www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Правоведение
Курс правоведения по Народной энциклопедии изд.1911 г. Том 1. Общественно-юридические науки // Alpravo.Ru
<< Назад    Содержание    Вперед >>
3. Умысел

Умысел заключает в себе два момента: сознание и волю. О каждом из них надо поговорить подробно. Сознание при умысле должно относиться к предмету, на который была направлена преступная деятельность, к средствам, способам этой деятельности, к причинной связи действия и результатов. Так, умышленно убивающий должен знать, что он наносит удар живому человеку; что в его руках заряженное оружие, топор; что от такого действия произойдет смерть. Все это должен сознавать виновный, иначе он не будет признан действовавшим умышленно.

Но в какой полноте требуется указанное сознание для умысла? Нужно ли, чтобы виновный знал совершаемое во всех подробностях, или такого знания закон не требует? Ответ на этот вопрос зависит от того, как описано в определительной части закона данное, совершенное виновным преступление, т. е. предмет, средства, способы преступной деятельности и т. д.; или говоря иначе, все зависит от того, каков состав данного преступления. Это понятно. Ведь виновный должен знать предмет, средства, способы и т. д. именно преступления. Предмет же, средства и способы преступления описываются в законе. Значит, виновный должен знать их настолько, насколько они описаны в законе. Возьмем для примера простое (т. е. не тяжкое) убийство. Что должен тут сознавать умышленно убивший? Закон описывает простое убийство так: «За умышленное убийство... виновный подвергается»... (ст. 1455 Улож. 1845 г.). Из этого определения видно, что предмет преступления убийства — жизнь всякого человека (закон не называет прямо человека потому, что право имеет в виду только людей). Значит, в данном случае знание предмета преступления должно сводиться лишь к тому, чтобы виновный сознавал, что он отнимает жизнь человека, и только. Поэтому, если убийца не знал, что это была молодая жизнь, что принадлежала она студенту; если он не знал национальности убитого, или ошибался в поле (принял свою жертву за мужчину, то гда как это была женщина), — такое незнание не будет иметь никакого значения для его уголовной ответственности; он все-таки будет осужден за умышленное убийство. Закон ничего не говорит о средствах и способах действия при простом убийстве. Значит, таковыми могут быть все решительно средства, могущие повлечь за собою смерть. И виновный должен сознавать только последнее: смертоносность избранных им средств и способа. Поэтому, если он не знал точно, чем нанес удар, — топором или ломом, — а знал только, что наносит смертельный удар, он — умышленный убийца.

Итак, виновный в умышленном преступлении должен сознавать совершаемое, притом в той полноте, в какой оно описано в законе. Отсюда, когда учинивший преступление не знал тех именно сторон своего деяния, которые называет закон, определяя преступление, он не может быть обвинен в умысле; а самое большее признается виновным в неосторожности. Так, одно лицо, желая испробовать дальнобойность своего ружья, выстрелил, как оно полагало, в пень. Оказалось, однако, что стрелявший целил и попал в сидящего человека, которого он принял издали за пень. Здесь нет умышленного преступления, так как учинивший его не сознавал, что направляет выстрел в живого человека. Но неосторожная вина может быть приздана, если будет доказано, что стрелявший мог и должен был предусмотреть последствия своего поведения. Когда же и этого не было, мы будем иметь случай, т. е. отсутствие всякой вины.

Уложение 1845 г. определяет по данному вопросу в ст. 99, говоря: «Кто учинит что-либо противное закону единственно по совершенному, от случайной ошибки или вследствие обмана происшедшему, невидению тех обстоятельств, от коих именно деяние его обратилос в противозаконное, тому содеянное им не вменяется в вину. Он может, однакож, в некоторых случаях, законом определяемых, быть присужден к церковному покаянию». В этой статье не предусмотрены такие ошибки при преступлении, которые виновный мог и должен был предусмотреть и которые устраняют только умысел, но не неосторожную вину. Уложение 1903 г. пополняет этот пробел, определяя: «Неведение обстоятельства, коим обусловливается преступность деяния или которое усиливает ответственность, устраняет вменение в вину самого деяния или усиливающего ответственность обстоятельства. При неосторожных деяниях правило сие не применяется, если самое неведение было последствием небрежности виновного» (ст. 43).

До сих пор речь шла о знании виновным (при умысле) предмета, средств, способов своей деятельности, т. е. всего того, что называется в уголовном праве фактической стороной совершаемого. А должен ли он знать, что совершаемое им составляет преступление ? На этот вопрос действующее право всех стран дает отрицательный ответ. Такое знание предполагается им за всяким гражданином. И если бы подсудимый вздумал доказывать, что он вовсе не знал, что совершенное им составляет преступление, суд ответил бы ему ссылкой на то, что «неведением закона никто не может оправдываться». Другое дело, когда подсудимый не только не знал, но даже и не мог знать, что совершаемое им — преступление. Тут мы имеем случай, который избавляет человета от уголовной ответственности.

Относительно неведения преступности содеянного Уложение 1845 года не дает никаких постановлений. По этому предмету определяет ст. 62 законов основных, которая общим образом говорит, что никто не может отговариваться неведением закона. Уложение 1903 г. не касается этого вопроса, а объяснительная к нему записка разъясняет: «В виду прямого постановления по сему предмету ст. 62 законов основных, ссылка подсудимого на то, что он не знал, что учиненное им деяние запрещено законом, не может иметь никакого влияния на его ответственность; но чрез это не устраняется право обвиняемого ссылаться на то, что, по обстоятельствам дела, он не только не знал, но и не мог знать запрещенности учиненного, так что его деяние должно быть рассматриваемо как случайное».

Кроме сознания, умысел заключает в себе и волю. Последняя обыкновенно выражается в том, что человек желает совершаемого им преступления. Желание или хотение и есть обычное выражение воли в умысле. Я сознаю, что убиваю, и хочу причинить смерть; сознаю, что поджигаю, и желаю пожара и т. д. Сверх желания, воля при умысле выражается, однако, и в допущении известных результатов. Я хочу сжечь свою жилую постройку, чтобы получить за нее страховую премию. Знаю, что в огне погибнут и люди. Прямо я не желаю их смерти и только допуская ее. Или, некто бросает в толпу бомбу, желая умертвить одно какое-нибудь лицо. Он сознает, что при этом погибнут и другие люди; не желает, но допускает их гибель. В таких случаях также есть изволение на совершение преступления, хотя виновный не желал, а лишь допускал его.

Воля в умысле сводится, далее, к акту решимости или сложившемуся намерению преступить. В этом и усматривается законом злая воля. Что же касается побуждений (мотивов), под влиянием которых сложилось данное намерение преступника, то по ним не определяется в уголовном праве злая воля. Мотивы имеют значение обстоятельств, увеличивающих или уменьшающих вину, но не определяющих наличность преступной (злой) воли. Так, положим, человек совершает убийство, чтобы освободить страну от тирана. Побуждения этого человека добрые, и это будет принято во внимание при оценке степени его виновности. Но намерение убить он имел, а этого достаточно, чтобы признать его виновным. Точно так же виновны: врач, убивающий безнадежно больного, чтобы освободить его от страданий; или св. Криспин, похищавший кожу, чтобы шить из нее обувь беднякам. Таков взгляд права. И объясняется он тем, как сказано было выше (см. Введение), что 1) намерение что-либо исполнить не может быть полностью выведено из побуждений и 2) тем, что не дело права вмешиваться во внутреннюю жизнь человека, учитывать его побуждения.

Прежде делили умысел на много видов. В настоящее время из этих делений имеет большее значение только деление умысла по степени обдуманности осуществляемого решения и по направлению злой воли. В первом отношении различают: простой или внезапный умысел, когда решение преступить сложилось быстро; умысел аффектированный, или учинение преступления в сильном раздражении; наконец, умысел с заранее обдуманным намерением. Последний преследуется наиболее строго. Легче карается умысел внезапный, и еще легче — аффект. По направлению воли различают прямой и непрямой умысел. Прямой умысел, — когда человек желает совершаемого; непрямой, — когда он только допускает его (см. выше).

Уложение 1845 г. знает деление умысла по степени обдуманности, но упоминает о нем в особенной части, в статьях об убийстве (1454,1455), различая здесь «убийство с заранее обдуманным намерением или умыслом», «убийство умышленное, но без обдуманного заранее намерения» и «убийство в запальчивости или раздражении». Уложение 1903 г. не считает нужным говорить об этом делении в тексте закона. Зато новое Уложение точнее определяет прямой и непрямой умысел в словах : «Преступное деяние почитается умышленным не только когда виновный желал его учинения (прямой умысел), но также когда он сознательно допускал наступление последствия, обусловливающего преступность сего деяния» (ст. 48). Старое наше Уложение 1845 года тоже знает это деление, но определяет его не так точно. О непрямом умысле оно говорит следующее: «Если подсудимый, при содеянии какого-либо преступления, тем самым, хотя и без прямого на сие умысла учинил еще другое более тяжкое, то мера его наказания определяется по правилам о совокупности преступлений»... (ст. 109). По этой статье выходи так, будто непрямой умысел бывает только при исполнении другого преступления; а если человек учиняет дозволенное (хочет, напр., проехать через толпу на горячей лошади), в результате же последует преступление (смерть кого-нибудь из толпы, убитого лошадью) — непрямого умысла нет. Кроме 109 ст. о непрямом умысле говорится еще в ст. 1458, 1520 и некоторых других из особенной части.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-20