www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Правоведение
Курс правоведения по Народной энциклопедии изд.1911 г. Том 1. Общественно-юридические науки // Alpravo.Ru
<< Назад    Содержание    Вперед >>
2. Абсолютные и относительные теории наказания

Таковы основные определения права о проступлении я наказании. Наука должна показать, насколько они верны. В прежнее время эти основныя определения права не возбуждали сомнений у болышинства ученых. Тогда признавали, что человек наделен свободной волей. И этим объясняли и оправдывали вышеуказанный взгляд права на преступление и наказание. В самом деле, если воля человека свободна, то надо рассматривать только поступки людей, а не причины их, так как этих причин и нет. Ведь причина нашего поведения—свободная, ничем не связанная, беспричинная воля. Понятно, дальше, почему и наказание определяется главным образом, по соображению о тяжести совершенного преступления: чем тяжелее преступление, тем тяжелее и кара. Ведь в суде рассматриваются только преступные действия. Понятно и лишение, или страдание, к которому только и сводится наказание. Свободно избравшему преступление можно сказать: зачем ты так поступшгь? Ему можно платить злом за зло. Да и что другое предпринять против него, если преступление в конце-концов не может быть объяснено никакими личными особенностями преступника (его гневом, мстительностью, невежеством, алчностью и т. д.), ни внешними влияниями?!

Так приблизительно рассуждали в прежние времена, оправдывая отношение законодателя к преступлению и наказанию. Сомневались лишь в том, как именно должно быть поставлено дело наказания. Вопрос этот породил целый ряд теорий, из коих одни получили название абсолютных, другие — относительных. Те, кто придерживался абсолютных теорий, рассуждали так. Наказание есть неизбежное последствие преступления. Оно налагается потому, что совершено преступление и каких-нибудь ближайших целей (напр., исправления преступника) не преследует. Преследуетъ ли человек какие-нибудь цели, когда ест, спит, дышит, когда порицает зло, или отворачивается от безобразия? Я ем потому, что мне хочется есть, а вовсе не для того, чтобы поддержать свою жизнь. Порицаю зло, или отворачиваюс от безобразия единственно потому, что мне оно противно. То же и в наказании. Оно не бесцельно, а самоцельно, т. е. создано самой природой или Богом. Так учат абсолютные теории. Причем по одной из них наказание проистекает из животной природы человека, есть месть; другие выводят наказание из требований совести (Кант); третьи полагают, что оно указывается разумом (Гегель); наконец, некоторые учили, что наказание установлено самим Богом.

Иначе рассуждали представители относительных теорий. По их учению, применение наказания вовое не объясняется только тем, что совершено преступление. Наказание — не потому, что совершено преступлелие, а для того, чтобы преступления не совершались. Оно не самоцельно, а преследует известные цели полезности: ограждает общество от преступника. исправляет самого преступника, устрашает тех, кто мог бы последовать его примеру и т. д. Вот для чего существует наказание, как разумная мера борьбы с преступлением.

Сторонники абсолютных теорий ошибались, говоря, что наказание есть месть, требование совести, или осуществление Божьей воли. Господь учил нас любить и прощать, а не наказывать. Совесть требует осуждения зла, но не наложения страдания на преступника. Месть — слепое, животное чувство, а не разумная мера. Но если творцы абсолютных теорий ошибались в своих объяснениях, почему наказание сводится к страданию и всегда налагается, потому что совершено преступление, — они, по крайней мере, верно отмечали эти черты наказания. Да, наказание есть зло, ,и оно применяется только тогда и только потому, что совершено преступление. Таково наказание в действительности. Абсолютные теории, не ушли далеко от действительности, и в этом их преимущество перед относительными теориями.

Последние были слабы в том отношении, что списываемое ими наказание было несколько далеко от того, о котором говорит закон, и которое применяется в суде. В самом деле, если наказание должно искоренять преступность, то спрашивается, прежде врего, почему оно долждо быть злом, страданием? Разве человека мождо исправить только тюрьмой? Ласковое слово, прощение иногда может иметь здесь большее значение, чем принудительное лишение. Значит, наказадие не должно быть непременно страданием. А между тем оно таково в действительности. Затем, как быть в тех случаях, когда преступника нечего исправлять: или потому, что он наверное не совершит нового преступления, или же потому, что его не исправить никакими мерами? В таких случаях наказанию нет места, потому что цель его (искоренение преступности) недостижима. Опять не то творится в действительности, Суд налагает наказание всегда, когда совершено преступление, хотя бы ему было видно, что преступника не исправить никаким наказанием, или он не нуждается ни в каком исправлении.

Интересную попытку согласить абсолютные и относительные теории представляет учение известного немецкого юриста Фейербаха, жившего в конце XVIII и начале XIX стол. Фейербах понимал, в чем сила абсолютных теорий, и начинал с того же, с чего наичинали и представители этих теорий. Как учит деийствительность, писал он, наказание есть страдание, налагаемое потому, что совершено преступление. Но ошибаются те, кто видит в наказании месть, или нравственное воздаяние. Наказание должно быть мерой разумной, целесообразной. Тут Фейербах переходитъ на сторону относительных теорий. Он думает, однако, что в отношении преступника наказание бессильно что-нибудь сделать. Не таково оно по своей природе, чтобы могло успешно влиять на совершившего преступление. Если искать исправления преступника, то нельзя же наперед, определять, какую надо применить к нему меру. Эта мера должна быть выбрана, глядя по человеку. Для одного достаточно выговора, даже полного освобождения от взыскания, хотя он соверщил тяжкое преступление, а другого следовало бы надолго засадить в тюрьму, несмотря на то, что он совершил незначительное нарушение. В законе же наказание определяется заранее и степенится по тяжести совершенного преступления. Значит, законодатель не имеет в виду прежде всего повлиятъ, на преступника. Он преследует иные цели: угрозой наказания сдержать от впадения в преступление всех склонных к этому. В этом главный смысл наказания. А чтобы угроза была действительной, а не мнимой, ее необходимо приводить в исполнение; потому и применяется наказание.

Достоинства учения Фейербаха чувствуются до оих пор. Он, во-первых, брал наказание таким, каким оно есть на самом деле: страдание за совершенное преступление. Он же верно указывал, что при таком складе наказание не имеетъ большого значения в обращении к преступнику. Действительно, даже самая разумная кара, рассчитанная на поднятие падшего, в большинстве случаев не достигает своей цели. Она ведь клеймит человека надолго, если не навсегда. Куда же потом. пристроиться ему по выходе изъ тюрьмы? Кто примет к себе такого освобожденного? Но это еще лучшие. В громадном же большинстве случаев отбывшие наказание выходят из мест заключения не исправившись. И понятно. Разве можно исправит взрослого, да еще принуждением ? А некоторые кары и совсем не рассчитаны на исправлелие, напр., смертная казнь, или пожизненное заключение. Другое дело воздействие наказадия на все общество. Тутъ оно, действительно, имеет большое здачение. Оно сдерживает от преступления многих, которые совершили бы его, не будь наказания. В истории любого народа можно наблюдать это благотворное влияние наказания. В России, напр., до введения в 1864 г. новых судов, самые тяжкие преступления совершались не только подонками общества, но и лучшими представителями его. Так, многие помещики не гнушались прежде заниматъся грабежами и разбоями и для этого держали и себя целые банды бродяг. В Германин и Англии даже в XVIII ст. помещичьи замки были разбойничьими гнездами, а, дворянство того времени выезжало со своими слугами на большую дорогу. Одна русская помещица времен императрицы Екатерины II собственноручно убила до 70 человек крепостных. А какие драки, взяточничество были тогда среди высших слоев общества! Чем же все это объясняется? Да, тем (в большей) мере, что в ту пору всегда можно было избегнуть наказания, в особенности лицам влиятельным. Трудно было обнаружить преступника, схватить его; а суды и подиция были подкупны. Не боясь преследования, многие и совершали преступления. А появились новые суды и новые порядки, стал действовать закон, и это прошлое отошло в область предания. Фейербах верно отметил указанное здачение наказания, но он слишком преувелдчил его, совсем отвернувшись от наказываемого. Последний, по мысли Фейербаха, должен нести наказание только для того, чтобы иным не повадно было совершать преступления. Он как бы козел отпущения. Такой взгляд погубил теорию, Фейербаха, и от нее отвернулись очедь многие. И взгляд этот ошибочен даже для времени Фейербаха. В наши же дни и закон, и суд определяет наказание, всегда соображаясь с личностью преступника. Для этого судье и даровано право на широкий выбор кары, а не указывается в законе какое-нибудь строго определенное взыскание. В голландском кодексе, напр., за умышленное убийство положено заключение в тюрьме на срок не свыше 15 летъ, а ниже — хоть несколько дней. Там, значитъ, суд можетъ приговорить одного убийцу к 10-летнему, положим, заключению, а другого — к месячному. Все будет зависеть от того, каков человек. И этот человек не приносится, стало быть, в жертву обществу, как то выходило по теории Фейербаха.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-20