www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Уголовное право
Таганцев Н.С. Уголовное право (Общая часть). Часть 2. По изданию 1902 года. Allpravo.ru. - 2003.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
219. Исправительный дом

219. Третьим видом лишения свободы по действующему Уголовному уложению является заключение в исправительный дом, составляющее в то же время высшее наказание за второй род преступных деяний, преступлений (по проекту Редакционной комиссии — проступков).

В Уложении 1845 г. этому наказанию всего ближе соответствовал 1-й род исправительных наказаний, т. е. ссылка на житье в Сибирь или отдача в исправительные арестантские отделения, хотя, конечно, это уподобление только приблизительное, так как при сопоставлении угрозы закона за отдельные преступления оказывается, что ныне исправительным домом угрожаются такие деяния, за которые по Уложению 1845 г. назначалась ссылка на поселение, а с другой — и такие, за которые была установлена ссылка на житье в отдаленные губернии или отдача в рабочие дома.

Ссылка на житье. Ссылка на житье явилась как самостоятельное наказание в нашем праве только с изданием Уложения 1845 г., так как до того времени она не отделялась от ссылки на поселение[1]. Редакторы Проекта ввели это наказание для лиц привилегированных для того, чтобы продолжительностью этого наказания уравновесить соответственные наказания для непривилегированных, всегда соединявшиеся с телесным наказанием розгами.

Ссылка предполагалась временная — в Сибирь на срок от 5 до 20 лет, а в отдаленные губернии, кроме сибирских,— от 1 года до 5 лет; но комиссия Государственного Совета отвергла срочность ссылки, найдя, что возвращение сосланных на родину было бы сопряжено с некоторым нарушением если не безопасности общественной, то по крайней мере общественных приличий, и определила ссылку как наказание бессрочное.

Ссылка на житье разделялась на два вида: ссылку в Сибирь, соответствовавшую отдаче в арестантские отделения, и ссылку в отдаленные губернии Европейской России, соответствовавшую рабочему дому, замененному в 1889 г. тюрьмой (ст. 30, II).

Ссылка назначалась (согласно 89 ст. Уложения) для лиц привилегированных, т. е. изъятых от телесных наказаний по правам состояния[2], и всегда соединялась с лишением всех особенных прав и преимуществ.

Ссылка в Сибирь разделялась на 5 степеней, различных, во-первых, по губерниям: 1-я и 2-я степень — в губернию Иркутскую или Енисейскую, а 3-я, 4-я и 5-я — в Томскую или Тобольскую; во-вторых, по срокам заключения (при первых 4 степенях) на месте ссылки от 1.года до 4 лет. Кроме того, для ссылаемых в губернии Иркутскую и Енисейскую назначалось воспрещение переезда в другие сибирские губернии на время от 8 до 12 лет. По Закону 23 ноября 1853 г. (прил. II к ст. 70 Уложения), ввиду переполнения сибирских тюрем, назначаемое по ст. 31 заключение было заменено запрещением отлучки из места, назначенного для жительства на те же сроки. По Законам 16 июня 1884 г. и 25 июля 1885 г. временное заключение было восстановлено за растраты и другие сходные преступления, перечисленные в примечании к п. 1 ст. 30 Уложения (изд. 1885 г.), с тем чтобы оно отбывалось до ссылки в тюрьмах места осуждения.

Ссылка на житье в отдаленные губернии, кроме сибирских, по ст. 33 разделялась на 4 степени, по срокам заключения на месте ссылки, от 2 месяцев до 2 лет; но по Закону 1854 г. это заключение было заменено воспрещением всякой отлучки из мест ссылки, право же выезда из губернии, в которую виновные сосланы, им могло быть предоставлено не иначе как с Высочайшего соизволения, в общем порядке помилования. О месте ссылки ежегодно министр внутренних дел уведомлял министра юстиции, но обыкновенно такое распределение не изменялось несколько лет. В последнее время такими местностями были губернии Архангельская, Олонецкая, Пермская, а для Кавказа — Оренбургская и Астраханская. Место ссылки должно было быть каждый раз с точностью означено в приговоре (решение Общего собрания Правительствующего Сената 1885 г., № 7).

Ссылка в Сибирь или в отдаленные губернии на житье производилась на основании Особых правил (ст. 235 и след. Устава о ссыльных). Приговоренные отправлялись отдельно от других ссыльных, без оков и наручней, и если им давалась особая одежда, то без лоскутков. Имеющим средства с разрешения министра внутренних дел дозволялось переезжать в своем экипаже под надзором жандармов или конвойных. Немедленно по прибытии на место они были обязаны избрать род жизни, приписываясь в мещанство или сельское состояние, но без права участвовать в выборах. С разрешения местной власти сосланные могли, в пределах места ссылки, заниматься торговлей и промыслами по свидетельствам и билетам, но получение гильдейского свидетельства не предоставляло им купеческого звания.

Ссылка на житье, это нововведение комиссии графа Блудова, оказалась совершенно несостоятельной как по мысли, так и по исполнению. Назначаемое преимущественно за корыстные преступления, наказание это, крайне неравномерное по отношению к ссылаемым, в то. же время в высшей степени невыгодно отражалось и на тех местностях, в которые производилась ссылка. Неравномерность заключалась прежде всего в выборе местности ссылки — понятно, какое огромное различие было между ссылкой в Колу или Мезень жителя какой-либо южной губернии или передвижением, положим, в Оренбург жителя Архангельской губернии; с другой стороны', осужденный за мошенничество или кражу, хотя бы из привилегированных сословий, не мог изменить своих преступных наклонностей, привычек, образа жизни только потому, что его переселяли из одной местности в другую.

Как указано в представлении министра внутренних дел 1888 г., по удостоверению губернских начальств тех губерний, которые служили местом ссылки на житье, положение этих ссыльных, бедственное с точки зрения их личной обстановки, являлось в высшей степени вредным для этих местностей. За исключением тех ссыльных, которые располагали и в ссылке значительными денежными средствами и устраивали свою участь иногда с такими удобствами, при которых они вовсе не ощущали тяготеющего над ними наказания и право-лишения, все громадное большинство сосланных на житье, сосредоточенное в беднейших и отдаленнейших местностях Архангельской, Олонецкой, Тобольской, Томской и Енисейской губерний, было обречено, самой силой вещей и окружающей их обстановки, на полнейшее бездействие, а так как большинство этих людей подверглось суду и наказанию за преступления корыстного свойства, изобличающие в них отсутствие привычки к правильному труду, то вполне будет понятно, почему именно пьянство, азартные карточные игры, разврат и всякие неблаговидные поступки характеризовали собою жизнь этих ссыльных. Каждая местность, служившая сосредоточием ссылки на житье, настоятельно просила избавить ее от этого вида ссылки, и исполнение этих заявлений всегда сопровождало заботы правительства о поднятии общественного благосостояния в этих местностях.

На этом основании уже комиссия Министерства юстиции 1871 г., бывшая под председательством Э. В. Фриша, предположила отмену ссылки на житье[3], а затем это начало было принято в Законе 1879 г. Также весьма энергично поддерживало это предположение Министерство внутренних дел в 1888 г., причем оно предполагало упразднить это наказание, не ожидая приведения к окончанию работ по составлению нового Уложения, но его предположения не осуществились[4]. Уничтожение ссылки на житье было принято Редакционной комиссией по составлению Уголовного уложения; ж» прежде введения его в действие ссылка была отменена Законом 1900 г., и лица, подлежавшие ссылке на житье в Сибирь, должны были быть обращаемы в арестантские отделения на соответственные сроки, а в некоторых перечисленных в законе случаях — в крепости на сроки, в ст. 34 Уложения указанные, причем при замене ссылки арестантскими отделениями приговоренные должны были содержаться или в особых арестантских отделениях, или хотя и в общих, но в отдельных камерах. Ссылка же на житье в отдаленные губернии, кроме сибирских, по Закону 1900 г. была заменена помещением в тюрьмы (ст. 30, II) на соответствующие сроки.

Арестантские отделения. Прообразом этого наиболее тяжкого вида исправительных наказаний были арестантские роты военного ведомства, инженерные (25 марта 1823 г.) и морские (26 сентября 1826 г.). В 1827 г. 11 октября (№ 1455) предположено учредить такие роты во всех губернских городах, с той целью, чтобы сим доставить дешевейший способ к устройству губернских городов и к производству разных городских работ и тем уменьшить издержки пересылки арестантов в Сибирь. С 1828 г. началось учреждение этих рот в различных городах (ср. Фойницкий «Наказание»). В Своде законов 1832 г., в общем перечне наказаний работами (ст. 34), они вовсе не указаны; только в примечании к ст. 57 упомянуто, что Указами 11 октября 1827 г., 22 марта 1828 г. и 16 октября 1829 г. предположено учредить исправительные рабочие роты гражданского ведомства, проект положения коих утвержден 10 июля 1830 г. (№ 3786). В состав рот поведено обращать беглых и бродяг старше 25 лет, осужденных к ссылке в Сибирь за неважные преступления, а равно в срочную крепостную работу или в рабочие дома. Как вид крепостных работ вне Сибири упомянута отдача в инженерные роты, причем указано присуждать в роты нижнего состояния людей вместо ссылки на поселение и отдачи в солдаты, если они к военной службе не пригодны; в приговорах должно было быть указываемо, как они отсылаются— бессрочно или на срок. В Своде же 1842 г., кроме крепостных арестантских рот, прямо указаны и гражданские роты (ст. 45 по изд. 1842 г.), причем, так как в эти роты, кроме беглых, направлялись приговоренные к ссылке на поселение, то содержание в ротах по большей части назначалось бессрочное[5]. По Уложению о наказаниях арестантские роты заняли место высшего исправительного наказания и сделались срочными. По срокам они разделялись на 5 степеней от 1 года до 12 лет и, сверх того, всегда сопровождались наказанием розгами от 50 до 100 ударов. Закон 17 апреля 1863 г. отменил розги как добавочное наказание и, сверх того, уменьшил сроки заключения на 1/3, так что они назначались в следующей постепенности: от 1 до 1 1/2; от 1 1/2 до 2 1/2; от 2 1/2 до 3; от 3 до 3 1/2 и от 3 1/2 до 4 лет. По Закону же 1900 г. в тех случаях, когда отдача в арестантские отделения заменяла ссылку на поселение, сроки назначались в высших размерах, а именно: взамен 2-й степени 20 ст.— от 4 до 5 лет и взамен 1-й степени 20 ст.— от 5 до 6 лет. В 1870 г. арестантские роты перешли из ведомства Министерства путей сообщения в ведомство Министерства внутренних дел и переименованы в арестантские исправительные отделения.

В арестантские отделения (ст. 284 Устава о содержащихся под стражей, изд. 1890 г.) поступали только арестанты мужского пола (после Закона 1900 г.— привилегированные и непривилегированные) не моложе 17 и не старше 60 лет; женщины, престарелые, а равно и все не способные к работам присуждались вместо того к заключению в тюрьму[6]. Равным образом в случае отдаленности арестантских отделений или неимения в них места содержание в них заменялось заключением в тюрьму, но на самые тяжкие работы; при этом прежде при такой замене сроки удлинялись в расчете полтора года за год, но по Закону 1885 г. сроки оставались без изменений.

Арестанты разделялись на отделения преимущественно по возрастам (ст. 295)[7], причем бродяги содержались с выбритой половиной головы. Наблюдение за нравственным исправлением арестантов возлагалось на особое попечительство. Отличившиеся по поведению, прилежанию и успеху в работах, кроме бродяг, через два года после пребывания перечислялись в особый отряд исправляющихся, в коем им 10 месяцев считалось за год. Арестанты этого разряда имели особую одежду, им мог быть поручен надзор за другими; телесному наказанию они подвергались не иначе как с разрешения попечительства отделения (ст. 312 и след.); в случае дурного поведения в отряде исправляющихся арестанты обращались снова в обыкновенные арестанты. Дисциплинарными высшими наказаниями в отделениях были до Закона 1901 г.: наказание розгами до 100 ударов, бритье головы и наложение (ст. 325) оков; если же такое усиленное наказание было назначено более одного раза, то арестантам продолжался срок пребывания в отделении еще на 6 месяцев (ст. 326). При этом по Закону 10 июня 1900 г. лица, до осуждения изъятые по закону от телесных наказаний, не подлежали ни наказанию розгами, ни наложению оков или кандалов, ни бритью половины головы. По Закону же 23 мая 1901 г. взысканиями в исправительных арестантских отделениях определены: за маловажные нарушения в тюрьмах и арестантских отделениях — выговор наедине или в присутствии арестантов, лишение прав чтения, переписки, свиданий, воспрещение получать на свои средства съестные припасы и другие предметы, лишение права распоряжаться половиной-заработка — все эти последние меры взыскания на срок до 1 месяца; лишение заработка до 2 месяцев; уменьшение пищи, доходящее до содержания на хлебе и воде, на срок до 3 дней; светлый и темный карцер на срок до одной недели (последний с перерывами через три дня), а для арестантских отделений в более важных случаях — светлый и темный карцер на срок до 1 месяца, а равно для лиц, не изъятых от телесных наказаний, взамен продолжительного карцера — розги до 50 ударов. Работы производились (по Закону 1886 г.) почти на тех же общих основаниях, как и в тюрьмах, причем арестантам назначались из вырученного дохода, за отчислением стоимости материала, 3/10[8].

Арестанты выбывали или по неспособности к работам, или по истечении срока; в последнем случае за полгода до выпуска начальство доносило местному губернскому правлению для объявления обществу о принятии обратно освобождаемого арестанта (ст. 329)[9]. Если общества отказывались от принятия, то арестанты по отбытии наказания принудительно переселялись в Сибирь по тем же правилам, как и удаленные из обществ за порочное поведение. Выбывающие из арестантских рот за неспособностью к работам досиживали свой срок в тюрьмах, а затем, если не были приняты обществами, также переселялись в Сибирь (ст. 315)[10].

На основании Закона 1853 года (прил. к ст. 70, § 5) бродяги, кои по Уложению подлежали обращению в арестантские отделения, оставались там только один год, а затем (а по примечанию к ст. 281 Устава о содержащихся под стражей и примечанию к ст. 148 Устава о ссыльных, согласно Закону 1869 г., всегда прямо) или при недостатке помещений в отделениях и тюрьмах вообще, без предварительного заключения высылались в Сибирь на водворение; но, однако, бродяги-евреи отсиживали (в С.-Петербурге) назначенный им срок полностью (ср. также Циркуляры Правительствующего Сената 18 марта 1887 г. и Министерства внутренних дел 12 мая того же года)[11].

Арестанты, не принятые обществом, ссылались на тех же основаниях, как и ссыльные на житье (ст. 330 Устава о содержащихся под стражей; ст. 235 и след. Устава о ссыльных); но это положение не распространялось на водворяемых в Сибирь бродяг, которые пересылались по особым правилам Устава о ссыльных, ст. 243 и след.), а в Сибири приравнивались, хотя и не вполне, к ссыльно-поселенцам (Устав о ссыльных, ст. 148 и в особенности 580). Бродяги оставались в ведении экспедиций о ссыльных и под особым их надзором в течение полутора лет со дня поступления в место назначения; в течение 4 лет они не могли оставить сего места, а затем оставались в Сибири навсегда.

Арестанты же, пересылаемые по непринятию их обществами, распределялись (ст. 513 и след. Устава о ссыльных) по губерниям Тобольской и Томской. Там они, находясь под надзором полиции, записывались в сельское или городское сословие с причислением к обществу без согласия оного. По общему правилу переселенным навсегда воспрещалось выезжать из пределов Сибири, но на основании Закона 1865 г. тем из них, которые одобрялись в поведении и пробыли 5 лет в местах переселения, разрешалось переходить в другие общества и губернии, следовательно, и в губернии Европейской России, за исключением только тех, из которых они удалены.

Как было указано выше, число пересылаемых в Сибирь лиц из приговоренных к отдаче в арестантские отделения было весьма велико[12] и составляло самое больное место всей нашей ссылки, так как пересылаемые по непринятию обществами при краткосрочности их пребывания в Сибири и случайности самого переселения, никогда не могли быть пригодны для колонизации. По отношению же к бродягам наказание лишено было всякой репрессии и надлежащего надзора за ними, чем вполне объясняется громадный процент беглых этой категории.

Как указывало Министерство внутренних дел в 1888 г., наказание бродяг находилось в существенном противоречии со всеми современными условиями общественного быта; сравнительная безнаказанность, которой пользовались бродяги, привела к тому, что из года в год передвигались по тюрьмам тысячи людей, познавших льготы, которые они могут извлечь из устаревшего закона, с циничной откровенностью смеющихся над правосудием и лишь в весьма редких случаях изобличаемых в их действительном звании благодаря смелости и находчивости чинов тюремной администрации и полиции. Во всех пересыльных тюрьмах и на этапах эти бродяги, следующие на водворение, держали в негласном повиновении себе всю арестантскую среду, знакомя ее заранее со всеми особенностями сибирской ссылки, научали, где и как с наибольшими шансами на безнаказанность избавиться от присужденного наказания, или, как выражается ссыльный—«переменить свою участь», т. е. обратиться из каторжного в бродягу и затем в ссыльно-водворяемого. Этот вид ссыльных поистине был наиболее опасным врагом общественной безопасности и правосудия, и этот порядок отбывания наказания за бродяжество по справедливости являлся одним из главнейших оснований громадного количества побегов с каторги и с поселений на материке Азиатской России.

В 1895 г. министр внутренних дел, озабочиваясь сокращением бродяжества, признал целесообразным по соглашению с министром юстиции направлять всех способных перенести морское плавание бродяг к водворению не в Сибирь, а на остров Сахалин. Результаты этого распоряжения по указанию министра юстиции (Представление 1900 г. об отмене ссылки) оказались в высшей степени успешными. В том же самом году ежегодное число ссылаемых за бродяжество, превышавшее до того 1 тысячу человек, сразу сократилось до 401 человека, а за последние два года не превышало 300 человек.

Относительно же ссылки по непринятию обществами министры внутренних дел и юстиции в представлении в Государственный Совет высказались за полную ее отмену.

Равным образом и в 1900 г. на запрос председателя Комиссии об ограничении ссылки 63 губернатора (из 82) дали отзывы о необходимости отмены этого права обществ, рекомендуя только принятие против этих лиц некоторых предупредительных мер. Соответственно сему и министр юстиции в своем представлении в Государственный Совет высказался за безусловную отмену права обществ мещанских и крестьянских по непринятию лиц, освобождаемых из арестантских отделений по ст. 31 и 33 Уложения о наказаниях, сохраняя для них только отдачу под надзор полиции. Министр же внутренних дел, присоединяясь к предположению об отмене права непринятия мещанских обществ, предполагал, однако, сохранить таковое за сельскими обществами по отношению, по крайней мере, некоторых преступников, особенно опасных для сельского быта (конокрадство, зажигательство, рецидив кражи). Возражая против этого, министр юстиции указывал, что непринятие обществами, как указывает практика, применяется в зависимости не от этого условия, а или от малого знания осужденных, например, по отношению к лицам, до осуждения не жившим в обществе, или же соображениями экономическими, нежеланием допустить к участию в общинном хозяйстве. При рассмотрении этого представления соединенные департаменты Государственного Совета (Журнал заседаний 24 и 26 апреля и 1 мая 1900 года) нашли, что различие промышленности, отхожих промыслов, неурожай, увеличивающаяся густота населения побудили многих крестьян оставлять на долгое время общество и тем ослабить связь с обществом; что ввиду отсутствия ограничения в пользовании этим правом, кроме соблюдения известных формальностей, оно ведет, по отзывам лиц, близко знакомых с делом, к широкому произволу, так что общества руководствуются не поведением арестанта, не тяжестью его вины, а родственными связями преступника, его материальным положением, враждою влиятельных лиц, даже своекорыстными побуждениями, что, кроме того, этим правом уничтожается в корне цель исправительных наказаний, так как приговоренный находится в полной неуверенности в том, что его ожидает, не имеет возможности обеспечить свою будущность, зная, что возвращение к полной свободе или продолжение сурового и иногда ничем не заслуженного наказания стоит в зависимости от чисто случайных причин, что высылаемые этим порядком в Восточную Сибирь находятся там в крайне плачевном положении и что, при отмене ссылки на поселение и на житье, сохранение этого вида ссылки представлялось бы совершенно несправедливым, а потому они и предположили право непринятия обществами мещанским и сельским совершенно отменить, и эти предположения признаны Законом 12 июня 1900 г.

В Уголовном уложении, как указано выше, место этих взысканий заняло заключение в исправительном доме. Заключение назначается на срок от 1 года 6 месяцев до 6 лет, а в случаях, статьями 64, 65 и 67 Уложения указанных,— до 8 лет, причем те из приговоренных, поведение которых признано одобрительным, по истечении 5/6 назначенного им срока могут быть освобождены из заключения, но затем существовавшее по Уставу о содержащихся под стражей перечисление преступников в разряд исправляющихся и соединенное с этим сокращение сроков отменено[13].

В исправительные дома направляются преступники как из непривилегированных, так и из привилегированных классов, мужчины и женщины; для несовершеннолетних от 17 лет до 21 года только срок наказания сокращается на 1/3. Кроме того, при исправительных домах могут быть устраиваемы особые помещения для лиц женского пола, приговоренных к каторге, которые содержатся по правилам Устава о ссыльных (ст. 2811).

Приговоренные к исправительному дому содержатся сначала в одиночном заключении от 3 до 6 месяцев, а затем переводятся в общее заключение, причем, по предположениям Редакционной комиссии, основанным на Законе 1879 г.[14], и при общем заключении арестанты разделялись на время, свободное от работ, и на ночь, но Государственный Совет, находя этот порядок содержания желательным, не счел, ввиду отсутствия надлежащего к тому приспособления арестантских отделений, возможным включить его в закон, а указал, что он должен вводиться по мере приспособления к тому помещений, что и указано в ст. 295 Устава о содержащихся под стражей. Женщины в исправительных домах всегда содержатся отдельно от мужчин.

Содержащиеся в исправительных домах обязательно занимаются заведенными там работами в помещении, относя сюда двор, сад и огород, а лица мужского пола могут быть также назначаемы на работы и вне исправительного дома; причем по пред пол ожениям комиссии заключенные могли бы назначаться только на общественные работы, и притом отдельно от свободных рабочих; но эти указания исключены Государственным Советом из ст. 18 как относящиеся к Уставу о содержащихся под стражей; это правило и включено в ст. 353 Устава о содержащихся под стражей. Вознаграждение за работы производится на прежнем основании, т. е. согласно Закону 1886 г., в размере 3/ю- Находящиеся в исправительном доме по истечении половины назначенного срока могут за хорошее поведение быть переводимы в отряд исправляющихся; освобожденные из исправительных домов подвергаются ограничениям в избрании и перемене места жительства, в ст. 35 указанным. Далее, ссылка в Сибирь по непринятию обществами не была принята и в проекте Редакционной комиссии, а после Закона 1900 г. не могла быть включена в Уголовное уложение. Но бродяги, отказавшиеся удостоверить свою личность, и по отбытии наказания, как и прежде, подлежат ссылке на Сахалин по правилам, в Уставе о ссыльных изложенным.



[1] Ср. ст. 332 Устава о ссыльных, хотя нельзя не указать, что ст. 110 и 111 Устава о частных золотопромышленниках не вошли в Устав горный изд. 1893 г.; а в ст. 689 и 690 этого Устава делаются ссылки на Устав о паспортах и Положение об инородцах.

[2] Такая временная ссылка была предложена уже в Проекте 1813 г.; затем введение этой меры рекомендовал граф Блудов еще в 1832 г., но предложение принято не было.

[3] Таковы дворяне потомственные и личные, русские и иностранные; священнослужители, церковнослужители и монашествующие, купцы, почетные граждане, потомственные и личные, другие лица, указанные в п. 3 приложения и об изъятии коих упомянуто в Законах о состояниях (реш. 1868 г., №154), причем, как разъяснил Сенат в решении по делу Бредихина (1872 г., №1062), к привилегированным должны быть причисляемы и те лица, доказательства происхождения коих будут признаны судом сомнительными. Наравне с этими лицами считались изъятыми по правам состояния и их семьи, т. е. жены и дети. Лица, лишенные прав состояния, им принадлежащих, утрачивали таковые со времени вступления приговоров о них в законную силу.

[4] И. Я. Фойницкий «О наказании» совершенно неверно приписывает мысль об уничтожении этого вида ссылки Комиссии К. К. Грота; в этом отношении, как и вообще по всем главным предположениям о реформе нашей лестницы наказаний, Комиссия К. К. Грота всецело присоединилась к предположениям Комиссии Э. В. Фриша 1871 года.

[5] По своду статистических данных в округах, где введены Судебные уставы (кроме Тифлисского, Иркутского, Одесского и Ташкентского), число приговоренных к ссылке на житье в Сибирь было с 1882 по 1895 г/—1924 человека, т. е. в среднем ежегодно 137 человек, а в отдаленные губернии, кроме сибирских, с 1882 по 1895 г.— 674 человека, т. е. ежегодно среднее число — 50 человек; в представлении Министерства юстиции об отмене ссылки показаны иные средние цифры, а именно: 190 в Сибирь и 40 в отдаленные губернии, но эти цифры не соответствуют статистическим отчетам Министерства юстиции и, вероятно, взяты из данных тюремного ведомства.

[6] 18 мая 1838 г. (№11238) Государственный Совет разъяснил, что сроки существуют только для отдаваемых в крепостные роты, а из отдаваемых в роты гражданского ведомства — только для бродяг, а прочие должны быть в ротах бессрочно и почитаемы всегдашними, чтобы, как и в случаях неспособности к работам, они подлежали ссылке на поселение. Поэтому Государственный Совет находил, что в приговорах о них не следует и указывать, что они приговариваются бессрочно.

[7] Прежде, по ст. 1004 Устава о содержащихся под стражей (изд. 1857 г.), в арестантские роты, кроме приговоренных, поступали еще бродяги и беглые до собрания о них справок; по приговорам общества люди, от развратной жизни впавшие в податные недоимки, для отработания сей недоимки, и по приговору обществ и распоряжению помещиков люди порочные; арестанты, приговоренные по суду к отдаче в роты, носили наименование арестантов первого разряда.

[8] По Закону 1900 г. июня 10 арестанты из привилегированных всегда содержатся в особых отделениях.

[9] По Уставу о содержащихся под стражей арестанты употреблялись на работы как внутренние, так и внешние, даже и вне города; из вырученных денег 2/3 шли в государственное казначейство, а 1/3 в роту—для улучшения и обеспечения содержания арестантов, исправляющихся в поведении, и на пособия выбывающим из рот (ст. 1014, по прод. 1876 г.). В 1877 и 1878 гг. в арестантских отделениях с.-петербургском, московском и киевском был введен новый порядок распределения заработных денег, а именно: 1/3 в казну, 1/3 в экономии отделений и 1/3 в собственность арестантов, а затем на них был распространен Закон 1886 г.

[10] Но при этом, согласно ст. 189 и 207 Устава о предупреждении и пресечении преступлений, изд. 1890 г., общества не могли отказываться от принятия лиц, которым минуло 60 лет, или страдающих болезнями, поименованными в ст. 94 в 150 Устава о ссыльных, изд. 1890 г. Поэтому на основании Циркуляров Министерства внутренних дел от 1 ноября 1883 г. и 17 апреля 1890 г. всех лиц, осужденных с последствиями по ст. 48 и 49 Уложения, следовало, до истребования общественного приговора, подвергать медицинскому освидетельствованию, и если они окажутся дряхлыми или больными, то отдавать их под надзор обществ, не испрашивая согласия последних. Это право непринятия освобожденных от наказания было точно формулировано только при издании Уложения 1845 г.

[11] По Закону 1853 г. (см. прил. к ст. 358 ч. 2 XV т., изд. 1857 г.), ввиду переполнения арестантских рот, все приговоренные к этому наказанию оставались в роте короткие сроки, а именно: для 1-й степени ст. 31 не более 2 лет, а потом ссылались в Сибирь, независимо от принятия или непринятия их обществами; но действие сего правила прекратилось в 1863 г. Непринятые обществами отнесены к разряду административно-пересылаемых (ст. 10 Устава о ссыльных).

[12] Собственно, только ссылка бродяг, согласно ст. 9 Устава о ссыльных, именовалась ссылкой на водворение и считалась наказанием исправительным, а сами ссыльные бродяги именовались водворяемыми рабочими.

[13] Число приговоренных к отдаче в арестантские отделения в округах, где введены уставы императора Александра II (кроме Тифлисского, Иркутского, Омского и Ташкентского), было: с 1882 по 1895 г.— 125529, т. е. ежегодно в среднем по 8966; число находящихся в отделениях по тюремным отчетам по 1 января 1886г.— 8603, 1887 г.—11221, 1888 г.—11279, 1889 г.— 11157, 1890 г.—11248, 1891 г.—10953, 1892 г.—10575, 1893 г.—10426, 1894 г.—11597, 1895 г.— 8086, 1896 г.— 7088, 1897 г.— 5423, 1898 г.— 7518; сильное уменьшение числа заключенных с 1895 г. объясняется, конечно, влиянием манифестов; без этого влияния среднее число арестантов на 1 января 1898 г. было бы не менее 11 тысяч человек.

Число же непринятых обществами, по указаниям приложения к «Ссылке в Сибирь», было: 1882 г.—3292, 1883 г.—4690, 1884 г.—3766, 1885 г.—2651, 1886 г.—2413, 1887 г.—2355, 1888г.—1971, 1889 г.—2089, 1890 г.—2420, 1891 г.—2256, 1892 г.—1818, 1893 г.—2413, 1894 г.—1979, 1895 г.—2756, 1896 г.—2252, 1897 г.—2664, 1898 г.—1419, всего —43203. Исправительных арестантских отделений в России было в 1897 г. 32.

[14] В Записке министра юстиции 1898 г. о приспособлении мест заключения указано, что хотя наличное число помещений в арестантских отделениях (13600) было бы достаточно для предполагаемого числа присуждаемых к заключению в исправительный дом (около 13 тысяч человек), но ввиду одиночного заключения в первые месяцы наказания и предполагаемого разобщения на ночь число существующих помещений может вместить около 10700, а для недостающих мест можно приспособить тюрьмы—томскую губернскую, московскую пересыльную и часть самарской.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-19