www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Правоведение
Курс правоведения по Народной энциклопедии изд.1911 г. Том 1. Общественно-юридические науки // Alpravo.Ru
<< Назад    Содержание    Вперед >>
XIII. Новые направления в науке уголовного права

История науки уголовного права тесно связана с состоянием и развитием других наук, относящихся к циклу общественно-политических дисциплин. Широкие философския системы, подчинявшие своему влиянию различные отрасли знания, не могли исключать из сферы этого влияния и нашу науку. Вот почему в истории науки уголовного права, как и вообще в обществоведении, были моменты застоя, реакции и свой революционный период, вызванный применением метода опыта и наблюдения и приведший к победе новых направлений.

Старейшим направлением является так называемое классическое, поставившее своею задачею изучение преступления и наказания исключительно, как явлений правовой жизни государства. Начатки такого исследования преступления и наказания мы находим уже в глубокой древности. Древнейшие философы останавливались на этих вопросах в связи с их .общими философскими системами и с особою охотою обращались к разрешению вопроса о праве наказания и его целях, которому было суждено стать в XIX веке, вплоть до последней его четверти, излюбленной темой работ криминалистов классической школы.

Период господства церкви в средние века оказал ,очень неблагоприятное влияние на науку. Критическая мысль подавлялась авторитетом религии; в священном писании черпался материал для оценки правильности или ереси научных открытий и изысканий. Даже такие вопросы, как о праве наказания или о применении к преступнику смертной казни и розги, разрешались в ту или другую сторону на основании соответствующих текстов Ветхого и Нового Завета. Духовенство и классы, из которых оно выходило, получили громадную силу. Ученые, получавшие свои ученые степени с благословения римского папы, старались превзойти один другого своим беспощадным отношением к тем грехам и преступлениям, которые особенно грозили интересам церкви и поэтому охотно уделяли свое внимание ереси, колдовству и пр. Этот период господства религии в науке уголовного права продолжался с некоторыми смягчениями до конца XVII века, когда против авторитета церкви в делах науки уголовного права восстают один за другим ряд ученых с новыми идеями о гуманности, встретившими горячий отклик в сердцах всех тех, интересы которых долго страдали при старом порядке. Работы Христиана Томазия в конце XVII и начале XVIII века, труд Монтескье в половине XVIII столетия и книга Беккарии, вышедшая в 1764 г. «О преступлениях и наказаниях» нашли себе поддержку в силе общественного мнения и встретили жестокое нападение защитников старого порядка, получавшего удар за ударом. Так как идеи названных ученых имеют большое значение в развитии классической школы, то на них следует остановиться. На смену прежней жестокости в отношении к преступнику, на которого смотрели, как на воплощению греха, а в смертной казни видели могущественное средство спасения преступника для «жизни вечной», раздалась проповедь с призывом к смягчению наказаний и к исправлению преступника в целях общественного порядка здесь, на земле, и к водворению среди людей вечных начал так называемой «естественной справедливости». Таким образом, освободившиеся от влияния церкви, криминалисты подпали под влияние школы естественного права с ее верою в существование вечной абсолютной справедливости, одинаковой для всех времен и народов. Нашлись криминалисты, которые даже составили примерные проекты уголовных кодексов, отвечающих началам учения школы естественного права. Наиболее крупная попытка применения выводов этой школы к жизни относится ко времени великой францусской революции, когда был внесен проект нового уголовного кодекса и отмены смертной казни. Но как ошибочна была вера, например, Беккарии, что короли перестроят государства на новых началах права, так ошиблись те сторонники «естественного права», которые думали, что французское законодательное собрание вычеркнет из числа наказаний смертную казнь, как неотвечающую естественному праву. Очевидно, что раскрытие «вечных истин» еще не значило их проведение в жизнь.

Как ни были отличны человечны мысли учеников Беккарии, криминалистов начала и середины XIX века, от человеконенавистнических взглядов средневекового судьи и правоведа, однако это отличие было скорее количественное, чем качественное, и неглубокого свойства. И первые и вторые придавали наказанию слишком большую роль в борьбе с преступностью. Правда, Беккария, Монтескье, Руссо и некоторые другие высказали вскользь идеи о том, что преступление порождается известными общественными несправедливостями и неурядицами, но эти мысли были оставлены их последователями-криминалистами без внимания. Предметом их изучения были попрежнему преступление и наказание с внесением сюда критики: насколько наказание отвечает началам справедливости и пользы; но даже при разрешении последней задачи криминалисты работали при помощи одного отвлеченного метода, т. е. не выходя из своих кабинетов и не обращаясь к наблюдению над действительными результатами наказаний и всей борьбы с преступлением посредством карательных мер. Для них не существовал «преступник»; они знали лишь бестелесное, бескровное преступление, как отвлеченное понятие, как нарушение или неисполнение нормы уголовного закона при той или другой степени виновности. Признав в преступнике человеческое достоинство, классическая школа провозгласила его полное равенство и тождество с другими гражданами. Провозглашение такого принципа освобождало от необходимости изучать личность преступника и условий, создающих его и сужало область науки уголовлого права очень не широкими рамками: изучения преступления и наказания. Но за громким принципом равенства скрывалось вопиющее неравенство, потому что не было тождества между положением человека-преступника и человека, не совершавшего преступлений. Здесь, в науке уголовного права, произошло то же, что с провозглашенными французской буржуазной революцией началами равенства, свободы и братства: они остались лишь красивыми фразами без отвечающего им в жизни Франции содержания суровой действительности.

Существование классической школы протекало до 70-х годов спокойно и мирно. Не было между криминалистами этой школы таких споров, которые оспаривали бы самые основания их учения. Отсутствию глубокого разногласия между учеными криминалистами отвечало отсутствие такого же разногласия между ними и уголовными законодательствами, которые так же, как и ученые, придавали слишком большое злачение борьбе с преступлением посредством наказания. Это согласие было нарушено в 70-х годах прошлого века. В Италии поднимается восстание, начинается настоящая революция в науке уголовного права. Глашатаем нового учения явился молодой итальянский врач, занимавшийся судебной медициной Цезарь Ломброзо с его трудом «О преступном человеке».

Труд Цезаря Ломброзо развивал мысли, совершенно расходившиеся с господствовавшим тогда учением. Его автор как будто поставил своею задачею разрешить все важнейшие вопросы науки уголовного права в смысле, как раз противоположном общераспространенному. Смелый молодой ученый врывался в дружную сплоченную семью криминалистов классической школы и, отказываясь верить в бессмертие провозглашенных ими истин, видел в них лишь идолов, созданных человеческими руками; он звал их служителей искать верное разрешение вопросов о преступности и борьбе с нею в непосредственном наблюдении над жизнью, в изучении арестанта в тюрьме и на свободе. Он заявлял, что преступник совершенно не похож на непреступного «нормального человека» ни по своим внешним свойствам ни по внутренним качествам. Вооружившись измерительными аппаратами, Ломброзо подробно исследовал все части тела преступника не только с их внешней стороны, но и со стороны их внутреннего строения; так были исследованы слух, зрение, половые органы, рост и вес тела, желудок, кровь и пр. В итоге своего труда Ломброзо пришел к выводу, что преступник по своим свойствам напоминает дикаря, и что есть «прирожденные» преступники, т. е. обреченные от самого рождения идти путем преступления. В то время как для криминалистов-классиков преступление и наказание были лишь юридическими понятиями, Ломброзо видел в них такие же естественные явления, как жизнь и смерть и полагал, что преступниками являются некоторые животные и даже растения (например, те из последних, которые питаются насекомыми). Обратившись к исследованию вопроса о причинах преступности, которыми совершенно не интересовались классики, Ломброзо и его последователи учили, что эти причины лежат в самом человеке, в несовершенствах и уродствах его организма. Не удивительно, что при таком взгляде на причины преступности Ломброзо и его школа, получившая название уголовно-антропологической, придавали большое значение в борьбе с преступностью мерам, направленным на самого преступного человека. Это были, во-первых, меры исправления, лечения, обезвреживания преступника и, во-вторых, меры уничтожения неисправимых и опасных преступников, т. е. смертная казнь, которую Ломброзо допускал, впрочем, с некоторыми оговорками.

Учение уголовно - антропологической школы встретило суровую критику не только с точки зрения основных идей и метода классической школы, но и со стороны некоторых занявших особое положение молодых ученых в Италии, Франции и др. государствах. Они явились в роли примирителей обеих враждующих школ; не считая возможным отрешаться от изучения преступления и наказания, как юридических явлений, пока существует право, они считали необходимым дополнить это учение исследованием самого преступника и причин преступности. Таким образом, содержание науки уголовного права расширялось введением новых отделов, которых не знала классическая школа. Но на этом развитие новых направлений не остановилось. Сторонники такого расширенного объема нашей науки отвергли существование прирожденного преступника и выдвинули в развитии преступности на первое место значение общественных причин. «Не в человеке надо искать причину преступности, — говорил Турати, один из наиболее ярких представителей этого нового направления, получившего название социологического, — но в обществе органически и необходимо порочным, где экисплуатация человека - краеугольный камень общественного сожительства; где немногие избранные живут за счет бедности и приниженности большинства; где бесстыднейшая противоположность между богатою праздностью и бедным трудом является постоянным и роковым побуждением к преступности».

Криминалисты-социологи обратили свое главное внимание на выяснение условий, благоприятствующих развитию преступности. Точно так же, как и криминалисты-антропологи, они пользовалисб в своих изысканиях методом опыта и наблюдения. Но в то время, как Ломброзо и его ученики сосредотачивали свое внимание на наблюдении отдельных преступников и на медицинском, антропологическом исследованил, социологи сопоставляли рост преступности с бедностью, отсутствием образования, экономическим и политическим гнетом. В то время как криминалист-антрополог работал на анатомическом столе, социолог пошел в народ, в ряды трудящейся массы и указал на экономическое положение этой массы как на причину преступности: на безработицу, на необезпеченную старость, на тяжкие условия труда, неоставляющего времеди на отдых, но берущего преждевременно все силы рабочего, его здоровье и даже жизнь; на низкую заработную плату, которая не дает возможности сколько-нибудь приличного удовлетворения своих потребностей; на жилища, где одновременно происходит физическое и нравственное отравление подрастающих поколений. При таком взгляде на причины преступности социологическая школа считает, что лучшим средством в борьбе с преступлением является улучшение общественных, экономических и политических условий жизни народа.

В настоящее время социологическое направление является господствующим, хотя и в самой этой школе могут быть различаемы несколько ветвей. Так, одни социологи, составляющие левое крыло школы, исходят в своих взглядах на причины преступности и на средства борьбы с нею из идей социализма. Разнообразные причины преступности сводятся ими к господству частной собственности, в отмене которой и в водворении социалистического строя они видят победу над преступностью. Другие социологи, либералы, ставят в программу уголовной политики многие такие реформы улучшения существующего строя, которые представляются социалистам лишь паллиативом, т. е. недостигающими вполне их цели.

Существовавшее ранее разногласие между криминалистами различных школ постепенно сглаживается. Нет прежних споров об исключительном применении в науке уголовного права какого-нибудь одного метода: наоборот, при добавлении к юридическому изучению преступления и наказания антропологического исследования преступника и социологического изыскания преступности соединение обоих методов - логического и позитивного - сделалось необходимым. Нет и прежних споров о том, что преступление есть порождение только антропологических причин. Наоборот, даже такие антропологи, как Ломброзо и его ближайший сотрудник Ферри, не отрицают значения общественных условий, хотя и продолжают придавать им меньшее значение, чем социологи.

К сожалению, взгляды новой школы слишком медленно проникают в действующие законодательства. Вера в спасительное значение наказаний, давно расшатанная у ученых, еще крепка у криминалистов-практиков. С другой стороны, проведение широких социальных реформ встречает в некоторых кругах часто большое противодействие.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-20