Распечатать

<На главную страницу портала>
<На главную страницу библиотеки>



Таганцев Н.С. Уголовное право (Общая часть). Часть 2. По изданию 1902 года. Allpravo.ru. - 2003.



265. Влияние совокупности на ответственность / Таганцев Н.С. Уголовное право (Общая часть). Часть 2. По изданию 1902 года. Allpravo.ru. - 2003.


265. Какое же влияние может иметь совокупность преступных деяний на ответственность виновного?

Конечно, простейшее решение вопроса может быть таково, что так как каждое преступное деяние подлежит определенному за него наказанию, то, если виновный учинил несколько деяний, он подлежит сумме всех наказаний, следующих за его деяния (quot delicta, tot poenae[1]). Теоретически эта система сложения (Kumulationsprinip), конечно, осуществима, так как она предполагает только постановление относительно каждого отдельного деяния отдельного приговора и затем последовательное исполнение этих приговоров, но она вызывает сильные возражения с точки зрения ее практической осуществимости и целесообразности.

Всякое наказание поражает известное благо преступника, и притом или всецело, или в известном объеме; очевидно, что наказания, всецело поражающие известное благо, физически не могут быть слагаемы. Если подсудимый приговорен за каждое из учиненных им злодеяний к смертной казни, то, кроме первого, все прочие приговоры придется выполнять над трупом; такой же характер имеют наказания лишением прав, бессрочным лишением свободы и т. д. Едва ли здравый смысл и народная совесть помирятся с приговором, по которому виновный подлежал бы каторге без срока и еще на 8 лет[2]? Более возможным является применение этой системы к наказаниям, поражающим известное благо не полностью, а в известной части, но и там она в конце концов приведет к несообразностям. В судебной практике неоднократно встречаются примеры судимости воров за учинение 10 или 15 квалифицированных краж; если мы положим среднюю меру наказания за каждую кражу три года, то мы получим при системе сложения наказание в 30 или 45 лет, т. е. даже для преступника двадцати лет — наказание, превышающее среднюю продолжительность жизни и обращающее, таким образом, срочное наказание в пожизненное. Мы не должны забывать, что тяжесть наказания лишением свободы возрастает, по мере увеличения его продолжительности, далеко не в арифметической прогрессии: год тюремного заключения по своей тяжести вовсе не равен четырем трехмесячным лишениям свободы, отбываемым с известными промежутками, а содержит плюс, и притом весьма значительный. Применение системы сложения ко всем случаям стечения преступных деяний приведет к ничем не оправдываемой жестокости и несправедливости, ибо такое сложение противоречит целесообразности наказания[3].

С иного рода недостатком является противоположная система наказуемости совокупности преступлений — так называемая система поглощения (АЬ-sorbtionsprincip), построенная на начале: семь бед — один ответ, poena major ab-sorbet minorem[4], так что учинивший несколько преступных деяний отвечает всегда только за тягчайшее из них.

Упрощая значительно процедуру, делая излишним расследование маловажных деяний в случае признания подсудимого виновным в каком-либо более тяжком преступлении, эта система представляет некоторым практические удобства, но зато она допускает сильные возражения по существу. Почему убийца, виновный, сверх сего, в воровстве, изнасиловании, остается безответственным за все последние деяния? Да и можно ли, с точки зрения общественной безопасности, лицу, учинившему тяжкое злодеяние, дать как бы открытый лист на совершение каких бы то ни было преступных деяний низшего порядка? Конечно, если за важнейшее деяние назначается смертная казнь, бессрочная каторга, то оправдание системы поглощения лежит в самой природе этих наказаний, о невозможности подвергнуть такое лицо какому-либо иному наказанию; но этого нельзя сказать относительно случаев назначения срочного лишения свободы, денежного взыскания, и чем незначительнее сравнительно будет наказание, определенное за важнейшее деяние, тем с большей очевидностью выступят и недостатки этой системы[5].

Недостаточность принципа поглощения представится еще нагляднее, если мы вспомним то значение, которое придает современное право различию преступников случайных и преступников привычки.

Конечно, мы можем представить себе такое стечение обстоятельств, в силу коего известное лицо впадает снова в преступление почти против своего желания, когда вновь учиненное не имеет никакой внутренней связи с предшедшим; но нельзя не прибавить, что подобные случаи составляют исключение. По большей части многократность свидетельствует об укоренелости преступных наклонностей, о порочности стремлений лица, о силе привычки, опасной для общества, причем таковым доказательством может служить не только совокупность однородных, но иногда и разнородных деяний. Жизненный опыт свидетельствует нам, что преступники по профессии по большей части специализируют свою преступную деятельность: карманник редко переходит к краже со взломом, еще реже к насилию; одни специалисты — по краже с чердаков, другие— из дворницких, третьи — из лавок; одни направляют свою преступную деятельность на похищение домашних птиц, другие занимаются конокрадством[6]. Но то же изучение мира преступников указывает и на другие типы, указывает завсегдатаев преступления, с одинаковой готовностью идущих и на кражу, и на разбой, и на убийство, переходящих от изнасилования к убийству, от поджога к грабежу. Может ли государство, только в интересах процессуальных, наказывать таких лиц так же, как и преступников случайных, только за тягчайшее деяние? Не представляется ли вполне целесообразным, ввиду повторной деятельности субъекта, возвысить или даже изменить тягчайшее из наказаний?

В силу этого как в доктрине, так и в кодексах появились смешанные системы, и притом двух порядков: одни, выходя из начала поглощения, допускают, однако, усиление важнейшего наказания ввиду других деяний, учиненных виновным[7], в особенности если эта многократность посягательств указывает на преступную привычку; другие, выходя из системы сложения, допускают более или менее значительное смягчение полученного при сложении общего наказания[8]. Кроме того, многие кодексы принимают одновременно обе системы — по соотношению с важностью стекающихся деяний и характером назначенных за них наказаний.

Значительное разнообразие относительно наказуемости совокупности представляют и современные законодательства, как это можно видеть из обзора важнейших из них[9].

Во французском праве постановления о совокупности содержатся в Уставе уголовного судопроизводства[10]. Вторая часть ст. 365 постановляет, что в случае стечения нескольких преступлений или проступков назначается наказание наиболее тяжкое[11]; при этом ст. 379 прибавляет, что если сведения о другом преступном деянии будут обнаружены во время суда, то следствие и судебное производство по последнему делу возбуждается лишь в том случае, когда оно может повлечь более тяжкое наказание или когда по этому делу окажутся новые соучастники.

По разъяснению французского кассационного суда[12] принцип поглощения не распространяется на полицейские нарушения, к коим, ввиду незначительности полагаемых за них взысканий, применяется принцип сложения; равным образом принцип сложения применяется к нарушениям лесным, таможенным и вообще фискальным (кроме тех случаев, где за них полагается тюрьма), так как назначаемое за них денежное взыскание служит вознаграждением казны за убытки, и, наконец, к некоторым нарушениям, особо указанным в code penal или в специальных законах[13]. Поглощение не распространяется также на дополнительные взыскания, которые применяются и в том случае, когда они полагаются за деяния, коих главное наказание подлежит поглощению[14].

Бельгийский кодекс (ст. 58-65 и Закон 26 декабря 1881 г.) принимает смешанную систему: при стечении нарушений, общих или фискальных, сложение; при стечении проступков или проступков и нарушений—сложение, но с тем, чтобы назначенное наказание не превышало двойного maximum'a тягчайшего наказания; при стечении преступления с простурком и нарушениями — систему поглощения и при стечении преступлений — высшее наказание, но с правом суда, если это наказание будет срочным лишением свободы, возвысить maximum на пять лет[15].

Система Германского уложения (§ 73-79) представляется весьма сложной[16]. Она построена на том начале, что при определении ответственности по совокупности виновный должен подлежать одному общему наказанию (Gesammtstrafe), в котором бы находила соответственное выражение каждая отдельная виновность и которое в то же время не заключало бы в себе чрезмерной жестокости, свойственной системе сложения.

Применение этого общего наказания находит, однако, свое полное выражение только при совокупности деяний, угрожаемых срочным лишением свободы. Тогда суд выбирает тягчайшее из следующих виновному наказаний: при разнородных— тягчайшее по роду, при однородных — тягчайшее по продолжительности, и к нему присоединяет прочие наказания, но с тем, чтобы такое составное наказание не превышало сумму отдельных наказаний и, сверх того, чтобы оно не превышало при Zuchthaus'e и крепости 15 лет, а при тюрьме— 10.

Но из этого правила допускается ряд изъятий. Так, если стекаются наказания тюрьмой и крепостью, то каждое отбывается отдельно, но с тем, чтобы общая продолжительность не превышала 15 лет; точно так же арест отбывается отдельно, но если арест назначается за несколько деяний, то общий срок его не должен превышать трех месяцев. Денежные взыскания во всяком случае назначаются полностью, к каким бы наказаниям они ни присоединялись. В случае стечения смертной казни или бессрочных наказаний между собою или друг с другом, или с какими-либо иными наказаниями также применяется система сложения, т. е. суд приговаривает к сумме взысканий, но за физической невыполнимостью соединения наказаний в действительности осуществляется только тягчайшее[17].

Кроме того, в специальных законах, в особенности в постановлениях о фискальных нарушениях, содержатся весьма разнообразные правила о совокупности[18].

Правила о совокупности по Германскому уложению применяются не только тогда, когда все деяния рассматриваются судом одновременно, но, согласно § 79 Уложения и § 492 и 494 Устава уголовного судопроизводства, и в том случае, когда, прежде чем назначенное подсудимому наказание будет отбыто, погашено давностью или прощено, виновный снова будет осужден за преступное деяние, учиненное до первого осуждения. При этом последний суд назначает общее наказание за все деяния — как прежде судимые, так и вновь рассматриваемое; суд принимает в расчет все отбытые наказания и постановляет как бы дополняющее наказание или же оставляет в силе прежнее наказание, если им уже исчерпывалось наказание, которое может быть назначено по совокупности. По разъяснению Reichsgericht'a, в тех случаях, когда все наказания, подлежащие объединению по совокупности, назначены отдельными судами, возможно особое производство только в видах определения общего наказания: оно возлагается на суд, которому подсудно важнейшее, а при однородности— позднейшее учиненное деяние. Но правила о совокупности не применяются, а виновный подлежит обыкновенному наказанию, если позднейшее преступление было обнаружено после отбытия прежде назначенного наказания[19].

Наш Свод законов ограничивался весьма кратким положением (ст. 134 по изд. 1842 г.), что стечение преступлений увеличивает вину преступника, но как и в каких размерах, закон не упоминал. Редакторы Уложения пополнили этот недостаток и приняли систему весьма простую, но оказавшуюся весьма скоро практически непригодной. Ст. 150 Уложения издания 1845 г. постановляла: в случае совокупности... суд, упомянув в своем определении о всех наказаниях, следующих за каждое из сих преступлений, приговаривает виновного к тягчайшему из сих наказаний, и в самой высшей оного мере (по проекту предполагалось иначе — и сверх того увеличивает меру оного).

Последняя прибавка, ввиду обязательности назначения высшей меры, приводила при стечении тяжких преступлений с маловажными к такой суровости, которая превышала даже систему сложения. Если за одно деяние назначалась каторга от 12 до 15 лет, а за другое — тюрьма от 4 до 8 месяцев, то суд обязательно назначал каторгу на 15 лет, хотя бы, по обстоятельствам дела, он полагал назначить за первое деяние только 12 лет каторги, а за второе — 4 месяца тюрьмы, так что три года каторги назначались, в сущности, за такое деяние, которое в высшем своем объеме наказывалось восьмимесячной тюрьмой.

Практика не замедлила представить случаи, с наглядностью свидетельствовавшие о недостатках системы, и Высочайше утвержденным мнением Государственного Совета 11 марта 1857 г. введена была новая система, сохранявшая свою силу до Закона 3 февраля 1892 г.

На основании Закона 1857 г. (ст. 152 Уложения по изд. 1866 и 1885 гг.) все наказания были разделены на 4 группы по объему сопровождающих их поражений в правах, а именно: 1-я группа — соединенные с лишением всех прав состояния; 2-я — соединенные с лишением всех особенных прав и преимуществ, относя сюда и тюрьму для привилегированных лиц за деяния, указанные в примечании к п. V ст. 30 Уложения; 3-я — соединенные с лишением некоторых прав и 4-я группа — не соединенные с поражением в правах.

При стечении преступлений эти группы могли комбинироваться двояким порядком: или стекались 1) наказания, принадлежащие к разным группам, или 2) наказания одной и той же группы; сообразно с этим Закон 1857 г. установил и двоякую систему влияния совокупности на ответственность.

В первом случае, когда стекались наказания разных групп (пп. 2, 4 и 6 ст. 152), суд приговаривал виновного только к наказанию, назначенному за тягчайшее из учиненных им деяний, или, как говорил закон, которому он подвергся бы,— если бы был изобличен в одном деянии, влекущем за собою наиболее тяжкое наказание. Таким образом, в случаях стечения, этого рода принималась, безусловно, система поглощения, причем тягчайшим наказанием всегда почиталось наказание более тяжкое по роду, безотносительно к его продолжительности; поэтому заключение в тюрьме на время от 2 до 4 месяцев с лишением особенных прав (4-я степ. ст. 33) должно было признаваться тяжелее заключения в крепости на 4 года (1-я степ. ст. 34) или заключения в тюрьме же на 2 года, но без лишения прав (1-я степ. ст. 36).

В случаях стечения1 второго рода, т. е. когда стекались два или более наказаний одной и той же группы (пп. 1, 3, 5, 7 и 8 ст. 152), Закон 1857 г. сохранил систему Уложения 1845 г.: виновный подвергался всегда тягчайшему наказанию, и в самой высшей оного мере. По Закону 1857 г. это положение распространялось на все случаи стечения этого порядка; но после согласования Уложения с Уставом о наказаниях был изменен пункт 7, говоривший о стечении наказаний, не соединенных с поражением прав; в этом случае суд, хотя и определял также тягчайшее наказание, но для него не было обязательно назначение этого наказания в высшей мере, а совокупность считалась лишь обстоятельством, увеличивающим вину. При стечении второго рода самоё определение тягчайшего наказания делалось двояко: если стекшиеся наказания были однородны, то сравнительная их тяжесть определялась их продолжительностью, а если они были разнородны, то сравнительною важностью их рода, безотносительно к их продолжительности. Таким образом: 1) при стечении наказаний уголовных (п. 1 ст. 152), т. е. смертной казни, каторги и ссылки на поселение, сравнительная важность определялась порядком этих наказаний по ст. 17; 2) при стечении наказаний, соединенных с лишением особенных прав (п. 3 ст. 152), т. е. ссылки на житье, арестантских отделений, тюрьмы, заменившей рабочий дом, и тюрьмы для привилегированных за деяния, указанные в прим. к п. V ст. 30,— порядком этих наказаний по ст. 30[20]; 3) при стечении наказаний, соединенных с лишением некоторых прав (п. 5 ст. 152), т. е. крепости и тюрьмы, заменившей смирительный дом, более тяжким должна была быть почитаема крепость, но 4) при стечении наказаний, не соединенных с поражением прав (пп. 7 и 8 ст. 152), т. е. крепости, тюрьмы, ареста, выговора и денежных взысканий, после изменения редакции пункта 7 по Закону 27 декабря 1865 г., сравнительная строгость наказания определялась в каждом случае самим судом, с тем только ограничением, что тюрьма почиталась всегда более строгим наказанием, чем арест или денежная пеня.

Тягчайшее наказание при стечении второго рода, как говорил закон, всегда назначалось в высшей оного мере, понимая под словом «мера» не высший предел этого рода наказания, а высший предел наказания, назначенного за тягчайшее деяние. Таким образом, если за одно деяние назначалась каторга по 5-й степени ст. 19, а за другое ссылка на поселение, то виновный наказывался, ввиду п. 1 ст. 152, не каторгой без срока, как высшей мерой каторги, а каторгой на 10 лет, как высшей мерой 5-й степени ст. 19. Затруднения увеличивались, когда за тягчайшее деяние закон назначал несколько степеней одного рода, и притом или т1рямо указывая на это и угрожая, например, каторгой по 4-й или 5-й степени ст. 19, или же скрывая такую форму санкции прямым указанием числовых пределов, например, угрожая за известное деяние каторгой от 8 до 12 лет. Таким образом, если, положим, кто-либо был признан виновным в убийстве в запальчивости, по ч. 2 ст. 1455, за которое закон угрожал каторгой на время от 8 до 12 лет или от 4 до 8 лет (т. е. по 7, 6, 5-й и 4, 3-й степ. ст. 19) и поселением, причем суд полагал назначить, по обстоятельствам дела, подсудимому за убийство 5 лет каторги, и в поджоге необитаемой лавки, по ч. 2 ст. 1609, за который суд полагал назначить 4 года каторги, то ввиду совокупности, по силе п. 1 ст. 152, должен ли был суд назначить 6 лет, как высшую меру 7-й степени, или же 8 лет, как высшую меру второго из указанных в ст. 1455 наказаний, или же 12 лет, как высшую меру каторги, назначенной вообще за это деяние в законе?

Закон 1857 г., говоря о стечении разных групп наказаний, везде имел в виду простейший случай, когда стекались одно наказание высшей группы с одним из наказаний низших групп, но он не касался сложных случаев, когда в одной из групп или в каждой группе будет несколько наказаний: одно наказание высшей группы и несколько низших одной или разных групп; несколько наказаний высшей и одно низшее; несколько высших и несколько низших. Если осложнялись низшие наказания, то это не представляло практических затруднений благодаря применявшейся в этих случаях системе поглощения, причем, если бы приговор о том деянии, по коему назначено тягчайшее наказание, был бы кассирован, то суд дополнительным приговором постановил бы для всех прочих деяний наказание по совокупности. Но затруднение увеличивалось, если в данном случае встречалось несколько наказаний важнейшей группы.

Система ответственности за совокупность, усвоенная Законом 1857 г., подверглась существенному изменению по Закону 3 февраля 1892 г. Как указано в «Журнале департаментов Государственного Совета» от 12 апреля 1891 г., «содержание действующих правил о совокупности едва ли вполне соответствует требованиям уголовного правосудия, так как при стечении однородных преступных деяний наказание может быть увеличено только в мере, но не в степени, а при разнородных допускается полная безнаказанность менее важных преступлений при более важных».

Ввиду этого новый закон, в отмену только что изложенных правил о совокупности, принял следующую систему.

Суд, определив в своем приговоре наказание за каждое деяние, приговаривает виновного к тягчайшему из назначенных ему наказаний. Если при этом суд приговорил к наказаниям одного и того же рода или хотя и к разнородным, но если низшее по роду наказание определено на срок равный или более продолжительный, нежели высшее, то суд мог увеличить тягчайшее наказание на одну степень с соблюдением правила, указанного в ст. 150 Уложения.

Но это усиление не допускалось в случае совокупности преступных деяний, влекущих наказание ниже тюремного заключения (пп. VI и VII ст. 30); тогда суд определял виновному то из наказаний, которое он признавал более строгим. При стечении же денежных взысканий суд приговаривал виновного не к сумме, а к наибольшему по количеству взысканию. При этом во всех последних случаях совокупность считалась обстоятельством, усиливающим вину.

Как и по Закону 1857 г., наказание считалось тягчайшим, при разнородности их, по тому порядку, в котором они были расположены в ст. 17 и 30, а при однородности— по продолжительности сроков.

Возвышение в степени по Закону 1892 г. было не обязательно для судьи, а суду предоставлено только право на возвышение в зависимости от соотношения важнейшего и других наказаний. При стечении однородных наказаний при таком возвышении допускался переход, в случае неимения соответственных степеней, к следующему роду или же продление высшего срока по ст. 150 Уложения. Усиление, конечно, было недопустимо при назначении высшим наказанием смертной казни; при назначении же таковым каторги без срока могло быть только продлено время пребывания в отряде испытуемых, а при назначении ссылки на житье в Сибирь — срок воспрещения отлучки из места жительства.

Это усиление наказания могло иметь место только на окончательном определении наказания за отдельные деяния; поэтому суд, перейдя, ввиду совокупности, к высшей степени и выбрав в ней по своему усмотрению известную меру, не мог уже затем изменять избранное наказание по каким-либо другим обстоятельствам, сопровождавшим то или другое преступное деяние.

Точно так же и в случае применения 2-й части ст. 152 по Закону 1892 г. (п. 7 прежней редакции) суд должен был сначала точно установить размер тягчайшего денежного наказания, а затем, ввиду совокупности, мог возвысить его размер; при этом, ввиду общей системы нового закона, и при этом усилении суд не мог назначить наказания, превышающего сумму отдельных взысканий.

При применении правил о совокупности как по Закону 1857 г., так и по Закону 1892 г., определение принадлежности преступного деяния к одной из основных групп, а равно и признание того или другого из учиненных виновным преступных деяний важнейшим, должно быть основываемо не на размерах наказания, назначенного в законе за судимое деяние, а на размерах наказания, которое, по мнению суда, должно быть назначено за это деяние в данном случае. Поэтому суд должен прежде всего определить в точности размер наказания, следующего подсудимому за каждое из учиненных им деяний, и только затем приступить к определению их сравнительной важности ввиду применения правил о совокупности[21].

По этим же основаниям разрешался по нашему праву и вопрос о совместном применении правил о совокупности и об уменьшении наказания в порядке ст. 774 и 828 Устава уголовного судопроизводства. Смягчающие обстоятельства относятся к отдельным деяниям и влияют только на ответственность, назначаемую судом за каждое из них, а применение правил о совокупности могло иметь место только по определении наказания за каждое деяние и основывалось на размерах ответственности, уже определенной судом за каждое из деяний.

Составители Устава о наказаниях значительно отступили от системы Закона 1857 г. По ст. 16 Устава судом всегда применялась система поглощения, т. е. назначалось тягчайшее наказание, но при этом закон, хотя и не обязывал судью, ввиду совокупности, непременно возвышать наказание, но указывал, что совокупность считается во всяком случае обстоятельством, увеличивающим вину; поэтому суд мог, как неоднократно разъяснял Правительствующий Сенат, возвышать меру тягчайшего наказания по своему усмотрению так же, как и при других увеличивающих обстоятельствах, указанных в ст. 14, но не был обязан непременно назначать наказание в высшей мере; суд при наличности совокупности не мог только назначить низшую меру наказания (68/244, Ермакова; 69/367, Пономаревой). Закон 1892 г. по существу не изменил систему Устава о наказаниях, но он дополнил только ст. 16 определением понятия совокупности, а равно и указанием на обязанность судьи определять наказание за каждое судимое им деяние прежде назначения ответственности по совокупности.

Но и со всеми этими дополнениями постановления ст. 152 представлялись неполными, так как в них говорилось только об общих главных наказаниях[22]. Поэтому оставались неразрешенными законом вопросы о применении правил о совокупности к наказаниям дополнительным, и притом как к однородным, как, например, лишение всех прав и лишение всех особенных прав, так и к разнородным, как, например, лишение отдельных прав, конфискация и др. указанные в ст. 58 взыскания. Нельзя же было по системе поглощения оставлять у преступника фальшивые ассигнации, не ломать неправильно выстроенного и т. п.

Еще более трудным представлялся второй вопрос — о применении ст. 152 к наказаниям особенным, исчисленным в ст. 65 Уложения. С одной стороны, эти взыскания являлись, несомненно, карательными мерами, имеющими все свойства уголовных наказаний, а потому и подходящими под действие ст. 152, а с другой — большинство этих взысканий, независимо от карательного их свойства, имели особое назначение — ограждать интересы государственной службы, и, сверх того, многие из них назначались не в судебном, а в административном порядке.

Наконец, третий вопрос возникал относительно общих исключительных наказаний. Очевидно, что поскольку в этих взысканиях заключаются последствия, например, гражданского характера, как обязанность обеспечить мать и ребенка по ст. 994, недействительность духовного завещания по ст. 1472, лишение права наследовать в имуществе родителей по ст. 1566 и т. д., то эти последствия не могли быть поглощаемы другими наказаниями, назначаемыми по совокупности; но поскольку в них заключался общий чисто карательный элемент, они должны были быть подводимы под действие ст. 152. Таким образом, лицо, обвиняемое в участии в поединке и в сопротивлении властям или в подлоге, подлежало ответственности с применением общих правил о совокупности. На обязанности суда в этих случаях, как разъяснил Сенат в решении по делу Иванова (1868 г., №46), лежало выяснение сравнительной важности этих преступлений и других, учиненных виновным, и определение наказания, назначаемого за тягчайшее из них. При этом и в случаях сего рода суд должен обращать главное внимание на объем назначаемых за эти деяния правопоражений.

Действующее Уложение различает два вида совокупности — простую и квалифицированную, проявляющую привычку к преступному деянию, или ремесло.

При простой совокупности закон принимает два начала: 1) систему полного поглощения в тех случаях, когда за одно деяние назначены каторга или исправительный дом, а за другое — денежная пеня, арест или заключение в крепость не свыше 1 года; 2) применение тягчайшего из наказаний, определенных за отдельные деяния судом, но с предоставлением суду права, именно ввиду совокупности, возвышать это наказание до высшего предела наказания, определенного в законе за это деяние,— во всех прочих случаях.

При этом, во-первых, такое усиление не обязательно для суда, а он может пользоваться этим правом или ввиду количественного значения учиненных виновным деяний, когда, например, обвиняемый судится за 10 или 15, хотя бы и незначительных, проступков, или же. ввиду важности, хотя бы и немногих учиненных им деяний — нескольких тяжких случаев убийства, поджога; во-вторых, такое усиление не применимо, если суд и помимо совокупности назначил виновному высший предел наказания, положенного в законе за тягчайшее деяние, или же когда тягчайшим наказанием будет наказание неделимое, а потому и не допускающее отягчения; к таким наказаниям должны быть отнесены: смертная казнь, каторга без срока и поселение. По отношению к последним при простой совокупности всегда применяется начало поглощения.

Кроме того, при этом возвышении наказания суд не может превысить суммы наказаний, следующих за все учиненные им деяния, и при дробимости наказаний обязан соблюдать правила, изложенные в ст. 22[23] относительно делимости отдельных наказаний, с тем, однако, что каторга может быть делима не только по полугодиям, но и по четвертям года.

Лишение прав и другие дополнительные наказания, назначаемые за отдельные деяния подсудимого, судимые по совокупности, присоединяются к тягчайшему наказанию, если, конечно, они по существу не поглощаются друг другом или дополнительными взысканиями, следующими за главным наказанием.

Если за одно из деяний, подлежащих, по правилам о совокупности, срочному лишению свободы или денежной пене, виновный уже отбыл наказание вполне или частью, то таковое засчитывается в наказание, назначаемое по совокупности.

Сравнительная тяжесть однородных наказаний определяется их сроком и размером, а наказаний разнородных — их порядком, в ст. 2 проекта определенным; денежная пеня сравнивается с арестом, в пределах ст. 59 установленных, т. е. она может быть признана строже ареста, если срок его не превышает высшего срока ареста, заменяющего при несостоятельности виновного пеню.

При сложении и зачете наказаний устанавливается следующее соотношение: 6 месяцев каторги считаются равными 1 году исправительного дома, равными 11/2 годам тюрьмы, равными 2 годам заключения в крепости, равными 4 годам ареста. Денежная пеня сравнивается с арестом по усмотрению суда, но в пределах, установленных для замены ее арестом в случае несостоятельности. Кроме того, Государственным Советом внесено еще одно правило, не бывшее в проекте Редакционной комиссии, а именно, что при сложении заключения в крепости с заключением в тюрьме всегда назначается заключение в тюрьме, но с соответственным удлинением срока сего заключения.

Более широкое право усиления наказания предоставлено суду в случае квалифицированной совокупности, т. е. при наличности следующих условий: когда подсудимый признан виновным в нескольких тождественных или однородных преступных деяниях, т. е. относящихся к одной и той же группе преступных деяний, и если притом суд признает, что. это множество предъявленных к виновному обвинений свидетельствует, что у него установилась привычка к преступной деятельности или что он обратил ее в промысел. Причем если подобные дела рассматриваются с участием присяжных заседателей, то утверждение наличности привычки принадлежит им и о сем должен быть предлагаем особый вопрос.

В этих случаях суду предоставляется: 1) назначение, с соблюдением вышеуказанных правил, тягчайшего наказания в высшей мере; 2) возвышение наказания до предельного высшего срока этого рода наказания, т. е. для каторги — до 15 лет, для исправительного дома — до 6 лет и т. д., или 3) переход и за этот предел и право продлить срок при аресте до 1 года: при тюрьме — до 2 лет, при исправительном доме и заключении в крепость — до 8 лет и при каторге — до 20 лет, соблюдая условие, ст. 22 установленное. Конечно, при наказаниях бессрочных это отягчение невозможно, и взамен его предположено другое, а именно: для каторги без срока — запрещение перевода с каторги на поселение ранее истечения 20 лет. Относительно денежных взысканий усиление заключается в присоединении к пене ареста на срок не свыше одного месяца.

Значительные отступления от системы Закона 1892 г. и действующего Уложения содержат некоторые специальные узаконения, относящиеся преимущественно к нарушениям Уставов казенных управлений.

При совокупности проступков, влекущих денежное взыскание, суд по общему правилу приговаривает виновного не к сумме оных, а к наибольшему по количеству взысканию. Очевидно, это правило относится только ко взысканиям, налагаемым в виде наказания, но не распространяется на взыскания, налагаемые в виде вознаграждения за вред и убытки, так как, по силе законов гражданских, всякий потерпевший имеет неотъемлемое гражданское право на возмещение вреда и вознаграждение одного из потерпевших не может погасить прав другого.

Но затем возбуждается вопрос относительно тех взысканий, которые являются одновременно и вознаграждением убытков, и наказанием, как, например, взыскания за нарушения Уставов казенных управлений. Особенность случаев этого рода была признана и составителями Судебных уставов, которые нашли, что нет возможности распространять правила о совокупности на такие случаи, в которых денежные взыскания, стекающиеся с другими наказаниями, составляют не только штраф, но и вознаграждение казны.

Поэтому на основании ст. 1126 Устава уголовного судопроизводства и Узаконений 15 мая 1867 г., 15 марта 1874 г. и 4 апреля и 12 декабря 1874 г. было постановлено, что правила ст. 152 Уложения и ст. 16 Устава о наказаниях не распространяются на случаи совокупности каких-либо преступных деяний: 1) с посягательствами против Уставов казенных управлений[24] и 2) с самовольной порубкой, похищением или иным повреждением частных лесов, в том отношении, что денежные взыскания, назначаемые за эти нарушения в порядке судебном или административном не покрываются наказаниями за другие проступки.

Эти правила относились только к перечисленным нарушениям и не распространялись на нарушения других уставов, как, например, Устав о повинностях, торговле и промышленности (71/1530, Ступалова), горного (95/25 Общего собрания); даже, как разъяснил Сенат (71/5111, Полякова), действие их не могло быть распространяемо на те, например, нарушения Устава питейного, которые относились не к нарушениям интересов казны, а к проступкам против порядка и благочиния. По отношению же к нарушениям Лесного устава, по букве закона, система сложения могла быть применяема только к порубкам в частных лесах, но Правительствующий Сенат в решении 1887 г., №1, распространил то же правило и на порубки в лесах казенных.

Во всяком случае, это правило относилось только к денежным взысканиям; при назначении же за подобные нарушения других наказаний к ним применялись общие правила о совокупности.

Равным образом все эти узаконения говорили только о случаях стечения помянутых нарушений с другими, но вовсе не касались случаев совокупности их между собою. Правительствующий Сенат в целом ряде своих решений[25], исходя из того соображения, что правило, выраженное в примеч. 1 к ст. 152 как исключительное, не может быть толкуемо распространительно, признал, что при стечении нескольких нарушений казенных уставов применяется общее правило п. 8 ст. 152, т. е. назначается одно только высшее взыскание, хотя нельзя не прибавить, что такое строго ограничительное толкование возбуждало значительные сомнения ввиду особенного характера этих взысканий.

Эти сомнения были устранены Законом 28 мая 1883 г. На основании сего закона в ст. 999 Устава акцизного, изд. 1893 г., указано, что назначаемым за нарушения устава денежным взысканиям и конфискации, а также уплате акциза и цены патента виновный подвергается особо за каждое нарушение, если только он не понес за него наказание или если оно не покрыто давностью; что, равным образом, закрытие заводов и заведений применяется особо за каждое нарушение, за которое оно установлено, и что виновные, нарушившие, сверх сего, Постановления о торговле или Правила уставов таможенных и о табачном сборе или Правила об акцизе с сахара, подвергаются ответственности независимо от взысканий, установленных за сии последние нарушения. Подобные же правила помещены в Уставе табачном (ст. 1073), в Правилах об акцизе с осветительных нефтяных масел (ст. 1113) и Правилах об акцизе с зажигательных спичек (ст. 1128).

Наконец, Закон 21 марта 1888 г. (вошедший в примеч. 3 к ст. 152) применил подобное же начало к лесным нарушениям, распространив его действие на нарушения как в частных, так и в казенных лесах, но ограничив сложение взысканий только суммами, следующими в пользу казны или частных владельцев (ст. 1581 и 168 Устава о наказаниях), и не распространяя его на штрафы, налагаемые на общем основании и подлежащие действию п. 8 ст. 152. Посему и ввиду изменения правил об ответственности за порубки и различия между назначаемыми за них денежными взысканиями и вознаграждением, по силе ст. 168 и 1581, владельца, Правительствующий Сенат в решении 90/26, Максимова, признал, что правило 1-го примечания к ст. 16 Устава о наказаниях и ст. 152 Уложения и по цели, с которой оно было издано, и по самому существу своему могло относиться лишь к тем денежным взысканиям за лесные нарушения, которые во время издания его были определены в ст. 155 и след. Устава о наказаниях и, нося на себе двойственный характер — и штрафа, и вознаграждения, обращались нераздельно и исключительно в пользу лесовладельца; с изданием же в 1888 г. 3-го примеч. к ст. 16 не представляется более оснований подводить под это правило такие чисто карательные взыскания, которые не поступают в пользу лесовладельцев, а обращаются в капитал на устройство мест заключения.

Все эти примечания сохранили свою силу и после Закона 1892 года.

Засим, хотя в действующем Уложении и нет примечания, соответствующего примечанию 1-му, но правила вышеизложенные сохранили свою силу и ныне по отношению к нарушениям Уставов казенных управлений ввиду ст. 5 Уложения, указывающей, что действие Уложения не распространяется на деяния, предусмотренные в Уставах казенных управлений, в пределах, сими уставами установленных, а к числу таких специальных правил относится и Постановление о сложении взысканий за нарушения Уставов казенных управлений. По отношению же к Уставу лесному это вытекает из самих правил о совокупности, так как взыскания в пользу лесовладельцев относятся к числу тех дополнительных взысканий, которые налагаются за всякое посягательство отдельно.

Воинский устав 1868 г. принял систему Уложения и ничего не говорил о совокупности, но при пересмотре Устава в 1874 г. система Уложения была сохранена только для случаев совокупности общих преступлений; при совокупности же воинских преступлений, из которых за каждое назначено два или несколько родов наказаний, или две или несколько степеней одного рода, предоставлено право суду избирать за каждое деяние то наказание, которое он признает соответственным, а засим назначить строжайшее из выбранных, т. е. сколько можно понять это многосложное и неудачно редактированное постановление, по Воинскому уставу всегда применяется система поглощения. Затем, ст. 87 указывает, что при совокупности воинских и общих преступлений суд по отношению к воинским преступлениям руководствуется ст. 86, а по отношению к общим— ст. 152.



[1] Каков поступок, таково наказание (лат.).

[2] С известной последовательностью эта система проводилась еще в Баварском уложении 1813 г., а из современных законодательств — в английском. Из криминалистов за эту систему высказался Фейербах, Lehrbuch, § 129 и 130, допускавший ее ограничение только физической невозможностью сложения. Того же воззрения держатся Савиньи, Грольман, Ма-рецоль, Гефтер. Обстоятельные возражения против этой системы у Rosenblatt'a, H. Meyer, Lehrbuch, § 63.

[3] За начало поглощения высказываются Карминьяни, Ф. Эли и другие, преимущественно французские криминалисты. Ср. Thiry, № 267.

[4] Наибольшее наказание поглощает меньшее (лат.).

[5] Особенно часто встречается такая специализация в больших городах; ср. Joly, Le Crime.

[6] За это воззрение высказываются Krug, lohn, Berner; lohn защищает это положение на том основании, что при совокупности повторяется только объективная сторона, а субъективная остается та же. Ср. Сергеевский.

[7] Одним из первых защитников этого, так называемого juristischecumulationsprincip [система совокупных уголовных деяний (нем.)] был Кестлин, из новых писателей его защищают Гейб, Гейер, Розенблатт.

[8] Ср. обзор постановлений о совокупности в европейских законодательствах у Rosenblatt, в. с., стр. 79 и след.

[9] Подробный исторический очерк французской системы у Garraud, Traite, II; Molinier. Вопрос этот как в Кодексе 1791 г., так и в законодательстве Первой империи рассматривался исключительно с точки зрения процессуальной, почему эти постановления и отнесены в Устав уголовного судопроизводства.

[10] Понятие «наиболее тяжкое» определяется согласно роду и степени наказания. Так, уголовные наказания (peines criminelles) по их роду тяжелее наказаний исправительных (реines correctionnelles), поэтому 5 лет reclusion тяжелее 10 лет тюрьмы; между относящимися к одному роду тяжесть определяется по порядку, занимаемому ими в ст. 7 и 8 code penal; на этом основании 5 лет каторги тяжелее 10 лет reclusion [лишение свободы (с принудительными работами) (нем.)]; по роду — ссылка (deportation simple) тяжелее срочных каторжных работ и т. д. Если наказания относятся к одной степени, то судьи могут назначить maximum наиболее тяжкого наказания; последнее правило соблюдается, хотя бы второе деяние судилось отдельно от первого. Ср. Garraud, № 172, 177.

[11] Кассации 7 июня 1842 г., 30 декабря 1876 г., 6 января 1876 г., 29 марта 1878 г., 27 января 1883 г. В защиту этой доктрины — Ortolan, Trebutien, Garraud; против — F. Helie.

[12] Кассации 28 января 1876 г., 14 мая 1880 г.

[13] Ср. Garraud, № 172; у него в примечании 8 приведена новейшая практика Французского кассационного суда по сему вопросу. Проект нового Французского уложения принимает систему, в общих чертах вполне сходную с бельгийской.

[14] Ср. Haus, Principes, II, № 846 и след.; Thiry, № 268 и ел. Итальянское уложение принимает весьма сложную систему, в основе коей лежит начало поглощения, но со значительным возвышением тягчайшего наказания. Голландский кодекс (§ 58 и след.) допускает сложение наказаний, но с тем чтобы сумма не превышала тягчайшее более чем на 1/3, бессрочное лишение свободы поглощает все прочие наказания, кроме дополнительных.

[15] Binding, Grundriss, § 105, указывает, что в системе Германского кодекса скрывается 7 различных теорий совокупности; вообще система Германского кодекса вызывала сильные порицания в немецкой литературе. Ср. в особенности возражения у Биндинга и Щютце; в защиту кодекса — Шварце в G. за 1882 г.

[16] Но, например, при совместном назначении смертной казни и денежного взыскания оба наказания могут быть выполнены и фактически. Ср. Olshausen, § 74, № 4 и приведенная у него практика. За такое толкование — Liszt, Binding, Schütze, H. Meyer. Напротив того, Бер-нер, Вехтер, Шварце, Гельшнер, Меркель полагают, что по самому свойству смертной казни и пожизненного заключения в подобных случаях должна быть применяема система поглощения, а не система сложения. Практическое значение подобных приговоров может обнаружиться, например, при условном освобождении приговоренных к бессрочному заключению в Zuchthaus. По официальным статистическим данным, в Германии было приговорено с 1883 по 1889 г. к смертной казни и заключению в Zuchthaus 78 человек, в том числе были приговоренные к смертной казни и пожизненному заключению, а к смертной казни и заключению в тюрьму-—23 человека; в том числе были приговоренные к нескольким неделям и даже дням тюрьмы. Также было значительное число приговоренных к пожизненному Zuchthaus'y и к срочному заключению, а равно и к денежным штрафам.

[17] Ср. указания у Liszt, Lehrbuch. Система Венгерского кодекса в основных чертах сходна с германской, но является еще более сложной, занимая в кодексе целых десять статей (§ 95-104).

[18] Тем более правила о совокупности не могут быть применяемы в том случае, если последнее преступление учинено после осуждения за прежнее, хотя бы этот приговор и не вошел еще в законную силу. Решение Reichsgericht'a 12 мая 1880 г.; Olshausen, §79, № 6.

[19] Таким образом, и ссылка на житье, назначаемая по ст. 33 Уложения, всегда должна была почитаться более тяжким наказанием, чем тюрьма, назначаемая для привилегированных за корыстные преступления.

[20] Реш. 68/771, Балакирева; 73/629, Быкова; 90/13, Кустова; поэтому избранное по совокупности наказание, как признал Сенат по первому из этих дел, ни в каком случае уже не может подлежать дальнейшему смягчению.

[21] Ср. по этому вопросу 1-е издание моих лекций, № 880.

[22] Так, если за одно деяние назначено судом 7 лет каторги, за другое — 4 года исправительного дома, за третье — 8 месяцев тюрьмы, а за четвертое — 4 месяца тюрьмы, то суд, приведя все наказания к каторге, получит: 7 лет+ 2 года + 3 мес. + 1'/2 месяца, а в сумме — 9 лет и 41/2 месяца; поэтому он не может назначить и при совокупности наказание выше этой суммы, а ввиду ст. 22, на основании коей каторга делится только полугодами, он не может назначить по совокупности наказание свыше 9 лет и 3-х месяцев, так как, назначив 9 лет, 4 месяца и 15 дней, он нарушил бы статью 22, а назначив 9*/2 лет, превысил бы сумму наказаний.

[23] Следовательно, Уставов, перечисленных в разделе VII Уложения, именно: монетного, о гербовом сборе, горного, о соли, о питейном и табачном сборах, об акцизе с сахара, таможенных.

[24] Реш. 1867 г., № 444, Тихомирова, № 549, Галахова; 1868 г. № 477, Белякова; 1869 г. № 355, Цыганова; 1870 г. № 1027, Рычкова; 1871 г. № 1776, Фельдмана; 1876 г. № 82, по делу Ботарева. Но и Сенат в некоторых решениях допускал значительные уклонения от этого толкования: 1869 г. № 652, Маркова; 1875 г. № 265, Ошлендера; 1878 г. № 67, Ладошина.

[25] В этих случаях даже отдельное, а не непрерывное выполнение назначенных наказаний не будет противоречить сущности закона, хотя и вызывает некоторые практические неудобства.



http://www.allpravo.ru/library/doc101p0/instrum106/print1029.html
"ВСЕ О ПРАВЕ" © :: Информационно-образовательный юридический портал ::
Аllpravo.Ru 2020г. По всем вопросам пишите:info@allpravo.ru
TopList