www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Уголовное право
Таганцев Н.С. Уголовное право (Общая часть). Часть 2. По изданию 1902 года. Allpravo.ru. - 2003.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
218. Каторга и поселение по действующему праву

218. К подобным же выводам о необходимости не полной отмены, а ограничения применения ссылки приходили все официальные попытки последнего времени, направленные к улучшению системы наших наказаний, в особенности тяжких: так, к такому выводу пришли, после разных колебаний, и комиссия, бывшая под председательством Э. В. Фриша, состоявшая при Министерстве юстиции в 1871 г., и присоединившаяся всецело к ее предположениям комиссия Государственного Совета под председательством К. К. Грота в 1878 г., а равно и представление Министерства юстиции и Министерства внутренних дел от 26 февраля 1888 г.; на этих же соображениях остановилась и Редакционная комиссия. Но вопрос об ограничении применения ссылки на поселение и об отмене ссылки на житье получил свое разрешение до принятия проекта Уголовного уложения Государственным Советом благодаря особенному вниманию, обращенному на него императором Николаем II. Уже в 1895 г. по поводу доклада министра внутренних дел государем императором было указано поставить рассмотрение вопроса на первую очередь, вследствие чего бывшим начальником Главного тюремного управления Галкиным-Врасским был составлен проект предположений, касающийся административной ссылки в Сибирь, а затем, 6 мая 1899 г., государем императором повелено рассмотреть совместно с административной ссылкой и вопрос о ссылке судебной, для чего и была образована комиссия под председательством министра юстиции И. В. Муравьева, на основании проекта которой и состоялся Закон 10/12 мая 1900 г., в основных чертах своих, по отношению к ссылке судебной, сходный и с постановлениями Уголовного уложения[1].

Поэтому я буду рассматривать современное положение каторги и ссылки в связи с постановлениями Уложения 1845 г., реформированными Законом 1900 г.

Ссылка в каторжные работы по Уложению о наказаниях изд. 1885 г. разделялась по сроку содержания на 7 степеней, причем по ст. 2 и 147 Устава о ссыльных присужденные по 1-й, 2-й или 3-й степени именовались каторжными 1-го разряда, по 4-й и 5-й — 2-го и по 6-й и 7-й — 3-го (до Закона 1885 г. 1-й разряд — в рудниках, 2-й — в крепостях, 3-й — на заводах и фабриках); после же Закона 1900 г. и это различие по разрядам, а вместе с тем и ст. 2 и 147 Устава о ссыльных отменены. Каторга состояла из двух элементов: работа в тесном смысле и наступающее затем поселение. К каторге присоединялось всегда лишение всех прав состояния, а до Закона 17 апреля 1863 г. для неизъятых от телесных наказаний назначалось сверх того наказание плетьми и клеймение. По действующему Уголовному уложению каторга состоит из заключения в каторжные тюрьмы с принудительными тяжкими работами как в помещениях, так и вне оных. Каторга бывает или бессрочная, или срочная от 4 до 15 лет, а в случаях повторной виновности, в ст. 64 и 67 указанных, и равно в случае учинения преступного деяния служащим — до 20 лет. Каторга влечет за собою поражение не только служебных и сословных прав, но, как будет указано далее, и известные лишения и ограничения семейных и имущественных прав. По отбытии каторги преступники переводятся на поселение в предназначенные для того местности.

Срок каторги прежде исчислялся со дня поступления на каторгу, а после Закона 1876 г. для содержащихся под стражей считается со дня вступления приговора в законную силу, а если приговор не был обжалован подсудимым, то по Закону 1887 г.— со дня провозглашения приговора; для лиц же, не состоявших под следственным арестом,— со дня задержания для исполнения приговора (ст. 968 Устава уголовного судопроизводства).

Приговоренные к каторге, а равно и на поселение для исполнения наказания передаются в ведение губернского правления (ст. 965 Устава уголовного судопроизводства, ст. 33 Устава о ссыльных), которое: а) заготовляет надлежащие документы и статейный список по установленной форме[2]; б) снабжает ссыльных и отправляемые с ними семейства одеждой (ссыльно-поселенцы из привилегированных могут быть в собственной одежде) и кормовыми деньгами: для высших сословий по 15 копеек на день, а для прочих — по 10 (ст. 390 Устава о содержащихся под стражей и ст. 48 Устава о ссыльных)[3], и в) отправляет ссыльных по тракту следования по особому партионному списку (ст. 42 Устава о ссыльных).

Прежде отправке предшествовала так называемая экзекуция, введенная в наше право в 1824 г., т. е. обряд публичной казни, изображенный в ст. 533 Закона о судопроизводстве по преступлениям (изд. 1876 г.) и в ст. 963 Устава уголовного судопроизводства; но этот обряд совершенно отменен Законами 15 сентября 1878 г., 22 мая 1880 г. и 14 апреля 1882 г.[4]

Само передвижение ссыльных, ввиду тех значительных расстояний, которые приходится пройти ссыльным, всегда вызывало особые заботы правительства. Его продолжительность прежде значительно увеличивала тягость наказания, отдаляя начало исполнения, теперь, наоборот, может иногда значительно уменьшить срок наказания. Пересылка во всяком случае ложится тяжелым бременем на государство ввиду значительности требуемых ею расходов; но еще тяжелее оказывается она нередко для пересылаемого, действуя на него разрушительно и физически, и морально благодаря условиям пересылки.

При ссылке московской ссыльные отправлялись или сами по себе или, когда доводилось, с нарочными посылыциками, в кандалах, и посылыцикам наказывалось: «Убегут у тебя колодники, или ты сам, взяв с них окуп, отпустишь, то воеводы будут бить тебя кнутом и сошлют самого вместо тех людей, которых вел ты в ссылку». С увеличением числа ссылаемых беспорядок пересылки все более и более увеличивался. Сперанский при ознакомлении с ссылкой нашел, что к месту назначения не доходило значительное число ссылаемых, не только за побегами и болезнью, но и потому, что по дороге всякий начальствующий считал себя вправе задерживать ссыльного, который на что-нибудь оказывался годным. Оттого Устав 1822 г. и обратил особое внимание на пересыльную часть[5]. Пересылка была возложена на корпус внутренней стражи, распределенной по этапам, почему и сами команды именовались этапными, причем с 1830 г. по предложению генерала Капцевича был введен так называемый маятный порядок. Вся Россия покрылась сетью этапных путей, больших и побочных, так сказать, подходных; каждая этапная команда принимала и отдавала арестантов соседним командам, встречаясь с ними на полпути между этапами (обыкновенное расстояние между этапами было около 40 верст); в месте встречи команды (полуэтапы) и передачи арестантов полагалась арестантской партии ночевка, а в этап — полная дневка (растаг). В Европейской России было несколько главных пунктов с центральным в Казани, а сам путь в народе, по главной дороге от Москвы до Казани, получил название Владимирки. Из Казани путь шел на Пермь, и, наконец, все ссыльные в Сибири сосредоточивались первоначально в Тобольске, а потом в Тюмени, где они поступали в ведение Приказа о ссыльных, распределявшего их далее по Сибири; причем по Высочайше утвержденному Положению Комитета министров от 12 июня 1898 г. это распределение совершается заглазно, по статейным спискам; ссыльные Тюмень минуют. Способ передвижения был до 1858 г. повсюду пеше-этапный[6], с подводами для больных, малолетних, женщин, кормящих грудью, и для пожитков арестантов. Ныне введен порядок смешанный (ст. 30 и след. Устава о ссыльных): кроме прежнего пеше-этапного способа, введена пересылка по железным дорогам, на пароходах и буксируемых ими баржах. Преступникам из привилегированных классов (ст. 61 и след. Устава о ссыльных), как общим, так и политическим, Положениями Комитета министров 1864 и 1866 гг. там, где нет железнодорожного пути, разрешено отправляться до места ссылки под особым конвоем на почтовых лошадях, но за их собственный счет; если же они сего не пожелают или не будут иметь средств, то они препровождаются вместе с другими, но во всяком случае на подводах. Сопровождение арестантов возложено на конвойную стражу, сформированную окончательно к 1886 г. в числе 11 тыс. 500 человек, а где ее нет — на местные войска (Устав о ссыльных, ст. 15). Сверх того, при передвижении партий в Сибири из числа ссыльных назначается староста, которому вверяется наблюдение за прочими, и с него взыскивается за беспорядки (ст. 169). Ссыльные, которые до осуждения были изъяты от телесного наказания (в том числе все женщины), препровождаются только под надзором, ссыльно-каторжные следуют в оковах или кандалах[7], а прочие (в том числе и малолетние по Закону 1863 г.) — в наручниках (ст. 83 Устава о ссыльных). Впрочем, ныне, ввиду нового текста ст. 968 Устава уголовного судопроизводства, и привилегированные отправляются в оковах, и даже в Циркуляе 14 июня 1883 г. № 651 (Коковцов) в пункте «д» конвойным начальникам вменено в обязанность не принимать в партии всех ссыльно-каторжных, хотя бы и из привилегированных, без ножных кандалов и с невыбритыми головами. Далее, для предупреждения побегов на одежду ссыльных вшивается у каторжных по два, а у поселенцев по одному четвероугольному лоскутку на спины (так называемый бубновый туз) цвета, отличного от цвета одежды (ст. 45 Устава о ссыльных), причем соблюдение этого правила подтверждено Циркуляами 1878 и 1879 гг. Сверх сего, при передвижении партий в Сибири (ст. 194 Устава о ссыльных) всем ссыльным мужчинам, лишенным всех прав состояния, выбривается при отправлении правая половина головы, и затем бритье повторяется каждый месяц; но в Европейской России употребление этой меры Законом 1858 г. отменено для всех ссыльных, за исключением бродяг. Ссыльного, оказавшего неповиновение порядку, начальник партии приводит в послушание легким телесным наказанием, против явно бунтующих обязан поступать со всею строгостью, а против отважившихся нападать на конвойных он имеет право употреблять оружие, действуя, однако, с большой осторожностью (Устав о ссыльных, ст. 211 и след.)[8]. При передвижении вне Сибири ссыльные женщины не отделяются от мужчин, и только на этапах и полуэтапах они должны быть помещаемы отдельно; точно также законом не установлено какого-либо разделения в партии пересылаемых по категориям. При передвижении партий в Сибири закон требовал отделения каторжных и поселенцев, мужчин и женщин, но затем и там было разрешено образовывать смешанные партии (ст. 188 Устава о ссыльных). Как указано в «Обзоре», во время передвижении из Томска в Иркутск на ночлегах и дневках, за теснотою этапных помещений, в общих комнатах располагались холостые мужчины, женщины и дети. Только в 1883 г. было снова предписано циркуляром на всем пути по Сибири составлять отдельные партии из арестантов холостых и бессемейных, отдельные из арестантов, отправляемых с семьями, и женщин. План передвижения арестантских партий составляется заблаговременно[9], но, согласно временным правилам (ст. 56 Устава о ссыльных), препровождение по главным пересыльным трактам Нижегородско-Тюменскому и Тюменско-Ачинскому производится только в навигационное время. Значительное улучшение в пересылке каторжных арестантов на Сахалин сделано заменой прежнего пеше-этапного пути через Сибирь пересылкою морским путем через Одессу на пароходах добровольного флота[10], а для каторги сибирской с 1897 г.— отправкой по Сибирской железной дороге[11].

Много и весьма значительных улучшений сделано в пересыльной нашей системе, но и теперь она далеко неудовлетворительна. В 70-х годах писал Максимов: «Этапы сибирские крайне тесны, так что разместиться в них по-человечески всем невозможно, и вот новый источник поборов — кого раньше пустить на этап — брали иногда по нескольку рублей с человека. Стены этапов успели прогнить целиком, так как большая их часть построена в местах болотистых, в половодье некоторые заливает иногда на 1/2 аршина, вода застаивается, приходят арестанты часто мокрые, обсушиваться негде, перемены белья нет, казарменная атмосфера от переполнения людьми, от испарений сырой одежды, от параши, не моющейся, переполненной, делается непригодною для жизни. А затем начинается на этапе шум, крики, карты, кости, ссоры, пляска, и какая пляска — истинное подобие ада». Какую массу болезней и смертей, какое нравственное растление вносит это этапное передвижение! И приходят (а прежде передвижение продолжалось год и два) в Сибирь поселенцы слабые, болезненные, отвыкшие от труда, но зато глубоко нравственно испорченные. Большие деньги тратились на починку этапов, но починка являлась новым источником казнокрадства. Иной раз, говорит С. В. Максимов, невольно задумаешься: где же различие между заклейменным арестантом и теми, кому вверен надзор за ними, их нравственное возрождение?[12]

Эти частные указания подтверждаются и официальными указаниями «Об-эора» Главного тюремного управления, из коего видно, что к 80-м годам, например, в казанской пересыльной тюрьме, построенной на 200 человек, нередко вмещалось от 400 до 600 человек и даже более; в пермской пересыльной тюрьме еженедельное население летом доходило до 2 тысяч человек, а зимою до 1.5 тысячи; в иркутской Александровской тюрьме, построенной на 1 тысячу человек, к 1 января 1895 г. было 2 тыс. 166 человек; но наибольшее переполнение, ве устраненное, как видно из отчета, и к 1890 г., представляла томская тюрьма 1с 1891 г. перестроенная), в которой к концу навигации каждого года население ходило до 3 тысяч человек, хотя тюрьма могла вместить не более 1.200 человек. Последствия такого переполнения представить себе нетрудно, и этим вполне объясняется то поистине страшное положение, в котором нашел Кенан в 1885 г. наши сибирские тюрьмы. В тюменской пересыльной тюрьме, устроенной на 800 человек, в день его посещения находился 1741 арестант; в камере без всякой вентиляции, в которой по содержанию воздуха могло поместиться 40 человек, было 160 спавших не только без подстилок, но под нарами, на голом грязном полу; в таком4же виде находился переполненный госпиталь, оттого и смертность в нем доходила до 300 человек в год[13]. Но еще ужаснее приведенное у него подробное описание томской пересыльной тюрьмы и в особенности помещения для непреступников, для жен и детей, добровольно идущих за сосланными, не хотевших расстаться с ними, в особенности «балаган», где вместо стен был холст и где для света не было ни одного окна, а он проходил только через полотно и щели в потолке, где на нарах и на полу лежали сотни лиц, между ними не только малолетние, но и грудные, в той же атмосфере «параши» и мокрого белья; а что же было в этих «балаганах» в дождливую погоду, при начале морозов, так как пересыльные оставались там до начала октября?

Осужденные в каторжные работы[14] направляются (ст. 3 Устава о ссыльных) или на работы в Сибирь, или на остров Сахалин, или размещаются в особо приспособленных для того тюрьмах; сверх сего, часть государственных преступников, приговоренных к каторге, содержится в шлиссельбургской тюрьме, управляемой по особо утвержденному Положению 19 июня 1884 г. и состоящей в непосредственном заведовании командира отдельного корпуса жандармов (ст. 12 Устава о ссыльных и прилож.); по отбытии же в оной срока каторги преступники подлежат ссылке на поселение.

Относительно распределения каторжных по отдельным местам отбытия наказания в законе указано, что женщины не назначаются на работы, производимые под землею при добывании руд и каменного угля, а также на иные работы, указанные в особом расписании (ст. 5), а каторжные назначаются на подземные или иные (ст. 4), наиболее тяжкие из существующих работ. По ст. 155 Устава ссыльных каторжные мужчины назначаются в ведомство нерчинской каторги или в тобольские тюрьмы или в распоряжение иркутского и приамурского генерал-губернаторов, а женщины — в распоряжение иркутского или приамурского генерал-губернаторов для размещения по фабрикам и заводам; но это распределение только приблизительное, так как от него допускается ряд отступлений[15]. В Сибири каторжные, как и поселенцы, поступают в ведение Тюменского приказа, который делает их распределение, ведет им счет и алфавитные списки.

С 1870 г. началась отправка каторжных на Сахалин[16]; но более правильную организацию получила эта ссылка только после образования Главного тюремного управления, т. е. с 80-х годов. Сахалин, еще на старых японских картах означаемый островом, затем по указаниям Лаперуза и Крузенштерна был переименован в полуостров, и эта ошибка была исправлена только Невельским в 1849 г. Остров[17] лежит в Охотском море, загораживая собою вход в устье Амура. Он имеет форму удлиненную с севера на юг. «Географическое его положение от 45° 54' до 54° 53' с. ш. и от 141° 40' до 144° 53' в. д.». «Северная часть Сахалина, чрез которую проходит линия вечно промерзлой почвы, по своему положению,— говорит А. П. Чехов,— соответствует Рязанской губернии, а южная— Крыму. Длина острова 900 верст, наибольшая широта его 125 верст, а меньшая 25». Верхняя треть острова по своим климатическим и почвенным условиям совершенно непригодна для поселения, а потому в счет не идет; средняя треть называется северным Сахалином, а нижняя — южным. До 1879 г. Сахалин служил главным образом местом добычи угля в Дуйских каменноугольных копях, для чего направлялись туда небольшие партии каторжных на время присужденного им срока. Только в 1879 г. был произведен первый опыт посылки более значительный до 600 человек, с поселением их навсегда на острой. С 1883 г. начали посылать на остров семейства и каторжных женщин. По тщательному исследованию острова начальником Главного тюремного управления, как указано в «Обзоре», оказалось, что не только на юге острова, но и в средней его части климатические условия настолько благоприятны, что по пятилетним наблюдениям на острове не было ни одного случая эпидемических заболеваний. В сельскохозяйственном отношении опыты хлебопашества, огородничества и скотоводства доказали возможность земледельческой эксплуатации острова; что же касается его естественных богатств, то, независимо от обширных залежей каменного угля[18], следует указать на присутствие металлических руд и нефти, на особое обилие рыбы в реках и на богатство строевого леса[19]. Сам характер сахалинской каторги ввиду того, что сосланные там же оставались и на поселении, состоял в подготовке края к правильной колонизации. В 1884 г. было преобразовано управление островом Сахалином, вверенное самостоятельному начальнику острова из военных генералов, а 30 мая 1894 г. введен новый штат управления Сахалином. Остров разделен на округа, во главе каждого округа стоит окружной начальник, заведующий каторжными тюрьмами и поселениями округа, и окружное управление. Эти управления ведают и маловажные гражданские дела, более же важные гражданские и уголовные дела подлежат ведению приморского окружного суда. На северном Сахалине ссыльные живут по реке Дуйко, впадающей в Татарский пролив, и по реке Тыми, впадающей в Охотское море; эта часть разделяется на два округа — Александровский и Тымовский; на южном Сахалине, по замечанию Чехова, несмотря на его плодородие, заброшенном, один округ Корсаковский. Центр управления островом помещается в п. Александровском.

Главный труд каторжных заключается в постепенном движении по долинам рек в глубь острова, прорубке просек в сплошной лесной чаще, покрывающей остров, перекидке мостов, устройстве станционных домиков и сооружении полотна дорог. К этому же роду работ относятся сооружения телеграфных сообщений с материком, постройка пристани в Александровском, постройка разных зданий, паровой мельницы и лесопильни, заводов литейного и солеваренного. Далее следуют значительные работы в каменноугольных копях в Дуэ. В 1891 г. по Правилам 24 февраля 1891 г. значительные партии были направлены в Приамурскую область для производства работ по Уссурийской железной дороге.

Поселенцы[20] заняты сельскохозяйственными работами, в особенности раскорчевкой земли и подготовлением ее под пашню и сенокосы. Но местное сельское хозяйство и скотоводство не представляются еще достаточными для продовольствия ссыльно-каторжных, поэтому таковое идет частью из Одессы, частью с Амура[21].

В 1883 г., в видах усиления семейного начала на острове, сделано распоряжение об усиленной пересылке на Сахалин ссыльно-каторжных женщин, и Циркуляром 1895 г. сделано распоряжение об отсылке туда всех ссыльных женщин не старше 40 лет[22].

Другой вид каторги составляет каторга сибирская. В этом отношении в 1880 г. была расширена каторга на Карийских золотоносных промыслах, куда направляются каторжные разряда исправляющихся, которые по окончании каторги селятся неподалеку от района промыслов; затем возобновлена каторжная работа в серебро-свинцовых рудниках Нерчинского округа, причем при многих рудниках устроены новые помещения, а с 1893 г. сюда переведены все каторжные, а Карийский тюремный округ упразднен. Центральным местом является ее: нтуйская каторжная тюрьма; затем идут — алгаченская, козаинская, мальцевская, кутоморский сереброплавильный завод и акатуевская тюрьма, где содержатся и политические преступники[23]. В нерчинской каторге к 1 января 1899 г. было 1562 человека.

Что касается заводов, то работы производятся в Иркутской и Енисейской губерниях на казенных солеваренных— иркутском, усть-кутском, петровском и др., и на частных — николаевском железоделательном и др.; но, как указывает отчет, ближайшее ознакомление с помещением каторжных на частных заводах обнаружило нежелательность такого помещения, так как условия их жизни там оказались совершенно одинаковыми с вольными рабочими.

Из остававшихся каторжных центральных тюрем новобелгородская и ново-борисоглебская в Харьковской губернии (переименованные в 1892 г. в андреевскую и печенежскую), илецкая в Оренбургской губернии и усть-каменогорская в Семипалатинской области закрыты в 1893 г. и в зданиях первых трех учреждены арестантские отделения, а затем в Харькове учреждена особая пересыльная тюрьма для преступников, направляемых на Сахалин. Таким образом, из каторжных тюрем остались тобольская 1-я и 2-я и центральная александровская, приспособленная после пожара в 1892 г. на 1 тысячу человек[24].

Приговоренные содержатся в каторжных тюрьмах в общем заключении. Редакционная комиссия указывала при этом, что каторжные должны быть разобщаемы на ночь, но Государственный Совет, не отрицая правильности этого принципа, исключил указание на него из ст. 16 ввиду неприспособленности к такому виду содержания арестантов нынешних каторжных тюрем. Действительно, Главное тюремное управление в Записке 1898 г., указывая, что число мест на каторге будет достаточно и при применении нового Уложения, относительно ночного разобщения прибавляло, что при ограниченности денежных средств по части тюремно-строительной казалось бы осторожнее на первое время лишь рекомендовать тюремным начальствам по мере возможности озаботиться устройством хозяйственным способом такого числа мест ночного разобщения, на которое могут быть уделены некоторые средства из ремонтных сумм.

Равным образом Государственный Совет исключил из статьи 16 указание на то, что женщины могут отбывать каторгу и в особых помещениях при исправительных домах, находя, что это правило всецело относится к Уставу о ссыльных, куда оно и включено.

По закону (ст. 285 и след. Устава о ссыльных) каторжные всех отделений по поступлении в работы причисляются к отряду испытуемых и содержатся в общем заключении, но с разобщением на ночь там, где есть для этого приспособления,— бессрочные в ножных и ручных оковах, а прочие только в ножных; из женщин содержатся в оковах (менее тяжелых) только бессрочные; больные обоего пола от оков освобождаются.

При размещении каторжных и при употреблении их на работы местное начальство должно наблюдать, чтобы каторжные разделялись на отделения по возможности по свойству учиненных ими преступных деяний и по срокам присужденного им наказания и чтобы в особенности бессрочные каторжные удалялись от всякого с другими сообщения. Женщины и несовершеннолетние всегда содержатся в особых помещениях.

Время пребывания в отряде испытуемых (ст. 299) зависит от размера наказания: для бессрочных — восемь лет, для срочных — четверть назначенного срока[25].

Перечисление в отряд исправляющихся зависит от управления каторжными, по рассмотрении сведений об их поведении; оно даруется (ст. 300) подавшим надежду на исправление — доказательствами покорности начальству, воздержанности, опрятности и трудолюбия.

Исправляющиеся содержатся без оков, употребляются на более легкие работы (например, так называемые цеховые и поторжные работы — ст. 292 Устава о ссыльных) и отдельно от испытуемых; они имеют большее число (кроме воскресных) праздничных дней, а именно: для испытуемых—15, а для исправляющихся— 23; им может быть поручаем надзор за другими. Кроме того, до введения в действие нового Уложения, каторжные разряда исправляющихся по истечении для 1-го разряда 3 лет, для 2-го — двух, а для 3-го — года могли получить право жить не в острогах, а в комнатах заводских мастеровых или могли построить себе дом на заводской земле, причем им для постройки отпускался лес и им возвращались отобранные при ссылке деньги, но ныне этот разряд внеострожных каторжных, оказавшийся неудобным и при прежнем режиме, предположен к упразднению; равным образом, ввиду новых правил о порядке уменьшения сроков отбывающим наказание лишением свободы (ст. 23), упразднена и ст. 309 Устава о ссыльных, на основании которой к тем из каторжных отряда исправляющихся, которые со дня поступления ни разу не подвергались наказаниям, 10 месяцев считаются за год действительных работ, с соответственным сокращением срока каторги)[26].

Работы каторжных, согласно Закону 6 января 1886 г.[27], оплачиваются, а именно: в их пользу из вырученного дохода, за отчислением стоимости употребленного на работу материала, отчисляется 1/10 (ст. 359 Устава о содержании под стражей). Само пользование заработком определяется теми же правилами, которые установлены и для прочих арестантов.

Приговоренные к каторге, оказавшиеся по болезни неспособными к следованию на место ссылки, а равно имевшие более 70 лет или оказавшиеся неспособными ни к какой работе по дряхлости, увечьям и болезням, по надлежащем в том удостоверении остаются в тюрьмах: бессрочные — в течение 25 лет, а срочные — в течение определенных им сроков. Сроки эти за хорошее поведение могут быть сокращаемы на 1/3. Освобождаемые из тюрем помещаются в заведения Приказа общественного призрения, а по истечении 10 лет за хорошее поведение могут быть освобождаемы и из сих заведений.

По окончании срока работ каторжные переводятся на поселение. Бессрочные, по удостоверении в нравственном их исправлении, могут быть освобождаемы от работ не иначе как с утверждения высшего начальства и не прежде истечения 20 лет со дня поступления на каторгу.

Все время, свободное от работ, и Праздничные дни каторжные проводят совместно в остроге. О каких-либо мерах нравственного воздействия на каторжников во всем многостатейном Уставе о ссыльных нет ни слова. Они рассматриваются действительно как отпетые люди, ни для какого влияния непригодные. В Уставе о ссыльных, изд. 1857 г., было только одно указание (ст. 566), что в праздничные дни, непосредственно после молитвы, назначается час или более на чтение особого поучения или назидательной по указанию духовного начальства книги, но и это правило ныне опущено.

Как действительно проходило время на каторге, мы можем найти сведения у очевидцев: у Ф. М. Достоевского в «Мертвом доме», в воспоминаниях декабристов, у Максимова[28]. В остроге, несмотря на суровые дисциплинарные взыскания, царили разврат и оргии, самые страшные из всех — арестантские. На каторгах существовало все, что было запрещено уставами и инструкциями,— водка, табак, карты. Можно было достать и женщину, были бы деньги. Для всего существовал откупной майдан. За майдан карточный платили в тюремную артель от 15 до 30 рублей. Нельзя было достать казенных карт — играли в самодельные, преимущественно в «подкаретную» или «три листика»; играли в кости и шашки, а нет ничего — в бегунцов из собственного зверинца. Еще дороже стоил питейный откур, так как с него и дохода больше: в большом остроге в день можно было продать два ведра вина, а из ведра 120 чашек, а чашка продавалась от 30 до 50 коп. серебром.

Но если Устав мало говорил о нравственном и религиозном воздействии на каторжных, зато он подробно останавливался на ответственности их за проступки, создавая как бы отдельное Уголовное уложение для ссыльных, отличающееся крайнею суровостью, причем нельзя не прибавить, что эта суровость создана была не Уставом 1822 г., а возрастала постепенно, на основании Закона 1840 г., а в особенности Закона 18 мая 1855 г., хотя и заменившего для ссыльных кнут плетьми, но зато значительно усилившего меру наказания, дабы сделать ссылку на каторгу для простолюдинов предметом страха и опасения. Некоторое смягчение наказуемости ссыльных сделано было только в 1871 г. с отменой шпицрутенов, а затем ныне, при согласовании Устава с действующим Уложением, вся эта система предположена к изменению в самом своем существе.

Каторга изменяет юридическое положение наказанных по отношению к порядку их ответственности, расширяя по отношению к ним права дисциплинарной власти, а главное — вызывает замену для них общей лестницы наказаний особой.

Эти постановления о наказаниях ссыльных применяются судебными местами как в пределах Сибири, так и в Европейской России (решение Общего собрания 69/5, Недбая; 72/36, Крисанова, 72/65, Войчицкого).

Действию этих постановлений до введения нового Уложения подлежали: 1) все каторжные, причем каторжные 2-го разряда наказываются как каторжные 3-го; 2) поселенцы, не поступившие еще в податное состояние, так как последние отвечали по общим законам, причем, по разъяснению Сената (решение 1870 г., № 485), это правило применяется и к тем поселенцам, которые после 10-летней ссылки хотя и не перечислились в податное состояние, но не потеряли на это права; 3) бродяги, ссылаемые в Сибирь на водворение. Теперь же (ст. 437 Устава о ссыльных) эти правила будут применяться только к каторжным до перевода их на поселение.

Эти лица подлежали действию сих постановлений как во время нахождения на каторге, так равно во время препровождения их в Сибирь (ст. 103 Устава о ссыльных) и во время остановок в пути временно в пересыльных тюрьмах, или на более продолжительные сроки для работ по распоряжению начальства. Устав не определял точно времени, с которого ссыльный подчиняется действию этих правил, и Уголовный кассационный департамент Правительствующего Сената в известном своем решении (1877 г., № 37, по делу Абрамова), указал, что так как постановления о применении Устава о ссыльных и к пересылаемым арестантам представляются исключением, то они и не должны иметь распространительного толкования, а посему начальным моментом для применения этих постановлений не может считаться не только момент вступления приговора в силу, но и момент зачисления их в разряд ссыльных, а лишь первое движение партии, в списки коей они включены (ст. 50 Устава о ссыльных). По Закону 3 февраля 1892 г. прямо указано таким сроком действительное отправление в место ссылки.

Ответственность ссыльных за учиненные ими преступные деяния до согласования Устава о ссыльных с Уголовным уложением назначалась в следующем порядке:

во-первых, местным их начальством по собственному его удостоверению в вине — за все маловажные преступные деяния (Устав о ссыльных, ст. 440, 441, 469, 471), не влекущие лишения всех особенных прав и преимуществ, а равно за кратковременные отлучки и просрочки отпусков, не признаваемые побегом, нетрезвое и буйное поведение, леность и нерадение к домообзаводству, своевольство и другие нарушения благочиния[29];

во-вторых, городскими и окружными полициями по собственному их удостоверению — за преступные деяния, караемые тюрьмою с лишением всех особенных прав и преимуществ (ст. 30, II);

в-третьих, по формальной полицейской расправе в Сибири также полицейскими органами — за преступные деяния, караемые отдачей в арестантские отделения, за перемену имени и за побеги, исчисленные в п. 3 ст. 474 Устава о ссыльных;

в-четвертых, по суду — за все более тяжкие преступные деяния.

В этом последнем случае наказания, назначаемые по Уложению, заменялись для ссыльных другими по соображению двух условий: разряда, к коему принадлежал виновный, и рода и вида наказания, назначаемого по Уложению за учиненное деяние. Все эти постановления были изложены в ст. 437 и след. Устава; не останавливаясь на них в подробности, я укажу, для ознакомления с этой системой, только предельные постановления о замене по Уставу 1890 г.

За преступления, подвергавшие по Уложению

По Уставу 1890 г. подлежат:

Каторжные бессрочные

Каторжные 2-го и 3-го разрядов

Ссыльнопоселенцы

каторге без срока

плетьми 100 ударов; прикованию к тележке от 1 года до 3 лет; содержанию в отряде испытуемых без срока

плетьми 100 ударов; обращению в каторгу без срока; содержанию в отряде испытуемых от 12 до 15 лет

плетьми 100 ударов; обращению в каторгу без срока; содержанию в отряде испытуемых от 10 до 12 лет

поселению

плетьми от 90 до 100 ударов; прикованию к тележке от 1 года до 3 лет; содержанию в отряде испытуемых от 8 до 10 лет

плетьми от 70 до 80 ударов; продлению срока работ от 5 до 10 лет; содержанию в отряде испытуемых от 3 до 6 лет

плетьми от 60 до 70 ударов; каторге от 6 до 8 лет; содержанию в отряде испытуемых от 2 до 4 лет

отдаче в арестантские отделения по 1 ст. 31 ст.

плетьми от 70 до 80 ударов с начатием нового срока в отряде испытуемых

плетьми от 50 до 60 ударов; продлению срока работ от 6 до 8 лет

плетьми от 40 до 50 ударов; обращению во временные работы на заводе от 5 до 6 лет

отдаче в тюрьму по 1 ст. 33 ст.

плетьми от 40 до 50 ударов

плетьми от 40 до 50 ударов

плетьми от 30 до 40 ударов

по 4 ст. 33 ст.

плетьми от 20 до 25 ударов

плетьми от 20 до 25 ударов

плетьми от 10 до 15 ударов

Ныне, по предположению Комиссии по согласованию Устава с Уложением, ответственность каторжных различается: за маловажные преступные деяния, влекущие наказание не свыше тюрьмы, и более важные. За первые, к которым причисляются (ст. 440) также кратковременные отлучки из места работ и обмен имен с другими преступниками, нетрезвое и буйное поведение, леность к работе, ослушание и другие подобные нарушения установленного порядка, они подвергаются (ст. 443): 1) наказанию розгами до 50 ударов; 2) содержанию в оковах, если они были сняты, на срок до 1 года; 3) продолжению пребывания в отряде испытуемых на срок до 1 года; 4) смещению из разряда исправляющихся на время до 1 года, причем меры, в пп. 2—4 указанные, могут быть соединяемы с телесным наказанием. Наказания эти налагаются по непосредственному усмотрению и распоряжению начальства по правилам, в Уставе о ссыльных изложенным (ст. 472).

За тяжкие преступные деяния каторжные наказываются по суду по правилам, в ст. 66 Уложения установленным, но при этом, по усмотрению суда, к наказанию может быть присоединено одно из следующих наказаний: 1) телесное наказание розгами от 10 до 100 ударов в случае назначения за новое деяние каторги и от 10 до 50 ударов при назначении исправительного дома; 2) наложение оков на время свыше одного года; 3) содержание на хлебе и воде в карцере с прекращением всякого сообщения с другими содержимыми и с отпуском горячей пищи через 3 дня в 4-й, на срок до 40—50 дней. За побег каторжные отвечают по Уложению с применением только что указанных добавлений; от побега отличается самовольная отлучка, которою признается отлучка с места работ не долее 7 суток, если отлучившийся возвратился добровольно, и 3 суток — если он был возвращен.

Таким образом, отличительной чертой прежней системы наказании для ссыльных являлась страшная ее суровость и господство в ней телесных наказаний, в частности плетей, а для бессрочных каторжных — своеобразное наказание в виде прикования к тележке, причем, по ст. 464 Устава о ссыльных изд. 1890 г., от телесных наказаний не освобождались ни женщины, ни престарелые, ни увечные, но мера наказания их назначалась по соразмерности их сил, по предварительному медицинскому освидетельствованию. Женщины не подлежали прикованию к тележке.

Но еще в 1863 г. был поднят вопрос об освобождении от телесных наказаний женщин-ссыльных; за таковую отмену высказались не только сибирские генерал-губернаторы, министр внутренних дел Валуев и министр юстиции Замятнин, но даже и бывший в это время главноуправляющим II Отделением граф Панин. Департамент законов, рассматривая представление министра внутренних дел Валуева, привел подробные соображения о безнравственности и вредности применения телесных наказаний для женщин, но тем не менее отсрочил осуществление этой меры до собрания более подробных сведений по вопросу о применении тяжких телесных наказаний к каторжным. В 1874 г. была образована по этому предмету особая комиссия под председательством статс-секретаря А. А. Сабурова, которая, окончив, по-видимому, не особенно трудную работу в 1871 г., в конце концов предложила заменять для преступниц телесное наказание одиночным заключением, но и это предположение, благодаря оппозиции главноуправляющего II Отделением князя Урусова, не прошло, и дело было положено под сукно. В 1883 г. опять начались собирания необходимых сведений, в 1890 г. была опять образована особая комиссия по этому предмету под председательством H. H. Шрейбера, и наконец, через 30 лет, последовал Закон 29 марта 1893 г. об отмене телесных наказаний для ссыльных женщин. Ныне это смягчение предположено расширить, и от наказания розгами кроме женщин освободить имеющих более 70 лет и признанных дряхлыми и увечными, а по ст. 166—и несовершеннолетних. За маловажные преступные деяния для них это взыскание заменяется содержанием на хлебе и воде в карцере на срок не свыше 10 дней с отпуском горячей пищи через три дня в четвертый.

Относительно самого определения меры ответственности и условий, устраняющих вменяемость и наказуемость, судебные места руководствовались соответственными правилами Уложения, но с применением некоторых особо указанных постановлений, например, относительно наказания малолетних и несовершеннолетних (ст. 466), относительно порядка перехода от одного наказания к другому (ст. 459), повторения преступлений (ст. 462, 463), совокупности (ст. 467) и т. д. Ныне все эти исключения предположены к отмене.

Перехожу к ссылке на поселение. По ст. 17 Уложения о наказаниях ссылка на поселение являлась в двух родах: ссылка в Сибирь и ссылка в Закавказье. По ст. 20 Уложения ссылка в Сибирь разделялась на две степени: 1) в отдаленнейшие места Сибири и 2) в места не столь отдаленные, причем, по неоднократным разъяснениям Правительствующего Сената (реш. 1869 г. № 14, Королева; 1875 г. № 544 и др.), во всех тех случаях, в коих закон не упоминал, по какой степени ст. 20 назначается ссылка, всегда должна была быть применяема 2-я степень 20-й статьи. Ссылка на поселение в Закавказье хотя и была включена в общую лестницу наказаний, но по ст. 21 Уложения определялась лишь за некоторые особые виды преступлении, а именно: за распространение ересей или расколов, за заведение новых сект, за оскорбление по фанатизму православной церкви и за принадлежность к изуверным сектам, кроме скопцов[30]; притом эта ссылка юридически имела характер исключительного наказания, так как переход к нему от высших наказаний, а равно и от него к низшим, не допускался. Кроме того, ссыльные в Закавказье, в противоположность ссыльным в Сибирь, по прибытии водворялись по правилам, установленным для государственных крестьян, переселяемых по распоряжению правительства; сосланным дозволялось приписываться в мещане во всех городах Закавказья. В случае обращения их в православие им дозволялось возвращаться во внутренние губернии, с тем, однако, что в случае нового изобличения их в отпадении в раскол они за само отпадение ссылались в Закавказье бесповоротно[31].

По Временным правилам 1900 г. была сохранена ссылка на поселение, но только при некоторых особых преступлениях, как самостоятельно, так и при переходе от каторги, а именно: за богохуление и кощунство (ст. 176, 178, 181); отвлечение от веры (ст. 184, 186, 187); ереси и расколы (ст. 196, 197, 200—204); оскорбление святыни (ст. 210, 211); оказание неуважения к верховной власти (ст. 245, 246); бунт (ст. 250—252); измену (ст. 256, 260); сопротивление властям (ст. 274); подлог бумаг от имени государя императора (ст. 291); противозаконные сообщества (ст. 318); оставление отечества (ст. 325) и возбуждение к нападению (ст. 938); кроме того, ссылка на поселение была сохранена по ст. 161; в случае возбуждения уголовного преследования за государственные преступления и за убийство родителей по истечении 20 лет.

Такая постановка наказания ссылкой была принята Законом 1900 г. соответственно проекту действующего Уголовного уложения, только в нем, сообразно с его конструкцией, число статей, в которых определяется ссылка на поселение, представляется ограниченным, а именно: за преступления против веры (ст. 72, 74, 82, 84, 85, 96), государственные (ст. 102, 105, 106, 118, 1§2, 163, 165, 168, 172, и 632), смуту (ст. 121, 126, 128, 129, 130), поединок (ст. 476), плотские преступления (ст. 511), сверх того, ссылка на поселение сохранена при смягчении наказания в случаях, ч. 2 ст. 53 указанных, а равно как наказание, заменяющее смертную казнь и каторгу для лиц, достигших 70 лет.

Место ссылки на поселение, согласно ст. 17, не определяется в Законе, а следовательно, и в приговоре суда, при этом и ныне сохранило силу постановление Закона 1900 г. о том, что распределение по губерниям и областям приговоренных к поселению устанавливается на каждое трехлетие Высочайше утвержденными положениями Комитета министров по представлениям министров юстиции и внутренних дел. Такими местностями назначены на трехлетие 1901— 1903 гг. губернии Иркутская и Енисейская, Якутская область (для изуверных сект) и Сахалин[32]. Ссыльно-поселенцы направляются в Сибирь и в Закавказье тем же порядком, как и каторжные. Прежнее разделение ссыльно-поселенцев на разряды ныне отменено, а в Уставе указано только, что из поселенцев выделяется особый разряд дряхлых и больных, который по отбытии 4 лет в тюрьме распределяется по волостям на вольное пропитание или в богадельни; причем к дряхлым причисляются не только страдающие перечисленными в ст. 149 Устава о ссыльных болезнями, но и все, имеющие от роду более 60 лет.

Все прочие ссыльные на основании Закона 15 июля 1859 г. разделялись на две группы: те, которые до осуждения были изъяты по правам состояния от телесного наказания, прямо направлялись в Иркутское и Приамурское генерал-губернаторства на водворение, а все прочие предварительно обращались в казенную работу на винокуренные заводы, или другие подобные заведения, где они и оставались 4 года, а при неисправимом поведении и долее (ст. 158, 321)[33]; но с введением в действие Уголовного уложения это различие уничтожено и никто из поселенцев в работы обращаем быть не может.

На месте водворения поселенцы, не могущие снискивать пропитание земледельческим трудом, получают позволение жить в городах и заниматься ремеслами или же наниматься в услужение; они продолжают числиться в волостях, к коим приписаны, но поступают под надзор городской полиции; они выбирают занятия по своему усмотрению. Поселяемые в деревнях (ст. 327 и след.) или приселяются к деревням старожилов, где водворяются собственными трудами, или поступают временно, до водворения, к старожилам и на их продовольствие, за что старожилы получают полплаката арестантского содержания, или же ссыльные отправляются в новые казенные поселения, в места малолюдные[34]. Водворенные в первые три года освобождаются от всяких податей, а затем в течение семи лет платят половину. Ссыльные могут быть увольняемы на частные золотые промыслы по правилам, изложенным в примечании к ст. 111 Устава частных золотопромышленников (изд. 1886 г.)[35].

По Уложению 1848 г. ссылка на поселение было наказанием бессрочным, однако, согласно Уставу о ссыльных, все ссыльно-поселенцы по истечении десяти лет пребывания в Сибири могли причисляться в крестьяне и водворяться во всех сибирских губерниях, кроме областей Семиреченской, Акмолинской и Семипалатинской; евреи — в стоверстном расстоянии от границы. Десятилетний срок перечисления может быть сокращен до 6 лет для тех, которые вели себя одобрительно, занимались полезным трудом и имеют оседлость. Это начало сохранено и ныне в ст. 23 Уложения и ст. 375 Уложения о ссыльных. Для принятия их в общество должно быть всегда согласие последних. Перечисленные в крестьяне могут жительствовать в городах для занятия ремеслами и промышленностью.



[1] Существенным пособием для ознакомления с современным положением в России наказаний лишением свободы служат: составленный В. Коковцовым и С. Рухловым систематический «Сборник узаконений и распоряжений по тюремной части» 1890 г., а с 1893 г.— сведения, сообщаемые в «Тюремном вестнике». Для фактического же состояния тюремного дела — обзор десятилетней деятельности Главного тюремного управления с 1879 по 1889 г., и указываемый неоднократно официальный труд Главного тюремного управления «Ссылка в Сибирь», 1900 г.

[2] Циркулярами 7 февраля 1885 г., 31 марта 1886 г. и 24 июля 1887 г. постановлено обязательно снимать с ссыльнокаторжных фотографические карточки, которые и подшивать к статейным спискам.

[3] В некоторых местностях, указанных в примечании 2 к ст. 390 Устава о содержащихся под стражей и ст. 48 Устава о ссыльных, размер кормового довольствия несколько увеличен.

[4] Еще ранее, в 1876 г., при введении Судебных уставов в Царстве Польском, там был отменен обряд казни.

[5] По замечанию И. Фойницкого, пересыльной организации посвящено было около 4/7 статей всего Устава.

[6] При старой пешеэтапной пересылке партии проходили через города и села с барабанным боем, выбирая по преимуществу базарные дни и многолюдные улицы, собирая трудовую копейку доброхотных дателей. В Сибири они шли со своей многоизвестной «милосердной». Содержание ее бесхитростное:

Милосердные наши батюшки, Не забудьте нас, невольников...
Пожалейте Христа ради нас,
Мы сидим ли во неволюшке,
Во неволюшке, во тюрьмах каменных,
За решетками — за железными,
За дверями — за дубовыми,
За замками — за висячими;
Распростились мы со отцом, с матерью,
Со всем родом своим-племенем.

Об этом причитании слышавшие говорили, что «щемит и за душу берет», что оно тоскливее наших могильных причитаний, так что вся песня являлась одним сплошным стоном, прерываемым только бряцанием оков, и приносил партии этот стон, как говорит Максимов, иногда свыше 100 рублей на человека. Сбор подаяния этим путем там, где сохранилось пешеэтапное сообщение, существует еще и ныне; Кенан также рассказывает, что он слышал эту песню в 1885 г. и что во всю жизнь не забудет того страшного впечатления, которое на него произвел этот напев.

[7] В острогах кандалы должны быть снимаемы со всех, кроме тех, кои осуждены за убийства и важнейшие преступления, и тех, кои по дороге совершили преступление. Кандалы ручные и ножные (по Циркуляру 1867 г. совместно налагаются только на особо важных преступников), весом от 5 до 5*/2 фунтов, под ножные кандалы надеваются кожаные подкандальники (Устав о содержащихся под стражей, ст. 239-241). Прежде каторжники шли закованные в ножные тяжелые кандалы и ручные железа и со связанными назад руками, а более важные преступники следовали в ошейниках и на цепи; по ходатайству С.-Петербургского общества попечительного о тюрьмах в 1820 г. отменен ошейник, а в 1822 г. тяжкие кандалы заменены облегченными. С 1825 г. арестанты шли, прикованные к пруту по 3 и 4 пары, но прут оказался крайне неудобным, так как, как указано в записке московского генерал-губернатора, при ходьбе рука каждого терлась об его собственный наручник; высокие тащили вверх руки малорослых, а те оттягивали вниз; слабые за сильными не поспевали; если одному ночью нужно было идти на двор, то его по необходимости сопровождали товарищи. Особенно мучительно было передвижение в холод, так как прут мешал надевать рукавицы, тем более что отпереть замок во время дороги было нельзя. Восемь лет просуществовал прут, против которого восставал, между прочим, и известный Гааз, и, наконец, по Положению Комитета министров 1832 г. марта 1 (№5202), был заменен цепью, а затем отменены недлинные цепи (Циркуляры 12 января 1874 г. №3 и 9 декабря 1881 г. №1371, у Коковцова); остались только малые, соединяющие наручники попарно.

[8] Устав 1822 г. (ст. 390 Устава о ссыльных, изд. 1857 г.) прибавлял: «Впрочем, нимало не сомнительно, что пересылаемые люди, зная, какой опасности подвергает их решимость восставать против своего конвоя, не посягнут на столь отчаянное предприятие». Но, как указывают лица, близко знакомые с делом, в прежнее время при пешеэтапном перегоне при недостаточности команд главную охрану давало исконное русское учреждение, не покидавшее и ссыльных,— варнацкая артель: сойдется она с начальством, и все пойдет по маслу. Дозволять идти артели без кандалов и наручников, за деньги, да на их варнацкое слово, и не было примера, чтобы они его нарушали; если же при таких условиях кто-нибудь бежит, то сама же артель ловит его, даже посылает погонщиков. Артель имела своего старосту, своих выборных, своих откупщиков — майданщиков, которым отдают в откуп содержание водки, карт, одежды и пр. Откупные деньги шли в артельную кассу—на удовлетворение разнообразных поборов с арестантов в конвой: за баню, за купанье, за снятие кандалов и пр., за проход по хорошим улицам, за барабан, за женский пол. Недаром, замечает Максимов, арестанты говорили: «На правду то дело пойдет, так мы и ответить не знаем как, кто из нас лучше—те ли, кто водят, или те, что ходят». Ср. также Ядринцев «Община». Как велико значение этого варнацкого слова и насколько оно подтверждает модное учение о прирожденных преступниках, свидетельствует и тот недавний факт, что при крушении «Костромы» в 1887 г. капитан судна не только выпустил на варнацкое слово 235 человек каторжных без оков на палубу, но затем высадил их на берег только с двумя часовыми матросами и лейтенантом Панютиным, и они, вблизи тайги, оставались более суток без всяких попыток к побегу, пока их не забрал пароход «Владивосток».

[9] С 1893 г. эти планы публикуются в «Тюремном вестнике».

[10] Ср. любопытные подробности об этой пересылке в статье доктора Щербака в «Тюремном вестнике» за 1893 г.

[11] Ср. правила в «Тюремном вестнике» за 1897 г.

[12] Всем известно описание этапных порядков у Достоевского в его «Записках из мертвого дома»; сходные данные сообщает Л. Мелыпин «В мире отверженных», «Русское богатство» за 1895 и 1896 гг.; хотя к его воспоминаниям нужно относиться с осторожностью. Ср. верные указания в «Тюремном вестнике» 1900 г., №8.

[13] В иркутской тюрьме, построенной в 1861 г. на 450 человек, Кенан нашел 743, а по сделанному ему сообщению там бывало до 1500 человек. По указанию же сборника «Сибирь», был случай помещения в ней до 2 тыс. человек. Страшную картину состояния этапов рисует также другой очевидец, Орфанов, сравнивая прибытие партии на этап с картинами дантовского ада. По поводу переполнения сибирских тюрем он приводит данные, например, о верхнеудинской тюрьме, указывая, что это деревянное здание построено на 140 человек, а посещая его не раз, он всегда находил там более 500, а иногда бывало и до 800 человек. Впрочем, в 1887 г. в Верхнеудинске построена новая обширная каменная тюрьма.

[14] По отчетам Главного тюремного управления среднесуточное число каторжных, включая и о. Сахалин, было:

Годы:

Всего:

В Восточной Сибири, включая Сахалин:

В каторжных тюрьмах Европейской России и Западной Сибири:

Сверх того, в общих тюрьмах, не поступивших в каторжные тюрьмы:

1886г.

10091

81%

19%

не показано

1887г.

12663

84%

16%

не показано

1888г.

12192

85%

15%

3295

1889г.

12269

86%

14%

3309

1890г.

13524

88%

12%

3839

1891г.

12233

88%

12%

3896

1892г.

11385

90%

10%

3099

1893г.

11800

90%

10%

2813

1894г.

12288

94%

6% (только в Зап. Сибири)

2549

1895г.

11939

94%

6%

2045

1896г.

10533

94%

6%

1793

1897г.

12790

94%

6%

1539

1898г.

12007

94%

6%

1411

1899г.

10299

94%

6%

1760

Таким образом, общее среднее число каторжных с 1886 по 1897 г. было 12100, причем нельзя не обратить внимания на постоянное уменьшение числа содержащихся в общих тюрьмах, т. е. на ускорение применения каторги.

[15] Каторжным 2-го и 3-го разрядов, обращаемым на работу в Нерчинский округ, по-прежнему срок работ сокращается в отношении l l/z года за год; в таком же размере сокращается для них срок работ при обращении их на Сахалине на работы в каменноугольные копи (ст. 290 и 291 Устава о ссыльных). Особые льготы для каторжных, пожелавших отправиться на работы по сооружению Сибирской железной дороги, указаны в правилах, приложенных к ст. 289 Устава о ссыльных (по прод. 1895 г.).

[16] Первая мысль о назначении Сахалина местом каторжной ссылки высказана была в Комиссии 1869 г. при Министерстве внутренних дел, бывшей под председательством губернатора Забайкальской области Дитмера, а соображения об устройстве ссылки на Сахалин были разработаны Власовым. См. отчет по исследованию острова Сахалина и предположения об устройстве на нем пенитенциарных колоний 1873 г.

[17] См. Чехов.

[18] Сведения о богатых каменноугольных залежах на Сахалине и о возможной их разработке были указаны начальником штаба войск Приамурской области Тихменевым в 1859 г. А. Чехов указывает как на пособие для ознакомления с Сахалином на труд А. Никольского — «Остров Сахалин и его фауна позвоночных животных». Чехов также указывает на труд агронома Мицуля (участника работ Власова 1870 г.) — «Очерк острова Сахалина в сельскохозяйственном отношении», 1873 г. Мицуль, по словам Чехова, исходил пешком Александровский и Тымовский округа, полюбил Сахалин и написал целую ему апологию. Специально о каменном угле — Кеппен, «Остров Сахалин, его каменноугольные месторождения и развивающаяся в нем каменноугольная промышленность», 1875 г. Другие работы указаны у Чехова; у него же сведения о разработке угля на Сахалине обществом «Сахалин».

[19] Так, про Тымовский округ Чехов пишет: «Богатство воды, разнообразный строевой лес, трава выше человеческого роста, баснословное изобилие рыбы и залежи угля могли бы обеспечить содержание миллиона людей, если бы не холодные течения Охотского моря; но и теперь (по его мнению), могли бы приносить большой доход рыбные ловли. В южном Сахалине на западном берегу — добыча морской капусты, в большом количестве вывозимой для удобрения в Китай». «В приречных долинах (еланях) юга, по словам Чехова, мы встречаем роскошные рощи и траву выше человеческого роста; в летние пасмурные дни земля здесь парит, во влажном воздухе становится душно, как в бане, и согретая почва гонит все злаки в солому, так что в один месяц, например, рожь достигает почти сажени вышины. Эти елани, напоминавшие малороссу родные левады, где луга чередуются с садами и рощами, наиболее пригодны для поселений». В главе XVIII у Чехова содержится посильный разбор вопроса, насколько и какое именно сельское хозяйство возможно на Сахалине, а также данные по охоте и рыболовству, в особенности по отношению к периодически возвращающейся несметными количествами кеты из породы лососей и сельдей.

[20] В 1879 г. было на острове всего 4 поселения; в 1889 г.: в Александровском округе — 7, в Тымовском — б, в Корсаковском — 9; в 1894 г. поселений было уже 79; по отчету 1896 г.— 111. Особенно много основано поселений с 1892 по 1898 г.

[21] Благоприятные сведения о хозяйственном преуспеянии Сахалина дает г-н Духовской в своем отчете, 1895 г., стр. 7, и M. H. Галкин-Врасский — «Остров Сахалин, отчет по обозрению острова в 1894 г.». Совершенно противоположный, несмотря на двухлетнее лишь расстояние между обозрениями, и беспощадный для сахалинской ссылки отзыв дает Д. А. Дриль, командированный для обозрения острова в 1896 г.; но нельзя не сказать, что его выводы о колонизационной непригодности острова, основанные на неуспешности предшествующей колонизации, не подкреплены никакими фактическими данными. Д. А. Дриль ссылается лишь на мнения инспектора сельского хозяйства (интересно знать, не того ли самого, записка которого об организации сельского хозяйства на Сахалине приложена к отчету М. Н. Галкина-Врасского); далее, Д. А. Дриль в «Ссылке во Франции и России» указывает на неудачное положение некоторых (6) поселений, но вовсе не касается других 73 (а к 1896г.— 95), список которых с показанием построек, жилого инвентаря, засевов приложен к записке Галкина-Врасского («Тюремный вестник», 1895 г., с. 255, с подробными статистическими данными), да и относительно некоторых поселений, указанных г-ном Дрилем, сообщаемые им данные совершенно расходятся с указаниями таблицы Галкина-Врасского, например о Далдагане и Таулане. Справедливость требует заметить, что уважаемый Д. А. Дриль в цитируемом труде — «Ссылка во Франции и России», сам заявляет, что изложенный им взгляд на ссылку он высказал печатно (в 1896 г.) до своей поездки в ссыльные места; угол зрения был, так сказать, предустановлен, а это невольно подрывает доверие и к априорным выводам автора. А. Чехов в своем очерке также указывает на целый ряд поселений, которые он в 1890 г. нашел совершенно в приличном состоянии. Так, в Александровском округе, помимо богатой Александровской слободки он указывает на Корсаковку, напоминающую хорошую русскую деревушку — с палисадниками и даже цветами в огородах, со стадом в 150 голов; три Арковских поселения. В Тымовском округе — Дербинское, а в особенности Рыковское поселение, основанное в 1878 г., но необыкновенно быстро растущее, так что его главная улица в 1890 г. тянулась на 3 версты; на юге — Корсаковский порт, имеющий приличный вид городка, и вообще большинство южных поселений, например Большая Елань, Владимировка. Как это ни прискорбно, но, вспоминая приснопамятную историю Аландских островов, невольно приходит мысль, что, попади о. Сахалин не только в американские, но даже в японские руки, он, может быть, оказался бы пригодным и к земледельческой, и к промышленной культуре: оказался бы изобилующим минеральными богатствами. У Чехова, к сожалению, можно найти данные, подтверждающие мои предположения; добывание и обработка морской капусты в Мауке, процветавшие при японцах, у нас совсем упали и только за самое последнее время начинают поправляться. От рыбной ловли около южного берега японцы получали по несколько сот тысяч в год, а мы теперь с гордостью говорим о десятках тысяч; да и Курильские острова, на которые мы обменяли Сахалин, у нас считались безнадежными, а японцы хвастаются, что получают миллионы. Еще печальнее в этом отношении данные, сообщаемые в отчете бывшего начальника Главного тюремного управления А. П. Саломона, помещенные в «Тюремном вестнике» за 1901 г., № 1 и 2, который заявляет, что рыбный промысел наш на Сахалине совсем прекратился, что лучшие рыбные ловли перешли к японцам при содействии местных властей; что попытки устройства лесного промысла в Корсаковском округе привели, так сказать, к ограблению ссыльных, что разработка каменного угля находится в самом нерациональном виде, а сельское хозяйство в плохом положении ныне и в безнадежном в будущем по недостатку пригодной для хозяйства земли,— какая разница в отчетах двух бывших на Сахалине начальников Главного тюремного управления. Нужно, впрочем, прибавить, что А. П. Саломон свидетельствует: 1) что большинство распоряжений Главного тюремного управления местными властями не осуществляется; 2) что острова мы и до сих пор не знаем и 3) что до самого последнего времени состав личного персонала, заведующего островом, представлял нечто невозможное. Объективные данные о климатических, метеорологических и почвенных условиях острова дают отчеты тюремного ведомства, в особенности за 1890 и 1894 гг. Ужасны сведения, приводимые Д. А. Дрилем о положении на Сахалине ссыльных женщин и об отношении к ним властей, о чем ничего не говорится в записке M. H. Галкина-Врасского; сведения, кстати сказать, повторяемые и в периодической прессе, например в статьях Дорошевича в «России», но если эти данные верны и сообщены официально, то почему же виновные в таком прямом превышении власти и потворстве разврату не привлечены к ответственности? Корн, приводит также заслуживающие внимания власть имущих отзывы немецкого путешественника Вольфа, посещавшего южную часть Сахалина в 1898 г. Он заявляет не только о жестоком обращении со ссыльными, но и о продажности персонала надзирателей и относительно высших чиновников; Вольф рассказывает, что с деньгами там можно все сделать, что он сам тайком 4 раза ночью посещал тюрьмы; что преступники в оковах по ночам отпускаются из тюрем и возвращаются туда только по утрам. Крайне любопытен также приказ нового губернатора острова Сахалина Ляпунова от 26 июня 1899 г. («Тюремный вестник» 1899 г., № 10), в котором говорится: «Приняв в управление вверенный мне остров, я застал установившийся порядок отбывания ссыльнокаторжными женщинами положенного им по суду наказания путем назначения их к поселенцам для совместного домообзаводства; назначение производилось исключительно по усмотрению администрации, без предварительного даже осведомления о желании назначаемых». При этом нельзя не прибавить, что во Всеподданнейшем отчете приамурского генерал-губернатора Духовского за 1893-95 гг. («Тюремный вестник» за 1896 г., №1) значится, что по произведенной в 1894 г. подробной ревизии острова Сахалина генералом Гродековым «в общем содержание преступников оказалось гуманным и необременительным, а организация каторги соответствующею назначению». Как разобраться в этих субъективных воззрениях на гуманность и целесообразность.

[22] По отчетам тюремного управления на Сахалине было:

К 1 января 1883 г.

К 1 января 1890 г.

К 1 января 1896 г.

К 1 января 1900 г.

Каторжных Поселенцев

3500 200

5800 3710

6993 7468

5892 9377

Крестьян из ссыльных

Семейств их

ПО 670

450 3080

3720 5705

7863 7711

Служащих, войск, семейств и других лиц

1120

2360

2745

3595

Всего

5600

15300

26631

39368

Из этой таблицы видно, что процент собственно каторжных, составлявший в 1883 г. 62%, понизился в силу возрастающего прочего населения к 1890 г. до 38%, к 1 января 1896 г.— до 25%, а к 1 янв. 1900 г.— до 17%. По указанию Главного тюремного комитета из поселенцев острова 14400 человек проживали на собственном пропитании. Кроме того, к 1891 г. было зарегистрировано инородцев до 3500 душ, а по отчету за 1899 г.— 3862.

[23] По указаниям Всеподданнейшего доклада статс-секретаря Куломзина, значительная часть каторжников Нерчинского округа оставалась в действительности без работы; то же видно и из отчета генерал-лейтенанта Духовского за 1895 г. Из отчета же А. В. Саломона видно, что к 1898 г. все постройки Нерчинской каторги, на которые с 1885 г. было израсходовано 425 тыс. рублей, были безусловно в негодном виде, и в особенности постройки 90-х годов («Тюремный вестник», 1900 г. №10). Грустная иллюстрация для будущих каторжных пенитенциариев, долженствующих совершенно устранить, по мнению многих, ссылку. К этому надо добавить, что не в одних постройках эти непорядки — тот же отчет прибавляет: «На нерчинской каторге, специально предназначенной для рудничных работ, этими работами заняты только от 14—23 %; что Кабинету Его Величества с 1883 г. уплачено за подготовку нерчин4 ских рудников 1 миллион да каждый год приходится уплачивать за убытки от работ десятки тысяч». Дешевле ли это Сахалина?

[24] Прекрасные отзывы об этой тюрьме дает Д. А. Дриль.

[25] По предположениям Комиссии о согласовании Устава о ссыльных с Уложением; ст. 299 устанавливает более дробные сроки.

[26] По Правилам 24 февраля 1891 г. о работах на Уссурийской дороге, п. 3, каторжным, находящимся на этих работах, за усердие и безукоризненное поведение срок может быть сокращаем зачетом одного года за полтора.

[27] Еще и прежде, по Уставу о ссыльных (ст. 565 по изд. 1857 г.), каторжные хотя никакого вознаграждения за работы не получали, но в каждом заведении делалось примерное исчисление следующей им задельной платы, причем из заработанных денег каторжных отряда исправляющихся (ст. 576 и 578) часть отчислялась на составление капитала для пособия семействам каторжных и на пособия самим каторжным, коим разрешалось жить вне острога; это пособие назначалось в соразмерности с количеством заработанных денег, причитавшихся каторжному. В виде опыта в 1881 г. каторжным, работавшим при постройке тюрем при нерчинских рудниках, за сверхурочную работу отчислялось: каторжным 15%, из коих 1/2 обращалась на текущие расходы, но без выдачи их арестантам на руки, а другая половина выдавалась арестанту по окончании срока каторги. По правилам о вознаграждении за работы каторжных по постройке Уссурйской дороги (Закон 24 февраля 1891 г.) указано назначать каторжным, кроме того, дополнительное вознаграждение, по усмотрению генерал-губернатора, за сверхурочные работы. По указаниям отчета Духовского, с 23 апреля 1891 г. по 1 ноября 1893 г. работ было произведено более чем на 1 млн. рублей; в течение этого времени в командах состояло от 600 до 3 тысяч человек. Особенно благоприятные отзывы о работах каторжных приводит статс-секретарь Куломзин в своих отчетах. Из тюремного отчета за 1898 г. видно, что с 1894 по 1897 г. принудительно отправленных на работы было 1742 человека, т. е. в среднем работало по 435 в год; заработано ими 45598 руб., т. е. в среднем около 11 тыс. руб. в год.

[28] Все эти указания подтверждаются и официально в известной записке Власова «Очерк неустройства на каторге», 1873 г.

[29] Кроме того, Устав о ссыльных знал (до 1902 г.) один весьма любопытный случай узаконенного арестантского самосуда. По примеч. к ст. 441, поселенцы, уволенные на золотые прииски, за неповиновение старосте подвергались наказанию розгами до 20 ударов по приговору большинства лиц, партию составляющих.

[30] Прикование к тележке прежде заменялось нередко прикованием на цепь в карцере, причем к цепи иногда присоединялась «лиса», железная полоса l J/2 пуда весом, чтобы цепной не мог двигаться. Это считалось самым тяжким наказанием. О том, как выполнялись наказания ссыльных в прежнее время, можно найти много страшных страниц в «Мертвом доме» (глава XIV); особенно страшными были многотысячные розги, они считались гораздо тяжелее палок.

[31] Такой характер этот вид ссылки имел с самого ее появления. В 1722 г. (№4109) по донесению нижегородского епископа Питирима о том, что многие раскольники, опасные и неопасные, бегут и селятся в сибирских городах, повелено было не только прекратить ссылку раскольников в Сибирь, но даже и сосланных воротить и послать в Рогервик и впредь их в Сибирь не посылать. Правило это сохранило силу до Анны Иоанновны, когда опять начали ссылать раскольников в Сибирь; но в 1830 г. октября 30 было постановлено: духоборцев, иконоборцев, молокан, иудействующих и других, признанных вредными ересями, отдавать в солдаты, обращая на службу в Кавказский корпус, а неспособных к службе, равно и женщин, отсылать для водворения в закавказские провинции. В 1897 г. главноуправляющий Кавказом во Всеподданнейшей записке ходатайствовал о прекращении ссылки в Закавказье ввиду будто бы тлетворного вляния лжеучения разных сект на православное население, но это не подкрепленное фактическими данными представление не имело последствий. Наши раскольники, несомненно, всегда и везде являлись охранителями русской народности, и, конечно, не в интересах местного мусульманского, а в особенности армянского населения было внедрение среди них исконных русских. Эта ссылка всегда соединялась с лишением всех прав, но не сопровождалась телесными Наказаниями.

[32] Число сосланных в Закавказье было не особенно велико: 1882 г.— 7, 1883 г.—11, 1884 г.—3, 1885 г.—5, 1886 г.—28, 1887 г.—26, 1888 г.—81, 1889 г.—50, 1890 г.—43, 1891 г.— 52, 1892 г.— 48, 1893 г.— 31, 1894 г.—10, 1895 г.—15; но из сопоставления этих цифр нельзя не отметить сильное возрастание применения этого наказания и, следовательно, преследований за религиозные преступления с половины восьмидесятых годов; поворот начинается только с начала нынешнего царствования.

[33] По ст. 159 Устава о ссыльных ссыльные не должны быть поселяемы в областях Акмолинской и Семипалатинской; кроме того, в законе содержатся особые правила о поселении лютеран, а равно уроженцев Закавказского края и Пермской губернии и евреев.

[34] Это обращение на заводы существовало только в законе; в действительности они распределялись прямо на поселение, не ближе Енисейской губернии.

[35] В представлении Министерства внутренних дел от 26 февраля 1888 г. по вопросу об ограничении ссылки в Сибирь (ст. 5) указывается, что устройство казенных селений исключительно из поселенцев на счет казны в действительности не существует.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-19