные восстания и мятеж;

2) присвоение функций государственной власти с контрреволюционной целью;

3) государственная измена и шпионаж;

4) вредительство и саботаж;

5) диверсионный акт;

6) контрреволюционная агитация и пропаганда;

7) политическое хулиганство;

8) участие в контрреволюционных организациях;

9) активная борьба с революционным движением при царском строе.

III

Борьбе с хищениями социалистической собственности и со спекуляцией советская власть всегда уделяла огромное внимание. В первых же декретах Советского государства указывается на задачи борьбы с хищениями и со спекуляцией: законодатель неоднократно возвращается к этому вопросу в ряде последующих декретов и, наконец, издает декреты и постановления, специально посвященные этим вопросам.

В обращении ко' всем армейским организациям, военно-революционным комитетам и ко всем солдатам на фронте спекулянты и хищники поставлены в один ряд с контрреволюционерами. Таким образом, уже в первый месяц существования советской власти вполне определился взгляд социалистического уголовного законодательства на эти преступления, как на преступления особо опасные, противогосударственные.

Декрет о суде № 1 эту точку зрения развивает дальше. Создаваемые революционные трибуналы имеют своей задачей борьбу с контрреволюционными силами «в видах принятия мер ограждения от них революции и ее завоеваний» и борьбу с мародерством и хищничеством и тому подобными преступлениями.

195

Инструкция НКЮ от 19 декабря 1917 г. «6 революционном трибунале» в перечне дел, подсудных революционному трибуналу, особо выделяет дела тех, кто «путем скупки, сокрытия, порчи, уничтожения предметов массового потребления или иными способами стремятся вызвать их недостаток на рынке или повышение цен на них».

О борьбе со спекуляцией упоминает циркуляр Кассационного отдела ВЦИК от 6 октября 1918 г., посвящающий специальный раздел вопросу о разграничении подсудности дел этой категории.

В декрете ВЦИК «Об изъятии из общей подсудности в местностях, объявленных на военном положении» указывается, что предоставляемое органам ЧК в этих местностях право непосредственной расправы распространяется и на дела о взломе «советских и общественных складов с целью незаконного хищения».

«Положение о революционных военных трибуналах» от 20 ноября 1919 г., перечисляя преступления, совершаемые военнослужащими, и подсудность этим трибуналам, упоминает дела «о злостной спекуляции необходимыми в данной местности предметами массового потребления», дела о присвоении и растрате вверенного по службе имущества, дела о похищении и промотании предметов вооружения, обмундирования, снаряжения и иного военного имущества.

«Положение о революционных трибуналах» от 18 марта 1920 г. указывает, что ведению этих трибуналов подлежат дела: 1) о контрреволюционных деяниях, 2) о крупной спекуляции, 3) о крупных должностных преступлениях, выражающихся в хищениях, подлогах, спекуляции и т. д.

Во всех перечисленных декретах хищения и спекуляции, не отделимые в условиях того периода друг от друга, ставятся в один ряд с государственными, в частности с контрреволюционными преступлениями.

Значение хищения и спекуляции как одних из опаснейших видов государственных преступлений понудило советскую власть издать ряд специальных декретов, посвященных борьбе с этими преступлениями.

Декрет Совета Народных Комиссаров «О борьбе со спекуляцией», опубликованный 15 ноября 1917 г., указывал, что «продовольственная разруха, порожденная войной, бесхозяйственностью, обостряется до последней степени спекулянтами, мародерами и их пособниками на железных

196

дорогах, в пароходствах, транспортных конторах и пр. В условиях величайших народных бедствий преступные хищники ради наживы играют здоровьем и жизнью миллионов солдат и рабочих. Такое положение не может быть терпимо ни одного дня». В связи с этим «Совет Народных Комиссаров предлагает Военно-революционному комитету принять самые решительные меры к искоренению спекуляции "и саботажа, скрывания запасов, злостной задержки грузов и пр. Все лица, виновные в такого рода действиях, подлежат по специальным постановлениям Военно-революционного комитета немедленному аресту и заключению в тюрьмах Кронштадта, впредь до предания военно-революционному суду. Все народные организации должны быть привлечены к борьбе с продовольственными хищениями».

Этот декрет являлся общей декларацией советской власти о задачах борьбы со спекуляцией; он вскрывал корни спекуляции как формы классовой борьбы, указывал на задачи борьбы с нею и призывал к осуществлению решительных и беспощадных мер к искоренению спекуляции. Изданный в первый же месяц существования социалистического государства первый декрет о борьбе со спекуляцией по существу еще не мог наметить конкретных мер наказания, а ограничивался указанием на необходимость ареста спекулянтов впредь до предания их военно-революционному суду. Изданный летом 1918 г. декрет «О спекуляции»[17], подписанный В. И. Лениным, уже содержал в себе 12 точных составов преступлений, определявших вместе с тем и конкретные виды наказаний за спекуляцию.

Ст. ст. 1—3 декрета «О спекуляции» предусматривали сбыт, скупку или хранение с целью сбыта, в виде промысла:

а) продуктов питания, монополизированных республикой;

б) нормированных продуктов питания по ценам выше твердых или других монополизированных предметов;

в) прочих нормированных предметов массового потребления по ценам выше твердых;

г) продовольственных карточек или купонов на эти предметы.

В зависимости от наличия одного из этих объектов виновные в спекуляции подвергались лишению свободы на срок не ниже 10 лет, соединенному с тягчайшими принудительными работами и с конфискацией всего имущества (ст. 1), или лишению свободы на срок не ниже 5 лет в соединении с принудительными работами и с конфискацией всего или части имущества (ст. 2) или, наконец, лишению свободы на срок не ниже 3 лет в соединении с принудительными работами и конфискацией всего или части имущества.

197

Включая в состав квалифицированного преступления спекуляцию в виде промысла, закон при отсутствии этого признака определял наказание в виде лишения свободы на срок не ниже 6 месяцев с принудительными работами и с конфискацией части имущества.

Закон, не ограничиваясь разработкой норм о квалифицированной и простой спекуляции, указывает на все те преступления, которые связаны со спекуляцией, способствуют ей. Таким образом, особенностью этого закона является его стремление к выкорчевыванию спекуляции в полном объеме и во всех разновидностях.

Ст. 5 декрета предусматривает подделку и использование поддельных продовольственных карточек или купонов к ним, а также отпуск товаров по этим карточкам; наказание по ст. 5 — лишение свободы на срок не ниже 5 лет с конфискацией части имущества.

Ст.ст. 6—7 декрета предусматривают незаконные операции с продовольственными карточками и купонами; сюда относятся выдача и распределение или приобретение продовольственных карточек и купонов в неустановленном количестве или незаконное приобретение этих карточек и купонов; в качестве наказания (по ст. 6) — лишение свободы на срок не ниже 6 месяцев с принудительными работами и с конфискацией части имущества. Если субъектом преступления является должностное лицо учреждения и предприятия, то наказание повышается до лишения свободы на срок не ниже 3 лет.

Далее в ст. 7 закон предусматривает отпуск нормированного товара помимо продовольственных карточек или, наоборот, отказ в отпуске этого товара по карточкам по нормированным ценам; наказание — лишение свободы с принудительными работами и с конфискацией части имущества.

Ст.ст. 8—9 предусматривают сбыт, скупку или хранение драгоценных металлов в сырье, слитках и монете, а также не допущенных к обращению или аннулированных ценных бумаг, паев, акций и иных денежных свидетельств. По ст.ст. 8 и 9 закон предусматривает применение к виновным лишения свободы на срок не ниже 10 лет с принудительными работами и с конфискацией всего имущества.

Ст. 10 предусматривает непредставление к регистрации и учету подлежащих этому предметов, за что виновные приговариваются к лишению свободы с принудительными работами и с конфискацией части имущества.

В ст.ст. 11 и 12 закон предусматривает ответственность за соучастие в спекуляции и за покушение на спекуляцию. Соучастники наказываются «наравне с главными виновниками», к соучастникам закон относит подстрекателей, пособников и прикосновенных к преступлениям, а именно: лиц, снабжающих спекулянтов документами на получение и передвижение товаров, нарядами на товары; лиц, предоставляющих спекулянтам склады, вагоны, средства передвижения; лиц, перепродающих дубликаты и всякого рода товарные квитанции.

Ст. 12 указывает, что покушение на спекуляцию карается как оконченное деяние.

Декрет «О спекуляции» имеет исключительно большое значение в истории социалистического уголовного законодательства. Точные составы преступления, конкретные санкции наказаний,, строгая дифференциация наказания «спекулянтам

198

большим и малым», их соучастникам — таково содержание и самый смысл декрета.

В дальнейшем уголовное законодательство возвращается к борьбе со спекуляцией в конце 1919 г., в первой половине 1920 г. и в 1921 г. — уже в условиях новой экономической политики. Подписанный Лениным декрет Совета Народных Комиссаров от 21 октября 1919 г. «О борьбе со спекуляцией, хищениями в государственных складах, подлогами и другими злоупотреблениями по должности в хозяйственных и распределительных органах»[18], как показывает уже его заголовок, связывает борьбу со спекуляцией с борьбой с хищениями государственного имущества и с корыстными должностными преступлениями. Этот закон: I) изымает дела о крупной спекуляции, дела о должностных преступлениях, связанных с хищениями, подлогами, взятками, участием в спекуляции и тому подобными преступлениями из общей подсудности, 2) учреждает для беспощадной борьбы с этими преступлениями революционный трибунал по делам спекуляции при ВЧК и 3) образует особую межведомственную комиссию при ВЧК «для изучения всех источников спекуляции и связанных с ними должностных преступлений, для постоянного наблюдения за систематической борьбой с ней. для объединения всех мер по борьбе с ней и для проведения их в жизнь». Создаваемый этим декретом особый революционный трибунал «в своих суждениях руководствуется исключительно интересами революции и не связан какими-либо формами судопроизводства».

В мае 1920 г. Совет Труда и Обороны издает постановление «О борьбе со спекуляцией предметами военного обмундирования»[19]. Эхо постановление предусматривает уголовную ответственность: 1) лиц, виновных в сокрытии или продаж военного обмундирования или материи, годной для этого обмундирования, и 2) лиц, виновных в отпуске этих материалов и изделий не на военные нужды.

Если рассмотренные нами декреты преимущественное внимание уделяли борьбе со спекуляцией, хотя связывали ее и с борьбой с хищениями государственной собственности, то в дальнейшем, в особенности в начале периода перехода на мирную работу по восстановлению народного хозяйства

199

страны, основное внимание законодателя направляется уже на борьбу с хищениями государственного имущества. Так, декрет ВЦИК и СНК от 1 июня 1921 г.[20], подписанный Лениным, специально посвящен вопросу «О мерах борьбы с хищениями из государственных складов и должностными преступлениями, способствующими хищениям».

Этот декрет четкостью и полнотой определения состава преступления, а также конкретным определением видов и сроков наказания напоминает декрет «О спекуляции рассмотренный выше.

Как отмечено в вводной части этого декрета, он был издан «в целях борьбы с усилившимися хищениями с государственных складов и борьбы с должностными преступлениями лиц, способствующих по своему служебному положению указанным хищениям».

Декрет предусматривает девять составов преступлений:

1) заведомо незаконный отпуск товаров лицами, работающими в органах снабжения, распределении, заготовки и производства;

2) заведомо незаконный отпуск товаров, содействие хищению и непринятие мер к воспрепятствованию хищения, совершенные сотрудниками складов, баз и распределителей;

3) расхищение предметов производства и сокрытие их от учета в целях хищения, совершенные лицами административного и складского персонала промышленных предприятий;,

4) содействие хищениям и умышленное невоспрепятствование хищениям со стороны лиц, охраняющих складские помещения;

5) получение заведомо незаконным путем в целях спекуляции товаров из государственных складов, баз, распределителей, заводов, мельниц и ссыпных пунктов, а равно и посредничество в таком получении;

6) массовая скупка, продажа, перепродажа товаров, заведомо полученных незаконным (путем;

7) расхищение материалов, предоставленных государственными органами пошивочным и обмундировочным мастерским, артелям, кооперативам, совершенное лицами, руководящими этими предприятиями;

8) расхищение товаров и материалов, предоставленных государственными органами для исполнения государственных заказов государственным и частным предприятиям, совершенное руководителями этих предприятий

9) хищение товаров при транспортировании их сухопутным, водным и гужевым путем.

Точные составы преступлений, данные в этом декрете, подчеркивают значение борьбы с хищениями социалистической собственности во всех их видах. Закон относит к хищениям

200

содействие и невоспрепятствование хищениям со стороны должностных лиц, непосредственно в них не участвовавших, но своей деятельностью или бездействием способствовавших этим хищениям. Закон подчеркивает связь между хищениями и спекуляцией. Наконец, в законе особо выделяется ответственность руководителей учреждений и предприятий за совершение ими хищений, за способствование или невоспрепятствование этим хищениям. .

Наказание по закону от 1 июня 1921 г. — лишение свободы со строгой изоляцией на срок не ниже 8 лет, а при наличии отягчающих обстоятельств — высшая мера наказания. К числу этих обстоятельств закон относил многократность деяния, массовый характер хищения, ответственное положение виновного и т. д.

Закон указывает на условия, при которых возможно смягчение репрессии; ст. 4 декрета гласит: «В качестве единственного признака, допускающего отступления от вышеизложенных правил... установить социальное происхождение и классовую принадлежность привлекаемых и осужденных лиц с тем, чтобы в отношении лиц пролетарского и полупролетарского происхождения суровость репрессии ослаблялась, в отношении же должностных лиц и представителей спекулятивного мира осуществлялась бы со всей неукоснительностью и последовательностью».

Для осуществления быстроты, жесткости и меткости репрессии декрет установил особые правила рассмотрения дел о хищениях. Революционные трибуналы должны были рассматривать дела этой категории «вне всякой очереди в порядке упрощенного судопроизводства» — без допущения защиты и свидетелей, за исключением тех случаев, когда вызов свидетелей обусловливается сложностью дела или противоречивостью имеющихся показаний по делу. Кассационные жалобы и ходатайства о помиловании лиц, осужденных за хищения по декрету 1 июня 1921 г., не подлежали пропуску. Приговор должен был быть обращен к исполнению в течение 24 часов по его вынесении.

Значение декрета 1 июня 1921 г. выходит далеко за рамки периода его действия. Для правильного понимания последующего законодательства и судебной практики по делам о хищениях социалистической собственности уяснение основных принципов, заложенных в этом декрете, а также самых норм закона, является совершенно необходимым, так

201

как и Уголовный кодекс 1922 г. и действующие уголовные кодексы в значительной мере восприняли идеи этого декрета

В том же 1921 г. социалистическое уголовное законодательство пополнилось декретом ВЦИК и СНК от 1 ноября 1921 г. «Об установлении усиленной ответственности для лиц, виновных в хищении грузов во время перевозки их»[21].. Этот декрет был издан в развитие декрета от 1 июня 1921 г. и он устанавливал «усиленную ответственность вплоть до применения высшей меры наказания для лиц, перевозящих грузы гужевым, водным и другим путем, а также для наблюдающих за этими перевозками агентов, уличенных в хищении грузов в пути».

Следует упомянуть также декрет СНК от 28 сентября 1921 г. «Об отмене предварительной ревизии денежных и материальных оборотов»[22], в котором было установлено (ст. 5 Декрета), что «виновные в незаконном расходовании денежных и материальных ценностей подлежат ответственности, как за расхищение народного достояния».

В условиях новой экономической политики нормы в борьбе со спекуляцией подверглись существенным изменениям. В соответствии с декретом от 24 мая 1921 г. «Об обмене»[23] и декретом от 15 июля 1921 г. «Об ответственности за нарушение декретов о натуральных налогах и об обмене»[24] 8 октября 1921 г. была издана специальная инструкция Совета Народных Комиссаров.

Эта инструкция, конкретизируя ст.ст. 2 и 3 последнего декрета, указывает следующие виды преступлений:

1) искусственное повышение рыночных цен на товары по взаимному соглашению (сговор или стачка торговцев);

2) невыпуск с той же целью товаров на рынок;

3) обмен, скупка, сбыт, в виде промысла, продуктов, материалов и изделий, запрещенных к свободному обращению;

4) торговля сельскохозяйственными продуктами вопреки законам;

5) торговля семенным материалом с нарушением законов;

6) обмен, скупка и сбыт фальсифицированных или заведомо недоброкачественных продуктов;

7) торговля без разрешения органов власти или без уплаты установленных налогов;

202

8) нарушения правил о времени и месте торговли;

9) торговля сельскохозяйственными продуктами, от платежа налога на которые плательщик освобожден;

10) торговля, производимая лицами, не достигшими 16 лет, и попустительство этой торговле.

Не устанавливая точных мер наказания за нарушение закона об обмене, инструкция Совета Народных Комиссаров рекомендовала применять в судебном порядке пре имущественно лишение свободы, принудительные работы, полную или частичную конфискацию имущества.

IV

В период 1917—1922 гг. было издано очень большое число декретов, направленных на борьбу с преступлениями против порядка управления. Выделяя наиболее важные из них, можно наметить следующие группы преступлений против порядка управления:

а) нарушения декретов о национализации промышленности;

б) нарушения декретов о регулировании производства, обмена, распределения;

в) нарушения финансовой системы;

г) невыполнение государственных повинностей;.

д) нарушение декретов о военной службе;

е) нарушение декретов о сельском хозяйстве;

ж) транспортные преступления;

з) противодействие органам власти.

Конечно, приведенная классификация преступлений против порядка управления весьма условна, но она тем не менее позволяет оттенить особенности социалистического уголовного законодательства периода 1917—1922 гг. В этот период Времени основными видами преступлений против порядка управления являются экономические преступления.

В декретах о национализации промышленности, издававшихся в течение 1918—1919 гг., имеются нормы о наказуемости противодействия проведению национализации промышленности. Эти нормы были двоякого рода. В некоторых декретах дается общее указание о наказуемости их нарушений. Примером подобного рода норм является декрет Совета Народных Комиссаров от 2 мая 1918 г. «О национализации

203

сахарной промышленности»[25], в котором в пункте 7 указывается: «Все нарушения настоящего декрета караются, как преступление против достояния всего народа, согласно всей строгости революционных законов». Аналогичным образом сконструирована ст. 7 постановления ВСНХ «О переходе в ведение ВСНХ некоторых национализированных кожевенных предприятий»[26]. «Неисполнение настоящего постановления влечет за собой уголовную ответственность».

Однако в большинстве случаев в законе или постановлении дается более точное описание состава преступления. Так, например, в опубликованном 6 июня 1919 г. декрете Совета Народных Комиссаров «О национализации телефонных сообщений Российской республики»[27] указывается: «Виновные в неподчинении или противодействии проведения в жизнь настоящего декрета, а также злонамеренной порчи и укрытии частей телефонного оборудования и прочего имущества телефонных сообщений подлежат строжайшей ответственности». В постановлении ВСНХ о национализации основной химической промышленности[28] устанавливаются обязанности работников национализируемой основной химической промышленности и указывается в частности: «Весь административный, технический и служебный персонал... должен продолжать исполнение своих обязанностей и выполнять поручения новых органов и их представителей. Виновные в отказе от передачи дел и документов или в сокрытии имуществ и капиталов, принадлежащих вышеуказанным предприятиям, несут ответственность перед судом республики». В ряде случаев постановления ВСНХ о национализации отдельных отраслей промышленности упоминают и о саботаже работников промышленности (например, постановление ВСНХ о Главном правлении государственных автомобильностроительных заводов)[29].

Первым декретом, указавшим на наказуемость нарушения законов о регулировании производства, обмена и распределения, был декрет Совета Народных Комиссаров «О расширении прав городских самоуправлений в продовольственном деле»[30]. В ст. 11 этого декрета указывалось:

204

«За нарушение настоящего декрета или основанных на нем предписаний городского самоуправления, а равно за противодействие мерам городского самоуправления в деле продовольствия виновные подвергаются тюремному заключению до года и имущественному взысканию вплоть до конфискации всего имущества в пользу городов».

Инструкция НКЮ «О революционном трибунале» особо упоминала о лицах, которые «прекращают или сокращают производство предметов массового потребления без действительной к тому необходимости».

Среди большого числа декретов, изданных в период 1918—1922 гг. и создавших уголовно-правовые нормы о нарушениях в области регулирования производства, распределения и обмена, необходимо упомянуть следующие:

1) нарушение постановления о комитетах цен (СУ 1918 г. № 23, ст. 326);

2) самочинный обмен товара на хлеб (СУ 1918 г. № 30, ст. 348);

3) нарушение декрета о разработке торфа (СУ 1918 г. № 33, ст. 437);

4) нарушение декрета об обязательном товарообмене (СУ 1918 г. № 58, ст. 638);

5) уклонение владельцев предприятий от регистрации предприятий (СУ 1918 г. № 59, ст. 631);

6) нарушение правил учета и распределения металлов (СУ 1918 г. № 63, ст. 689);

7) нарушение декрета об организации снабжения населения продуктами и предметами личного потребления (СУ 1918 г. № 83, ст. 879);

8) нарушение постановления о государственной монопольной закупке сырья табака (СУ 1918 т. № 95, ст. 954);

9) нарушение правил о распределении бумаги и картона (СУ 1919 г. № 21, ст. 287);

10) нарушения в области управления совхозами (СУ 1919 г. № 45, ст. 441);

11) незаконное распределение предметов личного домашнего обихода (СУ 1920 г. № 86, ст. 429);

12) незаконная выдача предметов продовольствия и широкого потребления (СУ 1921 г. № 11, ст. 73).

Выше приведены лишь некоторые примеры составов преступлений в области регулирования производства, распределения и обмена из общего числа декретов и постановлений периода 1918—1922 гг. В ряде декретов упоминаются конкретные санкции. Так, например, в приведенном выше постановлении ВСНХ «О государственной монопольной закупке сырья махорки и сырья табака» указывается: «Виновные в нарушении сего постановления подвергаются: а) конфискацией

205

всего обнаруженного у него сырья — табака, сырья — махорки и фабриката; б) штрафу в размере десятикратной стоимости акциза и в) тюремному заключению до 3 лет». Однако в большинстве случаев в этих декретах санкции не указываются, а делается ссылка на уголовную ответственность, на «ответственность по всей строгости революционных законов» и т. д.

Среди нарушений финансовой системы выделяется прежде всего группа норм, посвященных борьбе с подделкой денег. По мере выпуска денежных знаков различного образца Совет Народных Комиссаров издает соответствующие декреты, в которых указывается на выпуск «государственных знаков», «расчетных знаков», «расчетных знаков крупного достоинства» и т. д. В этих декретах, как правило, упоминается о наказуемости подделки денег, без указания на конкретные санкции.

В другую группу преступлений против финансовой системы следует отнести многочисленные нормы о незаконных финансовых операциях, о нарушениях в области налоговой системы и т. д. Ряд декретов устанавливает наказуемость операций с аннулированными ценными бумагами; сюда относятся: декрет «О конфискации акционерных капиталов бывших частных банков»[31], декрет от 18 мая 1918 г., установивший за совершение фиктивных сделок с ценными бумагами наказание в виде лишения свободы на срок не менее 2 лет[32]. Далее, декретом от 29 мая 1918 г. устанавливается наказуемость нарушений в области кредитных операций, в области операций с иностранной валютой, в области операций с драгоценными металлами и т. д. Среди этих норм почти не встречаются ссылки на конкретные наказания; главным образом указывается в общей форме на уголовную ответственность перед народным судом или революционным трибуналом.

Социалистическое уголовное законодательство в период 1918—1922 гг. уделило большое внимание борьбе с невыполнением государственных повинностей — несдачей продналога, невыполнением разверсток и т. д. Во всех постановлениях, устанавливающих обязанности по натуральному налогу или разверстке, упоминается об уголовной ответственности за невыполнение этих государственных повинностей.

206

Декрет ВЦИ'К от 9 мая 1918 г. «6 предоставлении Народному Комиссариату Продовольствия чрезвычайных полномочий по борьбе с деревенской буржуазией, укрывающей хлебные запасы и спекулирующей ими»[33], впервые установил наказуемость несдачи излишков хлеба; в ст. 3 декрета указывалось: «Объявить всех, имеющих излишек хлеба и не вывозящих его на ссыпные пункты, а также расхищающих хлебные запасы на самогонку, — врагами народа, предавать их революционному суду с тем, чтобы виновные подвергались тюремному заключению на срок не менее 10 лет; изгонялись навсегда из общины, все их имущество подвергалось конфискации, а самогонщики, сверх того, присуждались к принудительным общественным работам». Этот декрет был направлен против кулачества; отсюда — указание на необходимость применения к кулакам, не сдающим излишков хлеба, суровых мер подавления. В отношении же трудящихся крестьян, нарушающих правила продовольственной разверстки, законодательство подходило иначе. Декрет Совета Народных Комиссаров от 11 января 1919г.[34] установил: «Сельские хозяева, не сдавшие к установленному сроку причитающееся с них количество хлебофуража, подвергаются безвозмездному принудительному отчуждению у них запасов. К упорствующим из них и злостно скрывающим свои запасы применяются суровые меры, вплоть до конфискации имущества и лишения свободы по приговорам народного суда».

В дальнейшем был издан ряд декретов, определивших уголовную ответственность за невыполнение государственных повинностей. Упомянем некоторые важнейшие нормы:

1) несдача в установленный срок льна (СУ 1918 г. № 10, ст. 112);

2) невыполнение обязательных поставок коровьего масла (СУ 1920 г. № 13, ст. 81);

3) невыполнение обязательной поставки яиц (СУ 1920 г. № 1, . ст. 82);

4) невыполнение обязательной поставки скота' на мясо (СУ 1920 г. № 19, ст. 106);

5) невыполнение обязательной поставки домашней птицы (СУ 1919 г. № 59, ст. 271);

6) невыполнение обязательной поставки меда (СУ 1920 г. № 59, ст. 272);

7) уклонение от сдачи излишков хлеба (СУ, 1920 г. № 66, ст. 298).

207

Декреты, как правило, не устанавливали конкретных видов наказания, а упоминали о «суровых мерах воздействия» — аресте, предании суду, заключении в лагерь с конфискацией имущества и реквизицией обнаруженных излишков. В качестве примера приведем § 11 упомянутого выше декрета «Об обязательной поставке скота на мясо»: «Точное и своевременное выполнение настоящего декрета обеспечивается всей силой принудительного государственного аппарата, с применением к невыполняющим декрет необходимых мер воздействия в виде лишения выдачи товаров, причитающихся в порядке распределения, реквизиции подлежащего поставке скота с понижением его стоимости против твердых цен, ареста виновных и преданием их суду Революционного трибунала».

В соответствии с декретом ВЦИК «О замене продовольственной и сырьевой разверстки натуральным налогом», изданным 21 марта 1921 г.[35] и знаменовавшим собой новый этап в экономической политике советской власти, 15 июля 1921 г. был издан декрет Совета Народных Комиссаров «Об ответственности за нарушение декретов о натуральных налогах и об обмене»[36].

Этот декрет сформулировал следующие четыре состава преступления:

«1. Карается принудительными общественными работами или лишением свободы с конфискацией имущества или без таковой несдача плательщиком причитающегося с него продовольственного или сырьевого налога, если установлено отчуждение, сокрытие или прямой отказ от сдачи сельскохозяйственных продуктов или иные злостные действия неисправного плательщика. Такому же наказанию подлежит злостное и упорное предъявление к сдаче явно недоброкачественного продукта.

2. Караются конфискацией имущества с лишением свободы или без такового лица, своими действиями искусственно повысившие цены па товары как путем сговора или стачки между собой, так и путем злостного невыпуска товара на рынок.

3. Карается лишением свободы с конфискацией имущества или без таковой обмен, скупка и сбыт в виде промысла продуктов, материалов и изделий, относительно которых имеются специальные запрещения или ограничения центральной советской власти.

4. Карается принудительными работами или лишением свободы нарушение правил о торговле... в тех случаях, когда этими правилами установлена ответственность по суду».

208

Приведенные нормы были изданы в изменение декрета 22 июня 1918 г. «О спекуляции», который в обстановке 1921 г. уже не мог применяться.

3 октября 1921 г. Совет Народных Комиссаров издал инструкцию[37] по применению декрета, изложенного выше. Эта инструкция перечисляла виды налоговых нарушений и устанавливала меры наказания, налагаемые на виновных в административном и судебном порядке.

Декрет «Об обмене» от 24 мая 1921 г. разрешил свободный обмен, покупку и продажу остающихся у населении после выполнения натурального налога продуктов сельского хозяйства, кустарной и мелкой промышленности.

В связи с этим декретом упомянутая «Инструкция» Совета Народных Комиссаров установила виды нарушений подлежащих уголовной или административной ответственности.

В конечном счете была установлена следующая классификация нарушений натуральных налогов:

1) несдача налогов в установленный срок;

2) сдача недоброкачественных продуктов;

3) продажа, обмен или сокрытие продуктов, подлежащих внесению в счет налога;

4) прямой отказ от сдачи налога;

5) сдача умышленно испорченных продуктов;

6) сообщение неправильных сведений о размерах посевной площади, о количестве скота и о составе семьи;

7) иные злостные действия плательщиков.

Издание изложенных выше декретов и.постановлений о наказаниях, налагаемых за нарушение законов о натуральных налогах и об обмене, не исключило на практике необходимости установления специальных уголовно-правовых норм об ответственности за невыполнение различных натуральных налогов. Так, в 1921—1922 гг. был издан ряд таких декретов: о невыполнении натурального налога на молочные продукты, на хлеб, на картофель, на масличные семена, на яйца, на шерсть, на сено, на продукты огородничества и бахчеводства, на продукты пчеловодства, на мясо и т. д. В этих нормах, как правило, давалось указание на личную судебную или административную ответственность виновных в невыполнении этих натуральных налогов.

Среди норм о преступлениях против порядка управления, сформулированных в социалистическом уголовном законодательстве,

209

большое место занимает уклонение от военной службы. Подобно большинству уголовно-правовых норм периода 1917—1922гг., нормы этого рода приурочены к конкретным явлениям того или иного периода, а не охватывают в целом все виды уклонения от военной службы и военной подготовки.

Декретом ВЦИК от 22 апреля 1918 г. «Об обязательном обучении военному искусству»[38] установлено, что «уклоняющиеся от обязанности военного обучения и небрежно относящиеся к исполнению своих обязанностей по всеобщему обучению привлекаются к ответственности». Рядом последующих декретов предусматривается уголовная ответственность лиц, уклоняющихся от призыва на военную службу (декреты Совета Народных Комиссаров о призыве в Красную Армию граждан, родившихся в 1896— 1897 гг., 1891 —1898 гг., в 1901 г. и т. д., лиц, ранее служивших в царской армии и ныне подлежащих призыву, лиц, подлежащих зачислению в тыловое ополчение, и т. д.). В большинстве случаев эти нормы не предусматривают конкретных видов наказаний, а говорят об «уголовной ответственности», «суровой ответственности» и т. д.

В целом нормы, посвященные борьбе с уклонением от военной службы, могут быть сведены в следующие основные группы:

1) уклонение от призыва в Красную Армию граждан призывного возраста;

2) уклонение от призыва в Красную Армию бывших офицеров, военных чиновников и иных специалистов царской армии;

3) уклонение от призыва лиц, зачисляемых в тыловое ополчение;

4) содействие уклонению от призыва;

5) уклонение от всеобщего военного обучения;

6) нарушение правил регистрации военнообязанных;

7) умышленное самовольное оставление службы в советских учреждениях лицами, объявленными военнослужащими, но оставленными на работе;

8) нарушение правил об освобождении от воинской службы в силу религиозных убеждений.

Среди декретов и постановлений, охраняющих сельское хозяйство социалистического государства, нужно выделить прежде всего декрет о земле, принятый II Всероссийским съездом Советов. Пункт 3 этого декрета провозгласил: «Какая бы то ни было порча конфискуемого имущества, принадлежащего отныне всему народу, объявляется тяжким

210

преступлением, караемым революционным судом». В этом декрете впервые было сформулировано положение о социалистической собственности как всенародном достоянии, а посягательство («порча») на него признано тяжким злодеянием.

Последующие декреты о сельском хозяйстве конкретизировали эти положения. Декретом Совета Народных Комиссаров от 14 декабря 1917 г.[39] была установлена уголовная ответственность лиц, продолжающих продажу и покупку земли и недвижимого имущества. Обращение Наркомзема ко всем земельным комитетам и Советам солдатских, рабочих и крестьянских депутатов[40] указало, что «всякая рубка казенного леса или вывоз материалов из него без разрешения лесничего является преступной и будет влечь для виновных немедленное предание суду». Декретом Совета Народных Комиссаров от 24 мая 1921 г. была установлена уголовная ответственность для лиц, нарушающих правила об охране рыбных и звериных угодий. Декрет устанавливает возможность конфискации судов и иных приспособлений промысла, принадлежащих виновным, в нарушение этих правил. Нарушение правил охоты было предусмотрено декретом Совета Народных Комиссаров от 27 мая 1919 г.[41] и от 20 июля 1920 г.[42]; согласно этим декретам, виновные в нарушении правил охоты предаются суду, а охотничьи принадлежности у них конфискуются.

Ряд декретов устанавливает уголовную ответственность для лиц, виновных в незаконных переделах земли, нарушающих законы о покосах, о посевах, о пчеловодстве и т. д.

Повреждение и убой скота были предусмотрены декретами Совета Народных Комиссаров «Об убое лошадей на мясо» от 22 февраля 1919 г.[43] и от 15 декабря 1921 г.[44] В первом из этих декретов говорилось: «Умышленно искалеченных или приведенных в негодность лошадей, в целях получения разрешения на убой их, конфисковать с передачей в распоряжение местных продовольственных органов, а виновных в этом лиц, равно как лиц, уличенных в убое лошадей

211

без разрешения Ветеринарного надзора, привлекать к суду революционного трибунала».

В целях борьбы с самогоноварением Совет Народных Комиссаров издал детально разработанный декрет от 19 декабря 1919 г.[45] Этим декретом были предусмотрены следующие составы преступлений:

1) незаконная выкурка спирта;

2) соучастие в тайном винокурении, а также сбыт, приобретение и хранение незаконно выкуренного спирта;

3) умышленное срывание пломб с перегонных аппаратов или контрольных снарядов;

4) устройство приспособлений для нарушения действия контрольных снарядов;

5) тайный выпуск спирта, вина и водочных изделий из места законного их хранения;

6) отпуск из мест законного хранения содержащих спирт изделий и смесей лекарственного и технического характера на непредназначенные надобности;

7) продажа, приобретение, хранение, пронос и провоз тайно выпущенных спирта и водочных изделий, а также незаконно отпущенных спиртовых изделий и смесей лекарственного и технического характера;

8) переработка денатурированного спирта и других содержащих спирт изделий и смесей, не предназначенных для питьевого употребления, а также продажа, передача, приобретение и хранение, провоз и пронос этих веществ;

9) приготовление из законно полученного спирта изделий и смесей, из которых можно легко выделить спирт, а также продажа, передача, приобретение или хранение для продажи таких изделий и смесей;

10) приготовление, хранение для продажи, продажа всякого рода крепких напитков с содержанием спирта свыше дозволенного предела или с прибавлением одурманивающих или вредных для здоровья веществ.

Виновные в совершении любого из перечисленных преступлений подвергались: а) конфискации спиртосодержащих веществ: напитков, изделий, аппаратов и т. д., 6) конфискации всего имущества, в) лишению свободы с принудительными работами на срок не ниже 5 лет.

Лица, виновные в устройстве, приобретении или хранении самогонных аппаратов и приспособлений к ним, карались лишением свободы с принудительными работами на срок 'не меньше одного года с конфискацией самогонных аппаратов.

Декрет предусматривал уголовную ответственность не только за незаконную выкурку спирта и спиртосодержащих

212

веществ, но и за потребление этих напитков: «За распитие незаконно приготовленных и незаконно полученных крепких напитков, упоминаемых в предыдущих статьях, в публичных местах, во всякого рода заведениях, а также за допущение такого распития и за появление в публичном месте в состоянии опьянения виновные в том лица подвергаются лишению свободы с принудительными работами на срок не менее одного года».

Изданный 7 октября 1921 г. декрет Совета Народных Комиссаров[46] предусматривал ответственность за нарушение декрета о продаже виноградных, плодоягодных и изюмных вин, которые обладают крепостью свыше 14 градусов или содержат вредные для здоровья примеси, или производятся лицами, не имеющими на то права, или с нарушением правил торговли. В качестве меры наказания декрет предусматривал лишение свободы или принудительные работы с конфискацией имущества или без таковой.

Социалистическое уголовное законодательство в период 1917—1922 гг. уделило большое внимание борьбе с преступлениями на транспорте — железнодорожном, речном, морском и воздушном.

По железнодорожному транспорту были изданы декреты, установившие уголовную ответственность за следующие виды преступлений:

1) невыполнение декрета о централизации управления, охране дорог и повышении их провозоспособности (СУ 1918 г. № 30);

2) нарушение постановления об упорядочении железнодорожного транспорта (СУ 1918 г. № 93);

3) нарушение правил пользования пассажирскими поездами (СУ 1919 г. № 23);

4) нарушение правил проезда по железным дорогам (СУ 1919 г. № 34);

5) нарушение постановления о мерах к улучшению проезда по железной дороге (СУ 1920 г. № 66);

6) порча' и утеря грузов и багажа (СУ 1920 г. № 77);

7) незаконный проезд на паровозах и тормозных площадках (СУ 1921 г. № 34).

В большинстве перечисленных декретов указывается, что виновные привлекаются к строгой ответственности и могут быть отправлены в концентрационные лагери. Конкретные санкции были определены в постановлении Совета Труда и Обороны от 15 апреля 1921 г.[47], которое в ст. 1 указало:

213

«Ввиду крайне тяжелого положения нашего транспорта, всё усиливающегося наплыва безбилетных пассажиров и провоза незаконного количества клади не только в вагонах, но и на тормозных площадках и даже паровозах — применять особо суровые репрессии в отношении тех граждан, кои нарушают существующие железнодорожные правила, проезжают на тормозных площадках товарных вагонов и паровозах, а также и к тем должностным лицам, которые своим бездействием способствуют развитию этого пагубного для транспорта явления».

В связи с этим постановление Совета Труда и Обороны определило применение к лицам, незаконно едущим на паровозах и тормозных площадках, немедленного ареста с последующим направлением через местные чрезвычайные комиссии в концентрационный лагерь на срок до 5 лет. Такой же ответственности подлежат должностные лица на транспорте, которые уличены в бездействии и тем самым —• в способствовании незаконному проезду граждан.

Положение о революционных военных железнодорожных трибуналах[48] содержало норму о преступлениях, совершаемых железнодорожниками. Эта норма представляет большой интерес как первая попытка сформулировать подобного рода преступления.

«Положение» предусматривает «дела о всякого рода преступлениях железнодорожных служащих, связанные с нарушением правильной работы железных дорог или препятствующие восстановлению нормальной деятельности железнодорожного транспорта, к числу каковых дел относятся все виды умышленного и корыстного посягательства как на имущество железнодорожное, так и на вверенное дорогам для перевозки, и не только умышленное неисполнение служебных обязанностей (саботаж), но и явно небрежное к ним отношение в случаях, имеющих для транспорта важные последствия или при повторении упущений после двукратного взыскания в дисциплинарном порядке».

Законодательство, как уже указывалось, предусматривало борьбу с транспортными преступлениями не только на железных дорогах, но и на иных видах путей сообщения.

214

К транспортным преступлениям на водных путях относились: 1) проезд по водным путям с нарушением установленных правил, 2) безбилетный проезд, 3) порча и утрата грузов и багажа, 4) содействие или невоспрепятствование должностных лиц нарушениям правил проезда по водным путям и перевозки грузов и багажа[49]

К транспортным преступлениям на морских путях закон относил: 1) порчу или утрату грузов, 2) безбилетный проезд, 3) неподчинение законным распоряжениям капитана. Виновные в совершении этих преступлений подлежат судебной или административной ответственности[50].

Наконец, декрет Совета Народных Комиссаров от 17 января 1921 г. «О воздушных передвижениях»[51] в общей форме предусматривает уголовную ответственность лиц, без различия подданства, за нарушение правил о воздушных передвижениях.

Последнюю группу преступлений против порядка управления составляет противодействие власти. В первую очередь сюда следует отнести бандитизм (уголовный). Декрет ВЦИК от 20 июня 1919 г. «Об изъятиях из общей подсудности в местностях, объявленных на военном положении» предоставил органам ЧК «право непосредственной расправы (вплоть до расстрела)» по ряду преступлений, в том числе и по делам о бандитизме. Последний определялся декретом как «участие в шайке, составившейся для убийств, разбоя и грабежа, пособничество и укрывательство таковых».

Отнесение бандитизма к преступлениям против порядка управления для данного периода является весьма условным, так как в годы гражданской войны уголовный и политический бандитизм настолько тесно переплетались между собой, что представляется по сути дела невозможным их отграничение друг от друга. Также условным является отнесение к преступлениям против порядка управления тех форм хулиганства, которые предусмотрены декретом Совета Народных Комиссаров от 4 мая 1918 г. «О революционных трибуналах»[52] и циркуляром Кассационного отдела ВЦИК от 6 октября 1918 г.

К этого рода преступлениям тесно примыкают преступления, предусмотренные декретом Совета Народных Комиссаров

215

от 12 июля 1920 г. «О выдаче и хранении огнестрельного оружия и обращении с ним»[53].

Этот декрет предусматривал административную и судебную ответственность (в последнем случае — с применением лишения свободы на срок не ниже б месяцев) виновных в совершении следующих деяний: .

1) незаконное хранение огнестрельного оружия;

2) бесцельная стрельба в воздух в местах скопления народа;

3) беспричинная стрельба часовыми, постовыми, милиционерами;

4) незаконная выдача оружия;

5) небрежное обращение с оружием, в результате чего явился несчастный случай;

6) прицеливание на улице и вообще во всяком месте, где может быть опасность для других лиц, хотя бы выстрела и. не последовало;

7) выдача оружия лицам, не умеющим владеть им, в результате чего имел место несчастный случай.

К другой группе преступлений относятся подлог советских документов и их использование. Циркуляр Кассационного отдела ВЦИК от 6 октября 1918 г. указывает на преступление, при совершении которого виновный «учинит подлог советских документов (ордеров, мандатов, удостоверений, разрешений и иных документов) или воспользуется такими подложными документами, а также кто, имея на то право, воспользуется подлинными документами для своих личных или корыстных целей или использует таковые документы, не имея права на них».

Другим видом противодействия власти уголовное законодательство периода гражданской войны рассматривает явно неосновательное, являющееся грубым злоупотреблением, требование составления протокола в случаях нарушения советских законов. Эта норма вошла в качестве составной части в постановление VI Всероссийского чрезвычайного съезда Советов от 8 ноября 1918 г. «О точном соблюдении законов»[54].

Развивая эти положения, декрет Совета Народных Комиссаров от 30 июня 1921 г. указал: «За жалобы и заявления злостного или заведомо клеветнического характера граждане подвергаются репрессиям только по приговорам судебных

216

учреждений»[55]. Наконец, декретом СНК от 24 ноября 1921 г.[56] установлена наказуемость лиц, виновных в ложном доносе:

«1. Карается по суду лишением свободы на срок не менее одного года — заведомо ложный донос органу судебной или следственной власти о совершении определенными лицами преступного деяния.

2. Карается по суду лишением свободы на срок не менее одного года — ложное показание, данное свидетелем, экспертом или переводчиком при производстве дознания, следствия или судебного разбирательства по делу.

Примечание. Мера наказания увеличивается на срок не менее двух лет при установлении: а) ложности обвинения в тяжком преступлении, б) корыстных мотивов доноса или показания, в) искусственного создания доказательства обвинения.

3. Карается по суду лишением свободы на срок не менее одного года — заведомо ложное сообщение в письменном заявлении государственному учреждению или должностному лицу или в ответе на официальный запрос государственного учреждения или должностного лица о фактах или данных, касающихся деятельности государственных учреждений, должностных лиц, а также касающихся запрашиваемых сведений».

Следующую группу преступлений против порядка управления, относимую к противодействию органам власти, составляют нарушение порядка выезда и взъезда в РСФСР и контрабанда.

Еще в декабре 1917 г. ВСНХ в постановлении «О запрещении привоза предметов роскоши»[57] указывает, что ввоз в РСФСР и контрабандный привоз предметов роскоши караются тюремным заключением на срок до 2 лет и штрафом. В ряде декретов и постановлений Совета Народных Комиссаров и Совета Труда и Обороны регулируется наказуемость перехода линии фронта и контрабанды. Так, например, постановление Совета Труда и Обороны от 11 мая 1920 г.[58] рассматривает лиц, переходящих незаконно линию фронта или занимающихся контрабандой, как шпионов, а их пособников — как пособников в шпионаже. Декрет Совета Народных Комиссаров от 8 декабря 1921 г.[59] устанавливает наказание в отношении лиц, занимающихся контрабандой

217

в виде лишения свободы на срок не менее 3 лет со строгой изоляцией, а при отягчающих обстоятельствах — высшую меру наказания.

Изложенными выше уголовно-правовыми нормами, как уже указывалось, не исчерпывается социалистическое уголовное законодательство, посвященное борьбе с преступлениями против порядка управления; помимо приведенных наиболее важных законодательных актов в период 1917—1922 гг. был издан ряд законов, в которых предусматривалась борьба и с другими преступлениями против порядка управления.

V

В первых декретах советской власти борьбе с воинскими преступлениями уделяется небольшое место. Первое упоминание о воинском преступлении можно найти в обращении Совета Народных Комиссаров ко всем армейским организациям, военно-революционным комитетам и всем солдатам на фронте «О борьбе с буржуазией и ее агентами, саботирующими дело продовольствия армии и препятствующими заключению мира». Это обращение, разоблачающее контрреволюционный саботаж буржуазии, антисоветской военщины и иных контрреволюционных элементов, призывает всех солдат «сплотиться вокруг Советской власти для борьбы за хлеб и за мир». В заключительной части обращения указывается, что оно должно быть оглашено во всех воинских частях и разъяснено всем солдатам. «За сокрытие этого сообщения от солдат виновные подвергнутся суровой каре за непере да чу военного приказа»[60].

В декабре 1917 г. приказом полевого штаба главковерха по Петроградскому военному округу создаются во всех воинских частях этого округа «гласные товарищеские суды».

Последующее законодательство основное внимание уделяет уже не этим сравнительно мелким воинским проступкам, а тяжким воинским преступлениям. Это относится к тому времени, когда была уже создана Красная Армия и Правительством был издан декрет от 26 апреля 1918 г. «О сроке службы в Рабоче-крестьянской Красной армии»[61]. В этом и во всех последующих декретах особое внимание уделено борьбе с дезертирством.

218

Понятие дезертирства как тяжкого воинского преступления было дано в упомянутом декрете от 26 апреля 1918 г.: «Всякий солдат Красной Армии, который самовольно покинет ряды армии до истечения указанного срока (т. е. не менее 6 месяцев, устанавливаемых в качестве минимума для лиц, добровольно вступающих в ряды Красной Армии. — А. Г.), подвергается ответственности по всей строгости революционных законов, вплоть до лишения прав гражданина Советской республики».

Развертывание фронтов гражданской войны, необходимость укрепления боеспособности Красной Армии потребовали от советской власти принятия самых решительных мер борьбы с дезертирством. Поэтому постановление Совета рабочей и крестьянской обороны от 25 декабря 1918 г. «О дезертирстве» устанавливает применение к дезертирам жестких наказаний, дифференцируемых в зависимости от характера деяния. Этот декрет установил наказуемость «пойманных дезертиров в пределах от денежных вычетов (в утроенном размере причитавшегося им за время отсутствия из части содержания) до расстрела включительно». Декрет этот вместе с тем установил суровое наказание и для укрывателей дезертиров: «Всех укрывателей дезертиров, председателей домовых комитетов и хозяев квартир, в коих будут обнаружены укрывающиеся, — к привлечению к принудительным работам на срок до 5 лет».

Вопрос о борьбе с укрывательством дезертиров был подробно развит в декрете Совета рабочей и крестьянской обороны от 3 марта 1919 г. «О мерах борьбы с дезертирством»[62]. Согласно этому декрету «за укрывательство дезертира должностные лица, виновные в укрывательстве дезертиров, подвергаются заключению на срок до 5 лет с обязательными принудительными работами или без таковых» (ст. 5). Должностные лица, виновные в халатности при проведении мер борьбы с дезертирством, подвергаются, в зависимости от конкретных обстоятельств дела, увольнению от должности или заключению на срок до 3 лет, с обязательными принудительными работами или без них (ст. 6). Квартирохозяева, в помещении которых будут обнаружены дезертиры, подвергаются заключению на срок до 5 лет с принудительными работами или без них (ст. 7).

219

В середине того же 1919 г. (3 июня) Совет рабочей и крестьянской обороны издает постановление «О мерах к искоренению дезертирства»[63]. Это постановление подробно регламентирует борьбу с дезертирством и соучастием в нем, устанавливая вместе с тем и соответствующие виды и сроки наказания для каждой категории виновных в этом преступлении.

Это постановление различало ответственность за уклонение от службы в рядах Красной Армии и за дезертирство следующих категорий лиц:

1) лиц, не являвшихся в армию в течение установленного срока, объявляемых врагами и предателями трудящегося народа;

2) укрывателей дезертиров;

3) семей дезертиров, виновных в укрывательстве;

4) местного населения, виновного в упорном укрывательстве дезертиров;

5) должностных лиц, виновных в укрывательстве.

В отношении дезертиров и лиц, уклоняющихся от службы в Красной Армии, могут, согласно этому постановлению, применяться следующие меры наказания: а) расстрел, б) конфискация всего имущества или его части (строения, скот, земледельческого орудия и т. п.), в) лишение навсегда или на срок всего или части земельного надела (покос, огород, сад и т. п.). Те же наказания, кроме расстрела, могут быть применены и в отношении укрывателей дезертиров. Кроме того, семьи укрывателей и вообще укрыватели дезертиров могут быть приговорены к выполнению срочных работ в хозяйствах красноармейцев, нуждающихся в хозяйственной помощи, к выполнению повинности по общественным работам, к денежным штрафам.

В отношении местного населения, упорно укрывающего дезертиров или не оказывающего помощи органам власти в поимке дезертиров, могут применяться в порядке круговой поруки штрафы или принудительные работы.

Наконец, должностные лица, виновные в укрывательстве дезертиров и мобилизованных, объявляются изменниками рабоче-крестьянскому делу и приговариваются к самым тяжким наказаниям -г- вплоть до расстрела.

Это постановление, изданное в разгар гражданской войны, в период максимального напряжения всех сил советской власти и всех трудящихся, значительно усиливало наказания за дезертирство как за измену революции. Отсюда -

220

усиление ответственности должностных лиц, виновных в пособничестве дезертирам, усиление ответственности укрывателей, вплоть до введения коллективной ответственности.

Последующее законодательство предоставило право наложения наказания на укрывателей дезертиров не только революционным трибуналам, но и губернским комиссиям по борьбе с дезертирством[64], а впоследствии и полевым комиссиям по борьбе с дезертирством[65].

В развитии законодательства о воинских преступлениях большое значение имел декрет ВЦИК от 8 апреля 1920 г. «О комиссиях по борьбе, с дезертирством»[66].

Уточняя права комиссий по борьбе с дезертирством, декрет упоминает не только самих дезертиров и их укрывателей, но и подстрекателей и пособников дезертиров. С другой стороны, декрет дает подробный перечень лиц, подлежащих ответственности «а дезертирство. Сюда относятся: 1) бежавшие из части во время боя; 2) бежавшие из части после отдания приказа об отправлении на фронт; 3) оказавшие сопротивление при задержании; 4) похитившие при побеге казенное обмундирование, кроме носимого на себе, или унесшие оружие и снаряжение; 5) дезертиры из числа лиц командного состава; 6) учинившие побег к неприятелю; 7) дезертиры, объединившиеся в вооруженные банды; 8) укрыватели, действующие организованной шайкой; 9) изготовляющие и распространяющие фальшивые воинские документы; 10) укрывающие дезертиров с корыстной целью; 11) должностные лица, виновные в умышленном укрывательстве или пособничестве дезертирству, в особенности в использовании своего служебного положения в целях такого укрывательства или пособничества. Все эти лица подлежали ответственности перед революционным трибуналом.

12 мая 1920 г. постановлением Совета Труд а и Обороны[67] была установлена неделя добровольной явки дезертиров. По истечении недельного срока добровольной явки постановление это предлагало «усилить кары по отношению к неявившимся дезертирам, их семьям и укрывателям как нераскаявшимся изменникам трудового народа».

Окончание гражданской войны позволило установить исключительно судебный порядок рассмотрения дел о дезертирстве. Декретом Совета Народных Комиссаров, утвержденным ВЦИК 2 февраля 1921 г., «О борьбе с дезертирством»[68] было определено, что деля о дезертирстве, за

221

исключением перечисленных ниже категорий Дел, подлежат рассмотрению в народных судах. В компетенцию революционных военных трибуналов входили лишь следующие категории дел: 1) дезертирство в боевой обстановке; 2) дезертирство лиц командного, административного и комиссарского состава; 3) дезертирство, отягощенное' участием в вооруженных шайках (бандитизм); 4) укрывательство, пособничество и попустительство дезертирству со стороны ответственных должностных лиц; 5) участие в шайках, изготовляющих фальшивые воинские документы.

В законодательстве периода гражданской войны вопрос о борьбе с воинскими преступлениями в основном сводился к нормированию борьбы с дезертирством. Борьба с иными воинскими преступлениями была регламентирована достаточно подробно в «Положении о революционных военных трибуналах», утвержденном ВЦИК 20 ноября 1919 г.[69]

«Положение» уделило значительное внимание определению подсудности дел революционным военным трибуналам и дифференцировало преступления, совершаемые военнослужащими, на следующие группы:

1) контрреволюционные преступления, совершаемые военнослужащими;

2) общеуголовные преступления, совершаемые военнослужащими;

3) должностные преступления, совершаемые военнослужащими;

4) специальные военные преступления, совершаемые военнослужащими;

5) прочие преступления, совершаемые военнослужащими.

Эта классификация воинских преступлений значительно отличается от классификации, принятой в позднейшем военно-уголовном законодательстве.

В первую группу преступлений, которая обозначена как группа контрреволюционных преступлений, совершаемых военнослужащими, «Положение» относило:

а) заговоры и восстания с целью ниспровержения советского социалистического строя;

б) измена Советской республике;

в) шпионаж;

г) восстание против органов рабоче-крестьянского правительства и поставленных им властей;

222

д) сопротивление проведению -в жизнь требований законов, постановлений и распоряжений советской власти;

е) агитация и пропаганда, имеющие целью вызвать совершение массами или частями войск указанных выше преступлений;

ж) разглашение секретных сведений и документов;

з) распространение ложных сведений и слухов о советской власти, войсках Красной Армии и о неприятеле;

и) похищение или уничтожение секретных планов и других секретных документов;

к) умышленное уничтожение или повреждение железнодорожных линий, мостов и прочих сооружений, а равно телефонных и телеграфных линий и складов казенного имущества.

Во вторую группу преступлений, совершаемых военнослужащими, «Положение» относило:

а) мародерство;

б) посягательство на человеческую жизнь;

в) изнасилование;

г) разбой и грабеж;

д) поджог;

е) подделку денежных знаков и документов, совершенную шайкой;

ж) присвоение звания и должности и ношение неприсвоенной формы одежды;

з) злостную спекуляцию предметами массового потребления; и) нарушение правил железнодорожного транспорта.

К третьей группе преступлений военнослужащих были отнесены должностные преступления:

а) саботаж (без контрреволюционного умысла. — А. Г.);

б) превышение и бездействие власти при условии, если означенные деяния сопровождались существенным вредом для республика или для дела революции, или же значительным убытком казны или если могли сопровождаться указанными последствиями, не наступившими лишь случайно или ввиду принятых во время другими лицами предупредительных мер;

в) присвоение, растрата или истребление вверенного по службе имущества;

г) служебный подлог;

д) вымогательства.

К группе чисто воинских преступлений «Положение» относило еле-. дующие виды преступлений:

а) неисполнение боевых приказов и противодействие исполнению таковых другими лицами, частями, отрядами;

б) переход на сторону неприятеля и добровольная сдача в плен;

в) самовольное оставление поля сражения;

г) нарушение правил караульной службы в районе боевых действий армии;

д) злостное дезертирство из частей, штабов, управлений и учреждений, расположенных в районе данной армии;

е) умышленное уничтожение или повреждение специально военных сооружений;

ж) похищение, умышленное повреждение и уничтожение предметов вооружения, обмундирования, снаряжения, всех прочих видов военного имущества, а равно и иромотание тех же предметов;

223

з) явно небрежное хранение тех же предметов в складах;

и) буйство и всякого рода азартные игры в районе боевых Действий армии.

Наконец, к пятой группе преступлений, совершаемых военнослужащими, «Положение» относит все прочие преступления, совершаемые в районе, подчиненном революционному военному совету данной армии, высшим начальствующим составом: начальниками отдельных частей, пользующимися правами командира полка, комиссарами и вышестоящими военачальниками и комиссарами.

Как видно из приведенных материалов, «Положение о революционных военных трибуналах» очень подробно и юридически четко сформулировало роды и виды преступлений, совершаемых военнослужащими. Сделано это было, правда, не с целью разработки материального уголовного права, а с целью более точного определения подсудности революционному трибуналу. Однако значение этого «Положения» для развития материального уголовного права исключительно велико и при этом не только для развития военно-уголовного законодательства, но и для уголовного законодательства в целом.

Законодательство периода гражданской войны, наряду с воинскими преступлениями, знает и преступления, приравненные к воинским. Декретов подобного рода насчитывается достаточно большое число; в них та или иная категория рабочих и служащих, признанных военизированными, объявляется подпадающей под действие военно-уголовного законодательства. Так, например, в постановлении Совета рабочей и крестьянской обороны от 15 марта 1919 г. «О зачислении всего состава рабочих и служащих речного и морского флота и рабочих и служащих, занятых по ремонту судов и вывозке топлива для армий, в разряд военнослужащих»[70] указывается, что соответствующая категория лиц за свои действия ответственна по законам военного времени и подлежит суду революционных военных трибуналов.

Целый ряд декретов приравнивает к дезертирам лиц, скрывающих свою специальность, уклоняющихся от трудовой мобилизации, а лиц, способствующих этому дезертирству, — к укрывателям дезертиров. Эти декреты устанавливают в ряде случаев подсудность данной категории обвиняемых суду революционных военных трибуналов.

Социалистическое уголовное законодательство в период гражданской войны дало основные положения военно-уголовного

224

законодательства. Концентрируя первоначально внимание на разработке норм о борьбе с дезертирством и укрывательством дезертиров, советское уголовное законодательство уже в конце 1919 г. разрабатывает стройную систему воинских преступлений. Помимо этого, законодательство знает уже преступления, приравниваемые к воинским по субъекту преступления и по характеру деяния. С другой стороны, в законодательном порядке регламентируются и иные преступления, совершаемые военнослужащими, в частности, — должностные преступления. Особенностью военно-уголовного законодательства этого периода является тщательное нормирование контрреволюционных и общеуголовных преступлений, совершаемых военнослужащими, и в этом перечне военно-уголовное законодательство идет гораздо дальше общего уголовного законодательства, которое в этот период времени почти не упоминает о таких общеуголовных преступлениях, как убийство, изнасилование и т. д.

Военно-уголовное законодательство, нормируя борьбу с дезертирством, устанавливает конкретные уголовные санкции с большой дифференциацией применяемых мер в зависимости от характера деяния, степени его злостности, роли и характера соучастия и направления умысла соучастников. В этом, несомненно, заключается одна из специфических особенностей военно-уголовного законодательства по сравнению с общим уголовным законодательством периода гражданской войны. Следует отметить, что законодатель особенно подчеркивал конкретные уголовные санкции в тех случаях, когда считал необходимым усилить общепредупредительную сторону наказания.

VI

Социалистическое уголовное законодательство уделяло серьезнейшее внимание борьбе с должностными преступлениями с самого начала периода проведения Великой Октябрьской социалистической революции. Декрет о суде № 1 в ст. 8 предусматривал создание революционных трибуналов для борьбы с наиболее опасными преступлениями и в том числе для борьбы со злоупотреблениями чиновников. Инструкция НКЮ «О революционном трибунале» от 19 декабря 1917 г. указывала, что на революционные трибуналы, в частности, ложится задача борьбы не только с саботажем служащие государственных и общественных учреждений, но

225

и с теми, кто, «пользуясь своим общественным или административным положением, злоупотребляет властью, предоставленной им революционным народом». Циркуляр Кассационного отдела ВЦИК от 6 октября 1918 г., обобщая социалистическое уголовное законодательство за год существования советской власти, определил «преступления по должности» как использование своего общественного или административного положения путем злоупотребления властью, предоставленной революционным народом. Далее циркуляр указывает, что «подлежат суду трибунала в этих случаях не только лица, совершающие преступные деяния в момент исполнения ими своих служебных обязанностей, но и вообще совершающие какие-либо преступные деяния — с использованием в каком-либо отношении своего положения на советской службе, причем вместе с ними подлежат суду трибунала все лица, входившие с ними при совершении преступного деяния в сношения или участвовавшие в нем». В этих положениях содержится принципиальное решение вопроса о соучастии частных лиц в должностных преступлениях, которое было развито в уголовных кодексах.

Говоря о должностных преступлениях, циркуляр, далее, упоминает преступления, совершенные: 1) военнослужащими, 2) милиционерами и 3) железнодорожниками.

Таким образом, уже в 1918 г. социалистическое уголовное законодательство развило в обобщенной форме понятие должностного преступления. В позднейшем законодательстве это понятие подвергается дальнейшему уточнению. «Положение о революционных трибуналах» от 18 марта 1920 г., перечисляя дела, подсудные этим трибуналам, упомянуло: 1) «дела по крупным должностным преступлениям лиц, обвиняемых в хищениях, подлогах, неправильной выдаче нарядов и участии в спекуляции в той или иной форме, равно как и об иных, более выдающихся,, должностных преступлениях, в том числе и взяточничестве», 2) «дела о явном дискредитировании власти советскими работниками».

Для развития понятия должностного преступления большое значение имело «Положение о революционных военных трибуналах» от 20 ноября 1919 г., в котором были даны некоторые общие признаки должностных преступлений, совершаемых военнослужащими. Говоря о «деяниях общедолжностного характера»,, «Положение» упоминает: «а) саботаж; б) превышение и бездействие власти при условии, если означенные действия сопровождались существенным вредом

226

для республики или для дела революции, или же значительными убытками казны, или если могли сопровождаться указанными последствиями, не наступившими лишь случайно или ввиду принятых во время другими лицами предупредительных мер; в) присвоение, растрату или истребление вверенного по службе имущества; г) служебный подлог; д) взяточничество».

Это «Положение» не только дало известную систему должностных преступлений, но и развило общее учение

О должностном преступлении и тех признаках, которые отделяют должностной проступок от должностного преступления (тяжкие последствия от деяния, значительный убыток, а также самая возможность наступления этих последствий).

О должностных преступлениях упоминается в целом ряде декретов и постановлений советской власти. Так, в декрете Совета Народных Комиссаров от 22 июля 1918 г. «О спекуляции» в ряде статей говорится об ответственности должностных лиц, прямо или косвенно участвующих в спекуляции. В декрете Совета Народных Комиссаров от 21 октября 1919 г.[71], посвященном борьбе со спекуляцией и хищениями, указываются «дела о должностных преступлениях лиц, уличенных в хищениях, подлогах, неправильной выдаче нарядов, в участии в спекуляции в той или иной форме и во взятках». Наконец, в декрете ВЦИК и СНК от 1 июня 1921 г.[72], специально посвященном борьбе с хищениями государственного имущества и с должностными преступлениями, способствующими этим хищениям, особо подчеркивается ответственность должностных лиц, виновных в прямом или косвенном участии в хищениях. В качестве отягчающих вину обстоятельств декрет упоминает, в частности, «ответственность занимаемого положения», предлагая в отношении этих лиц осуществлять репрессию «со всей неукоснительностью и последовательностью». Декрет, наконец, различает прямое участие должностных лиц в хищениях, пособничество в хищениях, умышленное невоспрепятствование ими хищениям и непринятие мер воспрепятствования хищениям. Таким образом, декрет по существу развернул общее учение о должностном преступлении в применении к данному, конкретному виду преступления.

227

Должностные преступления упоминаются и в ряде декретов других преступлений. В декретах о нарушениях национализации промышленности, о нарушениях финансовой дисциплины, о нарушениях трудового законодательства и т. д. постоянно подчеркивается ответственность должностных лиц, виновных в прямом совершении того или иного преступления, в соучастии или в невоспрепятствовании совершению другими лицами.

Помимо этого, ряд декретов специально посвящен борьбе с должностными преступлениями. Особенностью этих декретов следует признать то, что они дают общую формулировку должностного преступления (например, взяточничество, злоупотребление властью и т. д.), в противоположность тем многочисленным декретам, в которых преимущественно давалась конкретизация должностного преступления, например, «задержка или неутверждение ассигновки», «нарушение правил расчетных операций», «предоставление отпуска без соблюдения установленных правил» и т. д.

Выделяя декреты, в которых составы должностных преступлений даны в обобщенной форме, остановимся на наиболее важных из них. Сюда относятся декреты, сформулировавшие такие составы, как взяточничество, присвоения и растраты, бюрократизм, волокита, уклонение судей от выполнения своих обязанностей и т. д. Среди этих декретов особое значение имеет декрет Совета Народных Комиссаров от 25 апреля 1918 г. «О взяточничестве», подписанный Лениным[73]. Этот декрет определяет, прежде всего, понятие должностного лица как лица, состоящего на государственной или общественной службе в РСФСР, а именно: должностные лица советского правительства, члены фабрично-заводских комитетов, домовых комитетов, правлений кооперативов и профессиональных союзов и тому подобных учреждений и организаций или служащие в них.

Декрет «О взяточничестве» предусматривал не только получение взятки должностным лицом, но и дачу взятки, а равно и соучастие во взяточничестве. Первый вид преступления сформулирован как принятие взятки за выполнение действия, входящего в круг обязанностей должностного лица, или за содействие выполнению действия; составляющего обязанность должностного лица другого ведомства. Наказание за принятие взятки должностным лицом было

228

определено в декрете в виде лишения свободы на срок не ниже 5 лет, с принудительными работами на тот же срок.

Декрет определил обстоятельства, усиливающие наказания; к ним отнесены: а) особые полномочия служащего, б) нарушение служащим своих обязанностей, в) вымогательство взятки, г) принадлежность виновного к имущему классу и использование взятки для сохранения или приобретения привилегий, связанных с правом собственности. В этом последнем случае виновный приговаривается к наиболее тяжелым, неприятным и принудительным работам, и все его имущество подлежит конфискации.

Лица, виновные в даче взятки, а также подстрекатели и все прикосновенные к даче взятки лица приговариваются к такому же наказанию, как и должностные лица, принявшие взятку.

Декрет содержит еще ряд специальных норм. Покушение на взяточничество карается как оконченное преступление.

Наконец, ст. 6 декрета устанавливала, что он «имеет обратную силу, с тем, однако, что от преследования за дачу взятки, если таковая была произведена до издания этого декрета, освобождаются те лица, кои в течение трех месяцев со дня издания настоящего декрета заявят судебным властям о даче ими взятки».

В 1921 г. Совет Народных Комиссаров издал новый декрет «О борьбе со взяточничеством»[74]. Этот декрет следующим образом сформулировал нормы о взяточничестве:

«1. Караются лишением свободы с конфискацией имущества или без таковой лица, которые, состоя на государственной, союзной или общественной службе, лично или через посредника получили или пытались получить в каком бы то ни было виде взятку за выполнение в интересах дающего взятку какого-либо действия, входящего в круг их служебных обязанностей.

2. Усиливающими меру наказания за взятку обстоятельствами являются: а) особые полномочия должностного лица, б) нарушение служащими обязанностей службы, в) вымогательство взятки.

3. Карается лишением свободы с конфискацией имущества или без таковой посредничество в совершении означенного в первом пункте преступления, а равно укрывательство взяточников.

4. Лицо, давшее взятку, не наказывается, если оно своевременно заявит о вымогателе взятки или окажет содействие раскрытию дела о взяточничестве».

Другим видом корыстных должностных преступлений, как уже указывалось, явились присвоение и растрата,

229

а равно хищения государственного имущества, совершаемые должностными лицами. Законодательство уделило этому виду преступления большое внимание. Анализ этого законодательства был дан выше.

Социалистическое уголовное законодательство, уделяя большое внимание борьбе с должностными преступлениями, в ряде декретов определило и иные составы преступлений. Так, постановление Совета рабочей и крестьянской обороны от 8 декабря 1918 г.[75] предусматривает уголовную ответственность лиц, виновных в бюрократизме и волоките. Декрет Совета Народных Комиссаров «Об устранении волокиты»[76] также предусматривает уголовную ответственность за волокиту.

Специальные составы должностных преступлений были предусмотрены постановлением НКЮ от 23 июля 1918 г. «Об организации и действии местных народных судов»[77], в котором предусматривалась ответственность судей-заседателей за уклонение «от государственной повинности по отправлению правосудия». Декрет ВЦИК от 15 февраля 1920 г. предусматривал уголовную ответственность членов сельских Советов «за неподчинение, неаккуратное проведение в жизнь постановлений советской власти, за бездеятельность, за злоупотребление и превышение власти, за грубое обращение с населением»[78].

В 1921 г. Совет Народных Комиссаров издает декрет «Об ответственности заведующих государственными, кооперативными и частными предприятиями за уклонение от дачи в установленные сроки сведений, требуемых центральными или местными учреждениями»[79]. Этот декрет установил конкретные санкции в отношении лиц, виновных в непредставлении указанных сведений.

Выше были приведены лишь некоторые из составов должностных преступлений, разработанных социалистическим законодательством в период 1917—1922 гг. Число же декретов и постановлений по вопросам борьбы с должностными преступлениями в этот период было очень велико, сформулированные этими декретами составы охватывают

230

конкретные формы проявления различных должностных преступлений.

В целях обобщения судебной практики по должностным преступлениям, совершаемым на ответственнейшем участке продовольственной работы, НКЮ в феврале 1921 г. издал постановление «Об УГОЛОВНОЙ ответственности должностных лиц за преступления, совершаемые при продовольственной работе»[80], которое было разработано по предложению Президиума ВЦИК. Это постановление определяло обязательное направление в революционные трибуналы следующих категорий дел:

а) о превышении власти продовольственными агентами с явно корыстной целью;

б) о превышении власти, хотя бы и без корыстной цели, но сопровождавшемся дискредитированием советской власти и имевшем важные последствия;

в) о применении истязаний и вообще насильственных действий при выполнении разверстки;

г) о преступном нерадении или бесхозяйственности, имевших последствием порчу или гибель значительного количества заготовленных продуктов;

д) о других, не перечисленных в предыдущих пунктах преступных деяниях, если совершение таковых обусловилось совокупным действием нескольких лиц, а. также если они носили организованный или систематический характер.

В период 1917—1920 гг. советская власть в своих декретах и постановлениях уже дала основные понятия должностных преступлений. К 1920—1921 гг. уже сложилась система должностных преступлений.

В борьбе с должностными преступлениями, по крайней мере с наиболее опасными их формами, законодатель излагал нормы законов с исчерпывающей точностью, устанавливая карательные санкции и точные размеры наказаний по важнейшим видам преступлений. Точные составы должностных преступлений и точные санкции были разработаны при непосредственном участии Ленина. Его замечания, поправки, проекты законов были положены в основу этого законодательства.

VII

В уголовном законодательстве 1917—1922 гг. имеется довольно значительное число декретов и постановлений, нормирующих борьбу с хозяйственными преступлениями.

231

Выделяя наиболее существенные из этих декретов и постановлений, можно разбить их на три основные группы:

1) декреты и постановления о трудовом дезертирстве и уклонении от учета рабочих и служащих;

2) декреты и постановления о нарушении трудового законодательства;

3) декреты и постановления о невыполнении договоров поставок и подрядов.

Среди декретов и постановлений о трудовом дезертирстве и уклонении от учета рабочих и служащих значительное место занимают те из них, которые указывают на уголовную ответственность рабочих и служащих, • уклоняющихся от учета и направления на работу по специальности. Укажем на важнейшие из них:

1) Уклонение от учета и мобилизации технических сил РСФСР (СУ 1918 г. № 38, ст. 102 —в декрете СНК от 19 декабря 1918 г.);

2) уклонение от учета сценических и театральных работников (СУ 1918 г. № 18, ст. 198 — в постановлении НКТруда от 7 апреля 1919 г.);

3) уклонение от ТРУДОВОЙ мобилизации на транспорте (СУ 1920 г. № 8. ст. 52 — в постановлении Совета рабочей и крестьянской обороны от 30 января 1920 г.); .

" 4) уклонение от явки бывших работников транспорта (СУ 1920 г. № 17, ст. 98 — в постановлении Совета рабочей и крестьянской обороны от 5 марта 1920 г.);

5) дача неправильных сведений с целью уклонения от трудовой повинности (СУ 1920 г. № 24. -ст. 116);

6) сокрытие прежней службы на водном транспорте и укрывательство лиц. ранее служивших на нем, при мобилизации на водном транспорте (СУ 1920 г. № 33, ст. 158 —в постановлении СТО от 27 апреля 1920 г.);

7) злостное нарушение студентами-медиками трудовой дисциплины при использовании их в качестве вспомогательного медицинского персонала (СУ 1920 г. № 34, ст. 164 — в постановлении СТО от 30 апреля 1920 г.);

8) нарушение правил о регистрации лиц с высшим юридическим образованием (СУ 1920 г. № 47, ст. 211—в декрете СНК от 11 мая 1920 г.);

9) нарушение правил учета статистических сил (СУ 1920 г. № 49, ст. 217 —в постановлении СТО от 21 мая 1920 г.);

10) сокрытие прежней службы на транспорте при мобилизации на транспорт бывших железнодорожников (СУ 1920 г. № 55, ст. 237 — в постановлении СТО от 21 мая 1920 г.);

11) злостное нарушение трудовой дисциплины студентами, назначенными ветеринарными работниками (СУ 1920 г. № 67, ст. 304— в постановлении СТО от 21 мая 1920 г.);

12) нарушение учебной дисциплины (СУ 1920 г. № 70, ст. 325— в декрете СНК от 29 июля 1920 г.);

13) сокрытие прежней службы по рыбной промышленности при

232

мобилизации специалистов. рыбной промышленности (СУ 1920 г. № 12. ст. 332 — в постановлении СТО от б августа 1420 г.);

14) уклонение от переосвидетельствования и привлечения к ТРУДОВОЙ повинности (СУ 1920 г. № 74, ст. 342 — в постановлении СТО от 11 августа 1920 г.);

15) Haрушение постановления о трудовой мобилизации некоторых категорий рабочих металлопромышленности (СУ 1920 г. № 75, ст. 347 — в постановлении СТО от 20 августа 1919 г.);

16) сокрытие прежней работы в шерстеобрабатывающей промышленности при мобилизации специалистов этой промышленности (СУ 1920 г. № 75, ст. 350 — в постановлении СТО от 13 августа 1920 г.);

17) неявка трудовых дезертиров после истечения объявленной льготной нежели (СУ 1920 г. № 81, ст. 387—в постановлении СТО от 25 сентября 1920 г.);

18) сокрытие прежней службы по ветеринарному делу при мобилизации ветеринарных работников (СУ 1920 г. № 90, ст. 472 — в постановлении СТО от 14 ноября 1920 г.):

19) сокрытие прежней службы по электротехнической промышленности (СУ 1920 г. № 91, ст. 476 — в постановлении СТО от 8 октября 1920 г.);

20) сокрытие прежней работы по межевой и топографо-геодезической специальности пои мобилизации работников этой категорий (СУ 1921 г. № 20, ст. 127—в постановлении СТО от 2 февраля 1921 г.);

21) нарушение постановления о мобилизации работников просвещения и социалистической культуры (СУ 1921 г. № 45, ст. 225 — в декрете СНК от 9 мая 1921 г.);

22) сокрытие прежней службы по полиграфическому производству при мобилизации специалистов этого производства (СУ 1921 г. № 50, ст. 267 — в постановлении СТО от 25 мал 1921 г.);

23) нарушение постановления о мобилизации по сельскохозяйственному строительству (СУ 1921 г. № 52, ст. 309 — в постановлении СТО от 15 июня 1921 г.):

24) уклонение бывших работников горного надзора от регистрации (СУ 1922 г. № 13, ст. 123 —в декрете СНК от 30 января 1922 г.);

25) нарушение декрета об учете специалистов по сельскому хозяйству (СУ 1922 г. №. 26, ст. 305 — в декрете ВЦИК от 28 марта 1922 г.).

В ряде этих постановлений имеется указание на то, что лица, уклоняющиеся от учета или скрывающие свою специальность, приравниваются к злостным дезертирам, а их укрыватели — к укрывателям дезертиров. Особо выделяется уголовная ответственность руководителей учреждений, которые укрывают работающих у них специалистов, подлежащих трудовой мобилизации. Закон, как правило, не указывает конкретных санкций, а ограничивается упоминанием об ответственности всех этих лиц как дезертиров.

Декрет Совета Народных Комиссаров от 29 января 1920 г. «О порядке всеобщей трудовой повинности»[81] установил

233

административную и судебную (перед народным судом и революционным трибуналом) уголовную ответственность за следующие деяния:

1) уклонение от учета и явки по трудовой повинности;

2) дезертирство с работ и подстрекательство к нему;

3) пользование подложными документами, а также их изготовление в целях содействия уклонению от трудовой повинности;

4) сообщение должностными лицами заведомо ложных сведений в целях содействия уклонению от трудовой повинности;

5) намеренная порча орудий труда и материалов;

6) небрежная организация работ и нехозяйственное использование мобилизованной силы;

7) пособничество перечисленным деяниям и укрывательство виновных.

Этот закон, давший четкие определения преступлений, связанных с нарушением порядка трудовой повинности, оставил открытым вопрос о санкциях.

9 мая 1921 г. Советом Народных Комиссаров был издан декрет «О трудовом дезертирстве»[82], который в обобщенной форме излагал основы социалистического права того периода по этому вопросу.

В понятие трудового дезертирства входило:

1) уклонение от учета или регистрации, установленных органами, объявляющими или проводящими трудовые мобилизации;

2) уклонение от явки для назначения на работу лиц, призванных в порядке трудовой мобилизации, и уклонение от явки на работу лиц, получивших назначение;

3) самовольное оставление работы или службы и самовольный переход на службу в другое учреждение или предприятие;

4) уклонение от явки в органы учета и распределения рабочей силы после увольнения с работы;

5) всякое уклонение от трудовой повинности путем подлога документов, занятия фиктивных должностей, фиктивных командировок, симуляций болезни и т. п.

Декрет о трудовом дезертирстве предусматривал наложение на трудовых дезертиров, а также укрывателей и пособников, взысканий в административном порядке: занесение на черную доску, штраф, принудительные работы на срок до одного месяца. В случаях, когда дела о трудовых дезертирах по своему характеру или последствиям не могли быть рассмотрены в административном порядке, они передавались в дисциплинарный товарищеский суд, или в народный суд, или в революционный трибунал по принадлежности.

В следующую группу хозяйственных преступлений дует

234

отнести нарушения трудового законодательства, которые были очень подробно разработаны в социалистическом законодательстве в рассматриваемый период.

Если нормы уголовного законодательства о трудовом дезертирстве относятся по времени их издания к 1919— 1920 гг. и отчасти к 1921 —1922 гг., то нормы о нарушениях трудового законодательства появляются с первых же дней существования социалистического государства.

В декрете Совета Народных Комиссаров от 29 октября 1917 г. «О восьмичасовом рабочем дне» содержится первая норма социалистического уголовного законодательства, посвященная борьбе с нарушениями законов о труде. В этом декрете в пункте 26 сказано: «Виновные в нарушении настоящего закона караются по суду лишением свободы до одного года».

Кодекс законов о труде[83] предусматривал в общей форме уголовную ответственность «за несоблюдение постановлений настоящего кодекса, декретов, инструкций, распоряжений и других актов Советской власти, направленных на охрану жизни и здоровья трудящихся».

Последующее законодательство затрагивает борьбу с нарушениями в области труда в самых разнообразных отраслях трудового законодательства.

Третью группу хозяйственных преступлений составляет невыполнение договоров поставок и подрядов. В период проведения Великой Октябрьской социалистической революции и в период гражданской войны было издано несколько декретов, в которых затрагивалась борьба с этими преступлениями. Декрет от 12 декабря 1917 г.[84] устанавливал уголовную ответственность лиц, имеющих обязательства по договорам о поставках и заготовках продовольствия для армии, — в случае неисполнения этих договоров. Не определяя конкретных видов и форм наказания, декрет устанавливал, что дела этого рода подсудны революционным трибуналам. Постановление Народного комиссариата продовольствия от, 30 октября 1919 г.[85] установило уголовную ответственность должностных лиц продовольственных органов и кооперативов, а также лиц, принявших на себя на комиссионных началах поручения и работы, касающиеся товарных операций, -

235

за неисполнение установленных правил об этих операциях. Постановление приравнивало эти нарушения в смысле уголовной ответственности к спекуляции.

Декрет Совета Народных Комиссаров от 11 декабря 1919 г.[86] предусматривал уголовную ответственность подрядчиков и поставщиков за уклонение от регистрации. Наконец, уже во второй половине 1921 г. Совет Народных Комиссаров принял постановление «О государственных подрядах и поставках»[87], в котором указал: «Недобросовестный подрядчик или поставщик, независимо от имущественной ответственности, несет ответственность в уголовном порядке».

Анализ уголовного законодательства, посвященного борьбе с хозяйственными преступлениями в период до кодификации всего социалистического законодательства, показывает, что к концу 1920 — к началу 1921 г. в нем уже вполне сложились черты, которые оформились еще более четко в Уголовном кодексе. На этом законодательстве мы находим отпечаток специфических условий периода гражданской войны и в положениях о трудовой повинности и трудовом дезертирстве. В остальном же следует признать, что уголовное законодательство первых лет Великой Октябрьской социалистической революции наметило основные черты социалистического уголовного законодательства и в области борьбы с хозяйственными преступлениями, дав характеристику важнейших составов хозяйственных преступлений и определив в ряде случаев конкретные уголовные санкции.

VIII

Социалистическое уголовное законодательство периода гражданской войны уделило сравнительно небольшое внимание вопросам борьбы с преступлениями против личности и имущества граждан. В большинстве случаев нормы о преступлениях этого рода упоминаются в связи с ДРУГИМИ преступлениями, причем в них в большинстве случаев отсутствует упоминание о карательных санкциях. В декрете о суде № 3 указывается, что местные народные суды рассматривают все уголовные дела, кроме дел: 1) о посягательствах на человеческую жизнь, 2) об изнасиловании,

236

3) о разбое и бандитизме и 4) о некоторых других преступлениях.

В декрете ВЦИК от 20 июня 1919 г. «Об изъятиях из общей подсудности в местностях, объявленных на военном положении» указывается, что в указанных местностях органам ЧК принадлежит право непосредственной расправы вплоть до расстрела, заряд преступлений и в их числе — за разбой и вооруженный грабеж, которые, согласно этому декрету, рассматриваются как самостоятельные имущественные преступления.

Изданное в том же году «Положение о революционных военных трибуналах» среди общеуголовных преступлений, совершаемых военнослужащими и подсудных этим трибуналам, упоминает следующие виды преступлений: 1) посягательство на человеческую жизнь; 2) изнасилование; 3) мародерство; 4) разбой, грабеж; 51 поджог.

Таким образом, в период 1917—1919 гг. социалистическое уголовное законодательство вообще не знает точных норм о преступлениях против личности и имущества, и в законах имеется лишь упоминание о некоторых, наиболее опасных видах преступлений этого рода.

Уголовное законодательство в 1920 г. обогащается дополнительно еще несколькими нормами. «Положение о народном суде РСФСР»[88], рассматривая вопрос о подсудности различных категорий уголовных дел народному суду, установило: I

«Ст. 7, Народный суд в составе постоянного народного судьи и шести очередных народных заседателей рассматривает дела: о посягательствах на человеческую жизнь, причинении тяжелых ран и увечья, изнасиловании, разбое, поджоге и подделке денежных знаков и документов.

Ст. 8. Народный суд в составе постоянного народного судьи и двух очередных народных заседателей рассматривает все остальные уголовные и гражданские дела».

В 1920 г. было издано постановление народных комиссаров здравоохранения и юстиции «Об охране здоровья женщины»[89], объявившее ненаказуемым аборт, совершаемый беременной женщиной. Это постановление, освободив от уголовной ответственности беременную женщину во всех

237

случаях совершения ею аборта, признало наказуемым некоторые случаи аборта, а именно:

«II. Абсолютно запрещается производство этой операции кому бы то ни было, кроме врача.

III. Виновные в производстве этой операции акушерка или бабка лишаются практики и предаются народному суду.

IV. Врач, произведший операцию плодоизгнания в порядке частной практики с корыстной целью, также предается суду».

В «Инструкции комиссиям по делам о несовершеннолетних» (постановление народных комиссаров — просвещения, здравоохранения и юстиции от 30 июля 1920 г.[90]) особо упоминается: 1) о преступлениях, совершенных взрослыми с участием несовершеннолетних, и 2) о преступлениях, совершенных несовершеннолетними старше 14 лет, если они обвиняются в тяжких общественно-опасных деяниях, в посягательстве на человеческую жизнь, причинении тяжких ран и Увечья, изнасиловании, разбое, грабеже, поджоге.

В 1921 г. в декрете Совета Народных Комиссаров «Об ограничении прав по судебным приговорам»[91] устанавливаются виды и порядок ограничения прав по судебным приговорам. Декрет дает перечень преступлений, по которым народные суды и революционные трибуналы .могут определять ограничение прав виновных. В этом перечне имеется упоминание о следующих видах преступлений против личности и имущества граждан:

1) убийство;

2) причинение тяжких ран и увечий;

3) изнасилование;

4) растление малолетних;

5) профессиональное сводничество и содержание притонов разврата;

6) разбой;

7) грабеж;

8) кража;

9) мошенничество;

10) вымогательство;

11) присвоение и растрата;

12) скупка заведомо краденого;

13) ростовщичество;

14) поджог.

238

постановление является наиболее полным перечнем преступлений против личности и имущества граждан, которое было дано в советском уголовном законодательстве в период до его кодификации.

Характерной чертой этого законодательства следует признать полное отсутствие конкретных санкций хотя бы по тягчайшим видам преступлений против личности и имущества граждан. Если в законах о борьбе с контрреволюцией, со спекуляцией, с уклонением от государственных повинностей, в особенности с воинскими преступлениями, нередко имеются достаточно точные и определенные указания об уголовных санкциях, то при рассмотрении немногочисленных норм о преступлениях против личности и имущества граждан мы сталкиваемся не только с отсутствием санкций, но и с еще мало разработанными диспозициями.



[1] Д. И. Курский, Новое уголовное право, «Пролетарская революция и право», № 2—4 (12—14) февраль — апрель 1919 г., стр. 24—27.

[2] Ленин, Соч., т. XXII, стр. 55.

[3] СУ 1917 г. № 3.

[4] СУ 1917 г. № 5.

[5] СУ 1917 г. № 6.

[6] СУ 1918 г. № 33.

[7] СУ 1918 г. № 14.

[8] СУ 1918 г. № 65.

[9] СУ 1922 г. № 16.

[10] СУ 1919 г. № 27.

[11] СУ 1919 г. № 27.

[12] СУ. 1918 г. № 35.

[13] СУ 1919 г. № 50.

[14] СУ 1919 г. № 58.

[15] СУ 1920 г. № 22—23.

[16] СУ 1920.г. № 54.

[17] СУ 1918 г. № 54.

[18] СУ 1919 г. № 53.

[19] СУ 1920 г. № 39.

[20] СУ 1921 г. № 49.

[21] СУ 1921 г. № 62.

[22] СУ 1921 г. № 69.

[23] СУ 1921 г. № 40.

[24] СУ 1921 г. № 55.

[25] СУ 1918 г. № 34.

[26] СУ 1918 г. № 80.

[27] СУ 1919 г. № 35.

[28] СУ 1919 г. № 6.

[29] СУ 1919 г. № 6.

[30] СУ 1917 г. № 1.

[31] СУ 1918 г. № 19.

[32] СУ 1918 г. № 32.

[33] СУ 1918 г. № 36.

[34] СУ 1919 г. № 1.

[35] СУ 1921 г. № 26.

[36] СУ 1921 г. № 55.

[37] СУ 1921 г. № 70.

[38] СУ 1918 г. № 33.

[39] СУ 1917 г. № 10.

[40] СУ 1917 г. № 6.

[41] СУ 1919 г. № 21.

[42] СУ 1920 г. № 66.

[43] СУ 1919 г. № 6.

[44] СУ 1922 г. № 1.

[45] СУ 1920 г. № 1—2.

[46] СУ 1921 г, № 68.

[47] СУ 1921 г. № 34.

[48] СУ 1920 г. № 21.

[49] СУ 1920 г. № 33, СУ 1921 г. № 32.

[50] СУ 1921 г. № 50.

[51] СУ 1921 г. № 6.

[52] СУ 1918 г. № 35.

[53] СУ 1920 г. № 69.

[54] СУ 1918 г. № 90.

[55] СУ 1921 г. № 49.

[56] СУ 1921 г. № 77.

[57] СУ 1918 г. № 15.

[58] СУ 1920 г. № 43.

[59] СУ 1921 г. № 79.

[60] СУ 1917 г. № 3.

[61] СУ 1918 г. № 33.

[62] СУ 1919 г. № 9.

[63] СУ 1919 г. № 25.

[64] СУ 1919 г. № 67.

[65] СУ 1920 г. № 9.

[66] СУ 1920 г. № 26.

[67] СУ 1920 г. № 43.

[68] СУ 1921 г. № 9.

[69] СУ 1919 г. № 58.

[70] СУ 1919 г. № 20.

[71] СУ 1919 г. № 53.

[72] СУ 1921 г. № 49.

[73] СУ 1918 г. № 35.

[74] СУ 1921 г. № 60.

[75] СУ 1918 г. № 93.

[76] СУ 1920 г. № 1—2.

[77] СУ 1918 г. № 53.

[78] СУ 1920 г. № 11.

[79] СУ 1922 г. № 1.

[80] СУ 1921 г. № 20.

[81] СУ 1920 г. № 8.

[82] СУ 1921 г. № 46.

[83] СУ 1918 г. № 87.

[84] СУ 1917 г. № 8.

[85] СУ 1919 г. № 53.

[86] СУ 1919 г. № 62.

[87] СУ 1921 г. № 69.

[88] СУ 1920 г. № 83.

[89] СУ 1920 г. № 90.

[90] СУ 1920 г. № 68.

[91] СУ 1921 г. № 39.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-20