www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Уголовное право
Таганцев Н.С. Уголовное право (Общая часть). Часть 2. По изданию 1902 года. Allpravo.ru. - 2003.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
213. Лестница наказаний до Уголовного уложения

213. Наши старые уголовные законы, как и западноевропейские, знали только отдельные наказания. Первая попытка приведения их в систему была сделана в Проекте 1813 года, который, по примеру Баварского уложения, создал строго сочлененную лестницу наказаний, разделив их все на семь родов, а каждый род — на степени; но эта попытка осталась без практических последствий, так как в Своде законов изд. .1832 г. хотя и существовала особая глава о разных родах казней и наказаний, в которой в ст. 16 был сделан перечень наказаний, но, как можно видеть из самого перечня, без всякой системы[1]. Как замечали составители Уложения 1845 г., «дабы иметь ясное, точное понятие, в чем состоит существо какого-либо наказания по Своду, должно отыскивать определение свойства его и последствия в разных местах Свода», а по отношению к некоторым наказаниям, надо добавить, определения и вовсе отыскать было нельзя. Поэтому составители Уложения, как говорят они сами, для устранения всех недостатков системы наказаний по Своду признали необходимым, «во-первых, определить с точностью существо каждого наказания и относительную, по сравнению с другими, большую или меньшую тягость оного; во-вторых, установить во всех наказаниях несколько степеней таким образом, чтобы строгость каждого отдельного наказания могла быть по мере надобности увеличиваема или уменьшаема в известной постепенности и чтобы последняя степень была естественным переходом от одного наказания к другому, стараясь с тем вместе уравновесить те, к коим за некоторые преступления присуждаются лица, изъятые от наказаний телесных, с теми, к коим за такие же преступления приговариваются люди, от оных не изъятые».

Но ожидания составителей Уложения не оправдались. Лестница, созданная ими[2], оказалась тяжела и непригодна. Жизнь почти вслед за введением Уложения так расшатала ее, выбросила из нее так много ступеней, что в ее позднейшей обрисовке после Закона 1900 г. она сохранила мало сходства с первоначальной, как можно видеть из прилагаемой сравнительной таблицы общих наказаний по Уложению изд. 1845 г. и по Уложению изд. 1885 г., с изменениями по Закону 10 июня 1900 г.

Рассматривая ближе лестницу наказаний Уложения 1845 г. и сравнивая ее с постановлениями Особенной части, нельзя не отметить прежде всего того обстоятельства, что, несмотря на столь значительное количество статей, посвященных наказаниям (глава вторая содержит 73 статьи, от 16 до 89), несмотря на всю сложную схему общих главных наказаний, она оказывалась неполной, так как в нее не входило довольно много взысканий, налагаемых за отдельные преступные деяния. Этот недостаток не объяснялся тем, что к таким исключительным наказаниям были отнесены только меры взыскания, которые могли быть применяемы лишь к некоторым особым преступным деяниям, так как и в общей лестнице находились наказания с подобным же исключительным характером, например, ссылка на поседение в Закавказье, заключение в крепость и смирительный дом (по изд. 1885 г.— тюрьма 30, IV), и притом настолько исключительным, что судья, двигаясь, например, вниз по лестнице и дойдя до этих наказаний, должен был миновать их и сделать, так сказать, скачок.

Далее, эта сложная лестница, заключающая в себе 11 родов (собственно, 12, так как денежное взыскание составляло отдельный род) и 38 степеней (а с параллельными— 47 степеней), представляла ряд недостатков и по существу, и со стороны техники. Уложение создало такое разнообразие форм лишения свободы— рудники, крепости, заводы, поселение в Сибири, поселение за Кавказом, житье в Сибири, житье в отдаленных губерниях, арестантские роты, рабочий дом, крепость, смирительный дом, тюрьма, арест, отбываемый притом в пяти различных помещениях,— что можно было заранее предсказать, что тюремная практика не в состоянии будет придать каждому из этих наказаний самостоятельный характер, тем более что Уложение давало только отдельные названия для каждого из таких наказаний, не указывая их содержания. Да и в Уставе о содержащихся под стражей и в Уставе о ссыльных все различие — например, между рудниками, крепостями и заводами, между рабочими и смирительными домами и тюрьмою — сводилось преимущественно к названию мест заключения да к порядку заведования ими; оттого и понятно, что жизнь весьма скоро свела это разнообразие к однообразию, что из наказаний уголовных прежде всего обесформились различные виды каторжных работ, а в наказаниях исправительных один и тот же острог, как мифический Протей, исполнял обязанности и рабочего, и смирительного дома, и тюрьмы, а иногда и арестантских рот, и арестного дома, что и повело за собою впоследствии упразднение многих из этих типов лишения свободы.

Вместе с тем составители Уложения не установили основного принципа деления наказаний, так как даже наиболее важный признак различия — срок лишения свободы — не был проведен с надлежащей последовательностью. Поэтому, хотя составители и говорили, что они хотели расположить степени отдельных наказаний таким образом, чтобы последняя степень была естественным переходом от одного наказания к другому, но это предположение не было выполнено, так как и по Проекту 1844 г. последняя степень арестантских рот была равна первой степени рабочего дома и первой степени тюрьмы, а с поднятием при рассмотрении проекта в Государственном Совете высшего предела рабочего дома сделалась по срокам равной второй степени такового. Еще несоразмернее оказались, как видно из таблицы, низшие сроки рабочего дома, крепости и смирительного дома сравнительно с высшими сроками тюрьмы, к которым, между прочим, должен был переходить судья в случае смягчения наказания, что и заставило законодателя придумать, как увидим далее, ряд искусственных мероприятий[3].

Также остался неопределенным и масштаб деления отдельных наказаний, т. е. возможность дробимости наказаний по месяцам, неделям, дням или даже часам, так что являлся возможным, например, приговор в каторжные работы на 14 лет 2 месяца и 1 день или приговор к заключению в тюрьму или к аресту на несколько часов. Там, где наказание назначалось месяцами, оставалось неопределенным, как исчислять эти сроки от числа к числу, или же всегда в одном размере, например в 30 дней.

Другой главный принцип, на коем держалась лестница наказаний Уложения 1845 г.,— сословный характер наказуемости и его главное выражение — применимость к непривилегированным классам телесного наказания — был поколеблен в самой основе Законами 1861 и 1863 гг., а различие видов исправительных наказаний — Законом 1900 г.

В нашем старом праве сословное различие наказуемости встречается в слабых зачатках. Так, в Уложении царя Алексея Михайловича указывается, например, что за умышленное неправосудие судья не из думных дворян подвергается торговой казни, а у бояр отнимается честь; за подачу челобитной прямо государю назначается (глава X 20) битье батогами, а того, кто почестнее, посадить в тюрьму на неделю и т. д.[4], но эти постановления были исключениями и не могли иметь важного значения[5], так как не только все виды смертной казни, но и телесные наказания не соединялись ни с каким особым умалением чести и применялись ко всем без изъятия, не исключая ближних бояр и лиц, занимавших высшее положение в церковной иерархии[6]. В том же положении находился этот вопрос и в царствование Петра Великого, и во всю первую половину XVIII века, хотя уже сознание бесчестья телесных наказаний проявилось при Петре, и по регламентам и указам публичное телесное наказание отнесено к лишающим чести. Только с изданием Жалованной грамоты и Городового положения создается изъятие от телесных наказаний для целых классов лиц, а потому является необходимость сравнять наказуемость иным способом; так, например, по Жалованной грамоте для дворян назначалось лишение всех прав состояния и вечная ссылка, а для лиц, не изъятых от телесных наказаний,— легкое исправительное наказание розгами и рабочий дом. Проект 1813 г. пытался построить всю систему наказаний на различии двух категорий наказываемых — простолюдинов и лиц, изъятых от телесного наказания; но в Своде законов эти постановления остались в прежнем неопределенном состоянии и, как заметили редакторы Уложения 1845 г., с прежней несоразмерностью, почему последние и старались уравновесить наказуемость привилегированных и непривилегированных, применяясь к системе Проекта 1813 г. Но уже при самом издании Уложения принятая составителями система уравновешения была поколеблена непринятием Государственным Советом предположенной составителями временной ссылки, а затем почти окончательно разрушена Законом 17 апреля 1863 г., отменившим телесное наказание как дополнительное и значительно уменьшившим срок исправительных наказаний для непривилегированных, между тем как взыскания для привилегированных остались те же. Таким образом, ссылка на житье в Сибирь по 1-й степени 31-й ст. прежде признавалась равной отдаче в арестантские роты на время от 8 до 10'лет, соединенной с наказанием розгами от 90 до 100 ударов, а после 1863 г. ей соответствовало лишь пребывание в арестантских отделениях на срок от трех с половиной до четырех лет; при наказаниях же уголовных различие между сословиями, по крайней мере по Уложению, совершенно исчезло.

По Уложению о наказаниях, изд. 1885 г. и продолжения к нему 1895 г., сословное положение виновного влияло на наказуемость следующим образом[7]:

Во-первых, Уложение различало (до Закона 1900 г.) лиц, подлежащих к ссылке на житье в Сибирь или отдаленные губернии, и лиц, подлежащих отдаче в арестантские отделения и тюрьмы, причем согласно 89-й ст. Уложения к первой группе относились лица, изъятые от телесных наказаний по правам состояния, а не по особым, лично к оным относящимся, постановлениям [женщины, лица старше 70 лет (реш. 1867 г. № 319, 1877 г. № 41, Общего собрания), получившие изъятие по образованию, но не приобретшие прав почетного гражданства и т. д.], следовательно, только такие, об изъятии коих упомянуто и в томе IX, при изложении прав отдельных состояний[8].

Во-вторых, при применении тюрьмы к корыстным преступным деяниям, исчисленным в примечании к п. V ст. 30 Уложения и в ст. 181 Устава о наказаниях, закон отделял дворян, священнослужителей, монашествующих и почетных граждан[9], подвергая их хотя и тем же наказаниям, как и непривилегированных, но, во всяком случае, с лишением всех особенных прав и преимуществ, и соответственно сему изменялась и их подсудность.

В-третьих, при определении порядка отбытия ареста Уложение различало (ст. 56 и 57) лиц, изъятых и не изъятых от телесных наказаний, и, сверх того, особо выделяло дворян и чиновников.

Кроме того, в приложении 1 к ст. 30 Уложения и по продолж. 1895 г. сохранялся перечень лиц, изъятых от телесных наказаний вообще, безусловно и навсегда, или изъятых на время или по некоторым преступлениям, но этот перечень для дел, подлежащих судебному разбирательству после законов 1889 г., отменивших замену тюрьмы и ареста розгами, утратил практическое значение, так как в единственном случае, когда суд мог назначить наказание розгами,— при ложных показаниях бродяг (до Закона 1900 г.), вопрос об их сословном положении возникать не мог. Но этот перечень сохранял, однако, свое значение для волостных судов и при применении Устава о содержащихся под стражей и Устава о ссыльных, при установлении порядка препровождения преступников и для их дисциплинарной ответственности.

После Закона 10 июня 1900 г. первое из указанных выше различий исчезло, а остальные сохранили свою силу.

Указанные недостатки Уложения о наказаниях особенно выделяются при сравнении с системой более новых кодексов и проектов, как видно из нижеследующих таблиц.

Германское уложение 1872 г.

1

Смертная казнь

2

Каторга (Zuchthaus) пожизненная или срочная от 1 года до 15 лет

3

Тюрьма от 1 дня до 5 лет

4

Крепость пожизненная или срочная от 1 дня до 15 лет

5

Арест от 1 дня до 6 недель

6

Денежная пеня

7

Выговор (только для малолетних)

Венгерское уложение 1879 г.

1

Смертная казнь

2

Каторга пожизненная или срочная от 1 года до 15 лет

3

Государственная тюрьма от 1 дня до 15 лет

4

Исправительный дом от 6 мес. до 10 лет

5

Тюрьма от 1 дня до 5 лет

6

Денежная пеня

За нарушения:

7

Арест

8

Денежная пеня

Голландское уложение 1881 г.

1

Тюрьма пожизненно или на срок от 1 дня до 15 лет (а в некоторых случаях до 20 лет)

2

Крепость от 1 дня до 1 года, а в некоторых случаях до 1 года 4 мес.

3

Денежная пеня не менее 1/2 флорина

Итальянское уложение 1889 г.

1

Пожизненная каторга (ergastolo)

2

Исправительный дом (reclusione) от 3 дней до 24 лет

3

Крепость от 3 дней до 24 лет

4

Водворение в определенное место жительства (il confino) на срок от 1 месяца до 3 лет

5

Удаление из определенного места (l'esilio locale) на время от 1 месяца до 3 лет

6

Поражение служебных прав

7

Денежная пеня от 10 до 10 тыс. лир (la multa)

8

Арест от 1 дня до 2 лет

9

Денежная пеня от 1 до 10 лир (lamenda)

10

Лишение права на занятие известным промыслом

Французский проект 1881 г.

1

Cмертная казнь

2

Тюрьма пожизненная или срочная от 15 дней до 20 лет

3

Крепость от 15 дней до 20 лет

4

Арест от 1 до 14 дней

5

Пеня от 1 до 5 тыс. франков

Норвежский проект 1885 г.

1

Тюрьма пожизненная или срочная от 21 дня до 20 лет. Тюрьма, по определению суда, может быть или простая, или отягченная

2

Арест от 21 дня до 20 лет

3

Денежная пеня от 3 до 20 тыс. крон за преступления и от 1 до 10 тыс. крон за нарушения

Швейцарский проект 1895 г.

1

Каторга (Zuchthaus) пожизненная или на срок от 1 до 15 лет

2

Тюрьма от 8 дней до 2 лет

3

Денежная плата



[1] Наказания были исчислены так: 1) казнь смертная; 2) смерть политическая; 3) лишение прав состояния; 4) телесные наказания; 5) работы; 6) ссылка; 7) отдача в солдаты; 8) лишение свободы; 9) денежные взыскания и отпись движимых имуществ в казну в виде наказания, 10) церковные наказания.

[2] Общая схема лестницы наказаний была такова:

НАКАЗАНИЯ

Общие

Главные

Дополнительные

Уголовные

Исправительные

 

 

 

 

 

Особенные

Особенные в тесном смысле

Исключительные

Общие главные наказания по Уложению (ст. 16 в изд. 1885 г.) разделялись на два разряда— наказания уголовные и наказания исправительные, затем каждый разряд делился на роды, а роды на степени; само название «уголовное наказание», очевидно, заимствовано из римского права, в коем к poenae capitales причислялись: смертная казнь, уголовное рабство, соответствующее нашим каторжным работам, и deportatio. В объяснительной записке к проекту было указано, что различаются два разряда «казней или таких наказаний, за которые осужденный безвозвратно извергается из общества с лишением не только всех прав состояния, но и прав семейственных, и если не жизни, то, по крайней мере, всего политического и гражданского бытия своего, и таких, кои могут быть более или менее признаны исправительными, ибо оными осужденный или вовсе не лишается прав, ему присвоенных, или же лишается только некоторых, или временно стесняется в средствах пользования ими, сохраняя возможность рано или поздно, вполне или частью возвратиться к прежнему своему положению в обществе».

[3] С заменой рабочих и смирительных домов тюрьмой эта несоответственность выступила еще рельефнее, что и побудило даже при издании Уложения 1885 г. вовсе исключить .низшие степени бывшего смирительного дома (ст. 37 Уложения).

[4] Встречаются также различные наказания для помещиков и крестьян за убийство лиц, пойманных на разбое (гл. XXI, 279, 280), и за мучительное надругательство (глава XXII, 10, 12). Различие наказаний за неправосудие встречается и в эпоху Судебников. Ср. вообще примеры из истории нашего и западноевропейских законодательств у Кистяковского, «Смертная казнь», гл. 4.

[5] Гораздо значительнее проявлялось это различие в западнорусском праве, например в Литовских статутах. Любопытно, что в наказе депутатам Екатерининской комиссии от Чернигова ставился первый пункт: «просят об изменении некоторых прав Литовского статута, как не согласных с настоящим временем, например, шляхтич убьет простого человека, то наказывается только отсечением руки и очень малым платежом». Особенно резкое различие существовало в процессуальных законах, так что, как замечает проф. Кистяковский, хотя de jure шляхтич подлежал смертной казни за убийство простолюдина, но de facto разве только в очень редких случаях он мог быть приговорен к наказанию, потому что совокупность тех многочисленных доказательств, которых требовал закон для его осуждения, могла встретиться в исключительных случаях; благодаря системе доказательств шляхтич оставался безнаказанным и за убийство лица своего сословия.

[6] Так, например, в 1488 г. были за подлог биты кнутьем на торгу архимандрит Чудова монастыря да князь Ухтомский.

[7] Как разъяснял неоднократно Правительствующий Сенат (реш. 1869 г. №644, 941; 1870 г. №737; 1871 г. №483, 751 и др.), наказуемость должна была видоизменяться сообразно с тем состоянием, в котором находился виновный в момент совершения преступления, и безотносительно к состоянию его в момент вступления приговора в силу. Утрачивались же сословные права, влияющие на определение судом того или другого рода наказания (но не на порядок отбывания наказания, как мы увидим далее), с осуждением к лишению всех прав состояния или всех особенных прав и преимуществ (реш. 1869 г. №116, 238; 1870 г. №763), и притом со времени вступления приговора в законную силу (реш. 1869 г. № 1047). Во всех тех случаях, где сословное положение лица могло влиять на наказуемость, суд должен был привести в возможную ясность этот вопрос (реш. 1878 г. №734).

[8] Решение Правительствующего Сената 1868 г. № 154, по делу Дьяконова. Вместе с тем Сенат высказал, что если подсудимые доказывают принадлежность свою к привилегированному сословию, но суд найдет это доказательство сомнительным, то виновный все-таки подлежит наказанию как привилегированный (реш. 1872 г. № 1062, по делу Бредихина). Отдельные случаи из практики Сената см. в моем издании Уложения, тезисы под ст. 30.

[9] По предположениям составителей Устава о наказаниях никакого сословного различия наказаний не допускалось; нынешняя же ст. 181 и соответствующее ей примечание к ст. 30 Уложения были внесены уже при окончательной редакции проекта по настоянию главноуправлявшего тогда II Отделением графа Панина и приняты Государственным Советом. Ср. извлечение из объяснительной записки под ст. 181 Устава о наказаниях моего издания.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-19