www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Уголовное право
Таганцев Н.С. Уголовное право (Общая часть). Часть 2. По изданию 1902 года. Allpravo.ru. - 2003.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
195. Вознаграждение за вред и убытки, причиненные преступным деянием

195. Третью, столь же близкую к наказанию группу составляют последствия, наступающие в интересах потерпевшего от преступного деяния, так как они всего чаще совпадают с наказанием по их цели, применяются теми же органами, на коих возлагается преследование преступных деяний вообще, даже весьма часто входят в карательные меры, как их элементы.

Эта близость зависит как от самого существа вреда и страдания, причиняемых преступным деянием, так и от условий его заглаждения. Потерпевшим от преступного деяния является прежде всего обладатель того правоохраненного интереса, которому непосредственно повредил или которого поставил в опасность преступник, все равно, будет ли таким обладателем единичное лицо, совокупность лиц, составляющая или не составляющая юридическое лицо, включая сюда и само государство как многообразный держатель прав и обладатель интересов; далее, пострадавшими от преступного деяния посредственно, и притом даже пострадавшими в юридическом смысле, могут являться те разнообразные, более или менее тесные единения, к коим всецело или известной стороной деятельности принадлежал непосредственно пострадавший, как, например, члены его семьи, артель, общее предприятие, церковь, ведомство и т. д.; и, наконец, государство как охранитель правопорядка, тот, чьей авторитетной волей пренебрег виновный и сделался ее ослушником. При этом сам вред, причиняемый потерпевшим различных групп, может быть или материальный, имущественный, или идеальный, не находящий осязаемого выражения.

Как было указано, преступное деяние, посягая на правоохраненный интерес, часто совершенно его уничтожая или разрушая, причиняет ущерб не только государству, но и отдельному лицу, обладателю этого интереса, и притом ущерб не только идеальный, но и. материальный, имущественный[1]. Конечно, государство, наказывая преступника, не может и не должно забывать эту сторону преступного деяния. Возможное возмещение вреда, причиненного пострадавшему и лицам, ему близким, входит, в известном объеме, в содержание наказания; но там, где вред имеет непосредственно или посредственно имущественный характер, где он является в виде утраты известной ценности, известной экономической выгоды, там возникает необходимость, независимо от наказания, прямого возмещения такого ущерба, необходимость имущественного вознаграждения[2].

Хотя право на вознаграждение возникает, по-видимому, из того же основания, как и право на наказание, хотя, например, по нашим процессуальным законам иск о вознаграждении может осуществляться одновременно и тем же порядком, как и уголовное преследование, но тем не менее и с точки зрения процессуальной и, еще более, по своему содержанию этот иск сохраняет частный характер, обязанность вознаграждения является чисто гражданским отношением между потерпевшим и виновным. Оттого при определении существа и меры такого вознаграждения первое место занимает не вина, а вред: экономически оценимый имущественный вред служит основою иска, и только размер такого доказанного истцом вреда может служить основанием определения меры вознаграждения[3].

В Уложении о наказаниях 1845 г. при отдельных преступлениях встречался целый ряд указаний, относящихся до вознаграждения за ущерб и убытки, а в 1-м разделе Уложения, в главе второй, находилось даже особое отделение, содержащее постановления о вознаграждении за вред и убытки. Но тем не менее и при действии Уложения 1845 г. вознаграждение вреда по существу своему составляло предмет гражданского права (ср. реш. Уголовного кассационного департамента 83/2, Вольпе); да и само Уложение в ст. 64 (изд. 1885 г.) указывало, что подробные правила о применении общих о вознаграждении начал к различным случаям вознаграждения содержатся в Законах гражданских, а Устав о наказаниях в ст. 24 прямо постановлял, что за причиненные проступком вред или убытки виновные обязаны вознаградить на основании Законов гражданских. Действующее Уголовное уложение сделало дальнейший шаг и вовсе не говорит о вознаграждении за вред, предоставляя определение этих последствий всецело Законам гражданским[4].

Поэтому подробное изложение учения о вознаграждении выходит за пределы моего курса и я ограничусь только общими указаниями[5].

Статья 574 (т. X, ч. I) постановляет, что как по общему закону никто не может быть без суда лишен прав, ему принадлежащих, то всякий ущерб в имуществе и причиненные кому-либо вред или убытки, с одной стороны, налагают обязанность доставлять, а с другой — производят право требовать вознаграждения. Это широкое обязательство заглаждать и исправлять всякий вред, кому-либо противозаконно причиненный, основанное, по выражению Гражданского департамента Правительствующего Сената (83/32, Пыхачевой), на общих началах права и справедливости, по силе коих безмездное обогащение на чужой счет отнюдь не предполагается законом, совмещает в себе и обязанность вознаграждения общественного, например, вознаграждения за имущества, отходящие из частного владения по распоряжению правительства (ст. 575—608), и вознаграждение частное, нас теперь интересующее. Это последнее в свою очередь распадается по нашим законам на три отдела: 1) вознаграждение за владение чужим имуществом (ст. 609—643); 2) вознаграждение за вред и убытки, причиненные преступным деянием (ст. 644—683) и 3) вознаграждение за вред и убытки, происшедшие от деяний, не признаваемых преступными (ст. 684—689).

Дополнением наказания является, конечно, только вознаграждение вреда, причиненного преступным деянием, т. е. деянием, запрещенным законом под страхом наказания; только лицо, понесшее вред от деяния сего рода, может, по ст. 6 Устава уголовного судопроизводства, явиться в случае своевременного предъявления иска гражданским истцом в процессе уголовном; требование же вознаграждения, по ст. 684, в общем правиле подлежит исключительно ведению суда гражданского. Некоторое сомнение в этом отношении представляют лишь те случаи, когда ущерб причинен таким деянием, которое хотя и запрещено законом, но учинено при условиях, устраняющих его вменимость учинившему, или наказуемость, или даже саму преступность учиненного.

При этом значение причин, устраняющих вменяемость, преступность или наказуемость деяния, для уголовной ответственности виновного далеко не соответствует их влиянию на обязанность вознаграждения ущерба, так что и преступное деяние, не подлежащее наказанию, может создать обязанность вознаграждения по правилам, указанным в ст. 644 и след. т. X.

Таким образом, из указанных, например, в ст. 16 Устава уголовного судопроизводства причин, устраняющих наказуемость, Высочайшее помилование не прекращает исков о вознаграждении за ущерб и убытки; равным образом, за смертью осужденного, частные иски, возникшие из учиненного им преступления, обращаются на его имущество (ср. реш. Уголовного кассационного департамента 76/83 о порубке в Кахановской даче), и, наконец, давность уголовная не применяется к искам о вознаграждении, которые подчиняются действию давности гражданской.

Далее, из причин, устраняющих преступность деяния, а вместе с тем и уголовную ответственность, собственно в Законах гражданских указаны только две (ст. 684), как устраняющие и обязанность вознаграждения причиненного ущерба, а именно: 1) принуждение к нарушению или упущению требований закона или правительства, понимая под последним законные требования орга-новвласти, обязательные к исполнению их лицом, к коему они предъявлены (реш. Гражданского департамента 70/102, Бортниковского; 80/89, Грищенко и др.)[6], и 2) необходимая личная оборона, в том объеме и с теми условиями, которые указаны в Уголовном уложении. Но обязанность гражданского вознаграждения по нашему праву не устраняется, например, если причинивший вред находился в состоянии крайней необходимости, так как это состояние хотя и близко соприкасается с обороною, но и существенно различается от нее тем, что при обороне вред вызывается самим потерпевшим, почему здесь и применяется известное положение legis Aquiliaequod quis sua culpa damnum sentit non intelligitur damnum sentire[7], а при крайней необходимости со стороны потерпевшего нет никакой вины, и стесненное положение действующего не может служить еще само по себе основанием к умалению прав третьих лиц. Равным образом не может устранить таковую ответственность и причинение вреда по ошибке или заблуждению, так что лицо, истребившее или попортившее, например, чью-либо вещь в добросовестном убеждении, что эта вещь принадлежит ему лично, должно вознаградить владельца за причиненный ущерб.

Но, однако, и деяния, учиненные под влиянием необходимости или ошибки, как и всякое иное причинение вреда, могут не создавать обязанности вознаграждения по иным основаниям, вследствие, например, случайности вреда (casus), как скоро действовавший не только не предвидел, но и не мог предвидеть такого последствия[8] или когда предотвращение такого последствия было вне человеческих сил (vis major naturae[9]). Таким образом, статья 647 Законов гражданских постановляет, что не подлежат вознаграждению вред и убытки, происшедшие от деяния случайного, учиненного не только без умысла, но и без всякой со стороны учинившего оное неосторожности; ст. 684 считает не подлежащим вознаграждению вред, причиненный благодаря стечению таких обстоятельств, которые учинивший не мог предотвратить[10], а ст. 683 (по изд. 1887 г.) признает вред не подлежащим вознаграждению, когда он произошел вследствие воздействия непреодолимой силы; причем, конечно, во всех этих случаях на ответчике лежит обязанность доказать случайность или непредотвратимость вреда[11].

Наконец, даже причины, устраняющие вменимость содеянного виновному, сами по себе по нашему праву не устраняют обязанности вознаграждения, так как, согласно ст. 653, 654 и 686 т. X, ч. I, вознаграждение за вред, причиненный малолетними, безумными или сумасшедшими, взыскивается или с имения лиц, имевших за ними надзор — родителей, опекунов, или же с имения самих виновных, когда лица, имевшие надзор, докажут, что не имели возможности предупредить преступное деяние виновного.

Таким образом, преступное деяние, хотя бы иногда виновник его и не подлежал по закону уголовной ответственности, дает право на вознаграждение. Но в чем должно состоять вознаграждение и как определяется его размер?

Как было уже указано, материальное вознаграждение может иметь место только по отношению к имущественному вреду как единственно оценимому и единственно вознаградимому денежным или иным каким-либо вещественным образом; что же касается вреда морального, то он может быть заглажен только наказанием, в какой бы форме оно ни проявлялось. На этом основании и гражданским истцом, согласно точному смыслу ст. 6 Устава уголовного судопроизводства, можно признавать только лицо, действительно потерпевшее материальный ущерб, и суд уголовный, обсуждая ходатайство о допущении кого-либо к участию в деле в качестве гражданского истца, должен прежде всего обсудить юридические основания этого ходатайства, т. е. наличность ущерба, создающего определенные требования, выражавшиеся в денежной или имущественной ценности, и притом ущерба, вызванного данным, подлежащим рассмотрению суда деянием подсудимого.

Требования юридической жизни понудили, однако, нашу практику несколько расширить понятие гражданского истца, подводя под него весьма разнообразную группу лиц, которые в момент предъявления ими иска еще не потерпели имущественного ущерба, но могут потерпеть таковой, как скоро деяние, в учинении коего обвиняется данное лицо, будет признано хотя и существующим, но не преступным, невменимым ему и т. д. Таковыми лицами, согласно указанию нашей практики, являются, например, страховые общества по делам о поджогах, так как обвинение поджигателя освобождает их от уплаты по полисам за сгоревшее имущество (76/97, Овсянникова); наследники по закону или их правопреемники—-в делах о подделке духовных завещаний (69/617, Княжнина); при обвинении в неправосудии — лица, по делам коих состоялись решения, за которые виновный предан суду (74/72, Шамина); по делам о лжесвидетельстве по прелюбодеянию — брачущийся, против коего давали показания обвиняемые в лжесвидетельстве (73/622, Залевского; 76/14, Гусева; иначе 74/331, Родзевского), и т. д. Но, разумеется, и для допущения этих имущественно заинтересованных лиц в качестве гражданского истца в уголовном деле необходимо, чтобы они доказали несомненность или возможность возникновения для них имущественного вреда от преступления; идти далее и распространять права гражданского истца, как делала иногда наша практика (например, реш. Уголовного кассационного департамента 85/5, Мироновича), на лиц, потерпевших только вред моральный,не соответствует самому понятию вознаграждения за вред[12].

Имущественный ущерб может быть понесен под весьма различными формами, смотря по тому, направлено ли было преступное деяние непосредственно против имущественных интересов потерпевшего или же оно причинило этот вред косвенно, направляясь непосредственно против благ личных — жизни, здоровья, свободы и т. д.

В первом случае вознаграждение может состоять прежде всего в восстановлении нарушенного имущественного права или в устранении неправомерно созданной для него опасности. Такое восстановление правомерного состояния, разрушенного или поколебленного преступным деянием, может заключаться[13]: в возвращении потерпевшему вещей, у него похищенных, если они существуют в натуре; в восстановлении нарушенного владения недвижимостью; в приведении в прежний вид измененных построек или иных предметов; в снесении построек или иных сооружений; в уничтожении актов, добытых путем насилия или иным преступным способом, или в приведении их в прежний вид; в устранении актов подложных или в засвидетельствовании на них их подложности и т. д.

Этот вид возмещения ущерба, а в особенности восстановление владения потерпевшего вещами, у него похищенными и при расследовании дела отобранными судебной или судебно-полицейской властью, имеет свои процессуальные особенности, осуществляясь даже независимо от требования о том потерпевшего, независимо от того, предъявлен или не предъявлен им гражданский иск; поэтому, например, французские криминалисты[14] даже противополагают restitutions и dommages-interets[15], считая первые прямым и нормальным возмещением правонарушения, а вторые — косвенным и исключительным.

Так и по нашему Уставу уголовного судопроизводства, ст. 126 и 777, вещи, добытые преступным деянием, возвращаются хозяину, хотя бы хозяин не предъявил о том иска, причем если эти предметы, приобщенные к делу в качестве вещественных доказательств, имеют существенное значение по делу, то они выдаются хозяину только по вступлении приговора в законную силу.

Точно так же судебный следователь, по ст. 375 Устава уголовного судопроизводства, предметы, похищенные или отнятые, по отыскании и оценке их, возвращает под расписку тем, у кого они были похищены или отняты. При этом, по точному смыслу всех означенных статей, а в особенности ст. 375 Устава уголовного судопроизводства, равно как и ввиду ст. 1512 т. X, ч. I, похищенное имущество возвращается хозяину по открытии оного, у кого бы оно открыто ни было, так как даже добросовестный покупщик имущества, оказавшегося краденым, лишается купленного в пользу хозяина имущества и может искать заплаченные деньги на продавца, а по ст. 609 и 640 т. X, ч. 1 всякий, владевший незаконно чужим движимым имуществом, несмотря на то, было ли это владение добросовестное или недобросовестное, обязан по окончательному решению суда немедленно возвратить имущество настоящему хозяину оного[16].

Но если нарушенный имущественный интерес не может быть восстановлен вполне или частью, то понесенный ущерб должен быть возмещен иным путем. Такое возмещение является: во-первых, в виде возврата равноценности утраченного (damnum emergens[17]), будет ли это состоять в уплате стоимости истребленного или захваченного имущества, в уплате издержек, употребленных на восстановление нарушенного интереса, на отыскание и возвращение вещи и т. п.; и, во-вторых, в возвращении того имущественного прибытка, тех доходов и выгод, которые это имущество приносило его обладателю и которыми воспользовался виновный (lucrum cessans[18]), причем таким прибытком может быть почитаем только прибыток, непосредственно приносимый имуществом, как, например, приплод животных, проценты, доход от орудий производства и т. п.; доход косвенный или вероятный, который мог бы получить хозяин[19] или который приобретен преступником не непосредственно от самого имущества, как, например, выигрыш по билету, купленному на украденные деньги, передаче хозяину похищенных денег не подлежит. Так и по специальным постановлениям наших гражданских законов (ст. 671—674) в случаях присвоения, похищения, истребления или повреждения имущества, кроме возвращения вещи, или исправления поврежденного, или уплаты стоимости, виновный обязуется возвратить все полученные от похищения или захвата имущества доходы, а равно и вознаградить за все понесенные хозяином убытки и потери, за все утраченное или попорченное, а при похищении — и за все расходы, употребленные владельцем на разыскание имущества (ст. 672). При этом вознаграждение как вреда, так и убытков, никогда не определяется ex officio[20], а требует прямого ходатайства потерпевшего, его о том иска; сам же размер вреда и убытков определяется судом, с одной стороны — в пределах предъявленных исковых требований, а с другой — в размере действительно доказанного истцом ущерба.

Труднее определяется вознаграждение при посягательствах, направленных на личные блага, где имущественный ущерб причиняется как бы косвенно, в особенности же по нашему законодательству, которое пытается дать частные указания по каждому виду преступления, как, например, относительно вознаграждения при лишении жизни или покушении на таковое и при причинении расстройства здоровью (ст. 657, 658, 660 и 661); при обезображении вдовы или девицы (ст. 662), изнасиловании (ст. 663) и других подобных деяниях, предусмотренных ст. 509, 513—515 Уголовного уложения; похищении незамужней (ст. 664); противозаконном лишении свободы и т. д.

При этом обзор ряда статей, говорящих или упоминающих о вознаграждении за вред, независимо от замечаемого в них излишнего многословия, с наглядностью указывает, что наше, законодательство даже и после Закона 1851 г. далеко не вполне усвоило себе правильное воззрение на этот институт как чисто гражданский, сводящийся к тому простому положению, что всякий понесенный кем-либо имущественный ущерб, наличность коего доказана на суде истцом, подлежит по возможности удовлетворению; напротив того, оно вводит в учение о вознаграждении чуждые ему элементы уголовные, допуская или пытаясь допустить зависимость размера вознаграждения от свойства и размера виновности, а иногда и от совершенно побочных, второстепенных обстоятельств, составляющих обстановку преступного деяния.

Последний вопрос: кому именно и кем уплачивается вознаграждение за вред, причиняемый преступным деянием, так как и в этом отношении осуществление обязанности вознаградить существенно отличается от применения карательных последствий преступных деяний?

По содержанию вышеприведенных постановлений наших законов видно, что право требовать вознаграждения за вред, который, по ст. 574 т. X, ч. I, производит преступное деяние, принадлежит прежде всего лицу, непосредственно понесшему от него имущественный ущерб; все относящиеся сюда постановления говорят о праве раненного, обезображенной, изнасилованной, оскорбленного и т. д. К числу таких лиц, непосредственно терпящих убытки, должны быть отнесены и лица, упоминаемые в ст. 658 т. X, израсходовавшиеся на лечение или похороны лишенного кем-либо жизни.

Другую группу лиц, имеющих право на вознаграждение, составляют косвенно пострадавшие от преступления; таковы члены семейства убитого или раненого, коих существование обеспечивалось его заработком, причем, по нашему законодательству, круг этих лиц ограничен только родителями, супругою и детьми, так что обеспечение содержания не может быть назначено сестре или брату, бабке или деду, хотя бы и оставшимся, вследствие преступного деяния, без средств к существованию. К этому же разряду косвенно пострадавших должны быть отнесены и дети, рожденные от изнасилования или обольщения, имеющие право на обеспечение их содержания и воспитания[21].

Что касается лиц, на коих падает обязанность вознаграждения, то и они являются в двух типах: к первому относятся непосредственно причинившие вред, ко второму — лица, граждански за виновных ответственные.

Если преступное деяние учинено одним лицом, то определение платящего вознаграждение не представляет затруднений, но вопрос осложняется, когда виновных было несколько. Здесь наглядно проявляется гражданский характер рассматриваемого института. Между тем как с точки зрения уголовной ответственности каждый отвечает полностью за учиненное, по отношению к вознаграждению ответственность является совокупной, распределяемой между участниками, причем размер доли каждого определяется независимо от степени и формы участия, от характера проявленной им преступной воли.

В нашем праве до Закона 25 ноября 1885 г. в этом отношении существовали две системы: одна была изложена в ст. 60 Уложения[22], а другая — в ст. 648—652 т. X. Обе системы были совершенно различны между собою.

Система Уложения, повторявшая воззрение на этот предмет Свода до издания Закона 1851 г., должна была и до 1885 г., в сущности, считаться недействующей, как ввиду того, что система Законов гражданских, более позднейшая по времени, должна была считаться руководящей согласно ст. 64 Уложения, так и в силу заключавшихся в системе Уложения противоречий и неясности[23]; Закон 1885 г. устранил это противоречие, исключив самую ст. 60 из Уложения.

По системе же Законов гражданских до согласования их с действующим Уложением различались два случая совместной ответственности соучастников. Если преступление учинено несколькими лицами без предварительного на сие соглашения, то, по ст. 649 и 650 т. X каждый отвечал за себя, и только при невозможности точного распределения причиненных убытков взыскание падало на всех поровну; если же преступление было учинено по предварительному уговору, то вознаграждение всегда (ст. 648) распределялось между всеми участниками поровну. При этом равном распределении вознаграждения доля каждого совершенно не зависела от характера его участия и степени его наказуемости; при несостоятельности же кого-либо из соучастников его долю платили другие, сохраняя за собою право регресса, т. е. право требовать впоследствии с этого лица уплаченную за него часть вознаграждения.

Если все виновные были не в состоянии уплатить причиненный ущерб или часть оного, то пополнение недостающего' падало на прикосновенных лиц[24], и притом, по ст. 651 и 652 т. X, на следующих основаниях: недоносители о готовящемся преступлении и попустители платили все недостающее безусловно, укрыватели виновного или вещей, добытых преступным деянием, отвечали только в сумме, к коей присуждены участники преступления, ими укрываемые, а недоносители о преступлении, уже совершившемся, к гражданской ответственности вовсе привлекаемы быть не могли.

Что касается лиц, хотя и виновных в принятии вещей, заведомо добытых преступным способом, но не признаваемых укрывателями (ст. 1702, 1705, 1706 Уложения, ст. 180 Устава о наказаниях), то они хотя и отвечали лишь в размере ими купленного или полученного в заклад имущества, но так как эта ответственность основывалась на их самостоятельной виновности, то, по усмотрению потерпевшего, и иск к ним мог быть предъявлен совершенно независимо от состоятельности или несостоятельности лица, учинившего похищение этих вещей.

С изданием действующего Уголовного уложения этот порядок распределения вознаграждений должен был измениться, так как оно, во-первых, не знает различия соучастия по предварительному соглашению и без оного, во-вторых, не знает особого понятия прикосновенных к преступному деянию лиц, а относившиеся сюда виды преступной деятельности рассматривает как самостоятельные проступки. Поэтому и в Законах гражданских, в новой их редакции, ст. 648 изложена так: когда преступное деяние учинено несколькими лицами, согласившимися на учинение оного или действовавшими заведомо сообща, то все соучастники платят вознаграждение поровну, а если кто-нибудь из них окажется несостоятельным, то следующая с него часть разлагается на прочих, участвовавших в совершении сего деяния, причем заплатившие за других сохраняют право требовать с них уплаченное; а ст. 650 прибавляет, что во всех других случаях причинения ущерба преступными деяниями нескольких лиц каждый из участвовавших платит за ущерб, им причиненный, а если ущерба определить нельзя, то вознаграждение взыскивается поровну со всех. Затем недоносители о готовящемся преступлении и попустители в тех случаях, когда таковые подлежат наказанию (ст. 161, 162 и 630), если попущенное причинило вред и убытки, платят часть, которую не в состоянии уплатить непосредственно причинивший оные (ст. 651); относительно же укрывателей преступников или вещей, добытых преступлением, принято общее начало ответственности за вред, их деянием причиненный, т. е., например, за вред, причиненный укрывательством данных вещей, и ст. 652 из т. X исключена.

Другую группу составляют лица, отвечающие за вред, причиненный другими, лица, которые, ввиду ст. 15 Устава уголовного судопроизводства, к уголовной ответственности вовсе не могут быть привлекаемы.

К лицам граждански ответственным относятся прежде всего наследники лиц, учинивших преступное деяние, бывшее причиною ущерба, если, конечно, эти лица примут наследство; но вознаграждение производится, однако, только из той части имущества, которая досталась им по наследству (ст. 1255 и 1259 т. X). При этом наследники отвечают не только в случае смерти виновных, но и тогда, когда наследники вступили в законные права по случаю приговора наследодателя к каторге или поселению (ст. 1222 т. X), так как ст. 7 Устава уголовного судопроизводства дает лицу потерпевшему право вчинать гражданский иск и в суде гражданском по вступлении приговора уголовного суда в законную силу.

Более разнообразия представляет группа лиц, отвечающих за других или на том основании, что они должны были иметь за ними надзор, должны были руководить ими, заботиться о надлежащем их выборе, или же потому, что лица, непосредственно причинившие ущерб, действовали в интересах отвечающего, в его имя, состоя на его службе, или же по обоим основаниям вместе. В первом случае основой гражданской ответственности служит предполагаемый недосмотр, проявленная небрежность надзора, во втором — общность интересов, единство экономической деятельности, в силу чего тот, кто пользуется выгодными последствиями действий другого, должен взять на свой счет и риск, и потери, происходящие от этой деятельности.

Такова ответственность за вред, учиненный малолетними, находящимися при родителях, сих последних, а за не находящихся при родителях, а равно за безумных и сумасшедших — лиц, по закону обязанных иметь за ними надзор. Такая ответственность определяется, по ст. 653, 654 и 658 т. X., установлением по окончательному судебному приговору, во-первых, того обстоятельства, что непосредственно учинивший вред действовал без разумения, и, во-вторых, что привлекаемые к гражданской ответственности имели средства предупредить причинение вреда, но не приняли мер; если жег они докажу, что не имели возможности предупредить преступное деяние, то убытки взыскиваются с имущества малолетних.

По сходным основаниям присуждаются к ответственности: лица, принявшие на сохранение чужие вещи на условиях, в ст. 2105 и след. т. X указанных; господа и верители за вред и убытки, причиненные их слугами и поверенными, при исполнении их поручений сообразно с приказаниями или полномочиями, данными господами или верителями; владельцы животных, диких или домашних (реш. Гражданского кассационного департамента 1875 г., № 628), за вред, причиненный последними; но если, однако, животное было умышленно натравлено кем-нибудь, то обязанность вознаграждения падает на это лицо[25].

За должностных лиц, виновных в растрате вверенного им имущества, если они не в состоянии уплатить падающее на них взыскание, отвечают лица, обязанные иметь за ними надзор и изобличенные в небрежном надзоре, или избравшие их общества, или избравшие их должностные лица.

По Уставу об акцизном сборе (ст. 1143, 1146, 1219, 1222, 1244, 1255, 1270) заводчики, табаководы, содержатели питейных заведений и др. являются граждански ответственными при условиях, указанных в уставах, за проступки служащих у них, сохраняя по отношению к последним право обратного взыскания в поряде судопроизводства гражданского.

Наконец, по ст. 683 т. X, ч. I (по изд. 1887 г.), владельцы железнодорожных и пароходных предприятий обязаны вознаграждать каждого потерпевшего вред или убыток вследствие смерти или повреждения в здоровье, а по разъяснениям практики — и в случае гибели или порчи груза[26], причиненных при эксплуатации.

При этом, по п. 8 той же статьи, владельцы имеют право на возмещение присужденного с них вознаграждения со стороны агентов, по вине которых произошло несчастье[27].

Аналогичной представляется ответственность предпринимателей, фабрикантов, заводчиков за вред, причиненный при эксплуатации машин и вообще при несчастных случаях предприятия[28].

Иной оттенок представляют случаи удовлетворения причиненного посягательством вреда, реально не доказанного, все равно, является ли такое удовлетворение последствием добровольного согласия на то виновного, даже по предварительному соглашению с потерпевшим, или же оно налагается в силу закона.

К первой группе относится форма гражданского взыскания, весьма сходного с наказанием, но имеющего чисто гражданский характер и налагаемого исключительно в порядке гражданского процесса,— это пеня или неустойка (konven-tionalstrafe, stipulatio poenae)[29].

Всякий договор, как основа обязательства, предполагает взаимный расчет на добросовестное и точное его исполнение, но, конечно, в его же существе лежит и возможность неосуществления этих предположений в силу каких-либо более или менее непредвиденных обстоятельств или и по воле лица, не исполнившего договор. Ввиду этой последней возможности гражданское право и выработало учение о договоре неустойки как об особом способе укрепления обязательств.

Неустойка имеет по природе своей двоякую цель: она или служит побуждением к неослабному и более тщательному исполнению принятых на себя обязательств, или же является средством для возмещения убытков, понесенных кредитором при ненадлежащем исполнении договора, но убытков такого рода, которых объем не может быть точно доказан и, следовательно, не может служить основанием иска за вред и убытки[30]. И в том и в другом случае неустойка есть взыскание, налагаемое на должника за неисполнение или ненадлежащее исполнение договора и возникшее вследствие этого нарушение права, а потому неустойка, несомненно, заключает в себе карательный элемент.

Сообразно с этим понятием договор о неустойке предполагает следующие условия.

Неустойка немыслима без бытия главного договора, но сама не предполагается им, так что существует отдельно от него, и взыскание по неустойке не зависит от иска по неисполнению обязательства; она возникает по обоюдному согласию договаривающихся (Законы гражданские, ст. 1583, т. X, ч. I) и только в исключительных случаях определяется самим законом (там же, ст. 1575). Неустойка может заключаться или в даче известных вещей, или в плате определенной суммы, причем размер последней зависит также от взаимного согласия, за исключением, конечно, случаев неустойки законной; неустойка может быть уплачиваема или единовременно, или периодически, по мере просроченного времени платежей[31].

Будучи прежде всего взысканием за неисправность, неустойка предполагает вину неисполнившего, а потому доказанность непреодолимой силы или случая, бывших причиною неисполнения обязательства, исключает и обязанность платежа неустойки[32].

Взыскание неустойки наступает, как скоро лицо или совершило то действие, от которого оно было обязано воздержаться, или не выполнило обязательства в назначенный срок, или выполнило его ненадлежащим способом. Взыскание неустойки или не погашает самого обязательства, например, при несвоевременной уплате, или же погашает последнее, так что неустойка и исполнение являются альтернативными.

Во всяком случае эта мера представляется только сходною с наказанием, отличаясь, главным образом, признаком ее добровольного установления, а потому, во-первых, осуществление договора о неустойке всегда принадлежит судам гражданским, а во-вторых, взыскание неустойки не уничтожает уголовной ответственности за неисполнение того же договора, буде в нем заключаются признаки преступного деяния.

Ко второму виду этого удовлетворения предполагаемого вреда следует отнести некоторые особенные случаи имущественного удовлетворения пострадавшего при отдельных правонарушениях, являющегося как бы частным наказанием, налагаемым, однако, в порядке уголовного судопроизводства.

Такова, например, пеня (Busse), введенная германскими уголовными кодексами за клевету и злословие, имевшие вредные последствия для имущества, заработка и вообще имущественного благосостояния (Fortkommen) оскорбленного, а также за телесные повреждения. В обоих этих случаях пеня назначается в размере до 6 тысяч марок; сверх сего, пеня определяется и некоторыми специальными немецкими карательными законами[33]. Эта пеня, по германскому праву, налагается только в порядке уголовного суда по требованию пострадавшего, но не свыше предъявленного им требования; вместе с тем она устраняет всякое другое имущественное вознаграждение, и при определении ее не требуется от истца доказательства размеров претерпенного им имущественного вреда. Эта пеня не поглощается при совокупности проступков, ни при реальной, ни при идеальной; право на пеню не переходит к наследникам пострадавшего.[34]

В нашем праве к этому виду относилось до издания действующего Уложения бесчестье, к уплате коего, по ст. 667 т. X, ч. I, мог быть присужден виновный в нанесении кому-либо личной обиды или оскорбления. Бесчестье присуждалось по требованию пострадавшего в порядке гражданского судопроизводства, но размер его не зависел от размера предъявленного обиженным требования и определялся по усмотрению суда в размере от 1 рубля до 50, смотря по званию или состоянию обиженного и по особым отношениям обидчика к обиженному. Присуждение бесчестья не устраняло права пострадавшего на вознаграждение за вред и убытки; но предъявление иска о бесчестье устраняло уже право обиженного преследовать виновного в обиде в порядке суда уголовного (т. X, ч. I, ст. 658 и 669).

Далее, с этим же характером являются взыскания за лесные порубки, в пользу казны или частных владельцев, по принадлежности, двойной стоимости леса или лесных произведений, так как эти взыскания налагаются независимо от наказаний, установленных за нарушения сего рода, а также независимо от вознаграждения за непосредственно причиненный ущерб, и притом налагаются не иначе как по требованию пострадавшего, но в порядке уголовного судопроизводства. Размер их определяется по таксе, хотя этим не устраняется, конечно, право потерпевшего предъявить требование о вознаграждении и в меньшем размере.

Такой нее частный характер, в сущности, имеют разнообразные денежные взыскания, налагаемые в удовлетворение интересов казны и присоединяемые к наказаниям в тесном смысле за нарушения Уставов акцизных — питейного, табачного, об акцизе с сахарного песка, с осветительных нефтяных масел и с зажигательных спичек, как, например, уплата двойного или тройного акциза, двойной цены патента, назначаемые совместно с наказаниями в тесном смысле или самостоятельно, причем, в видах более точного разграничения этих взысканий от наказания, было бы желательно, чтобы и в этих уставах была усвоена система изложения, сходная с принятою в Лесном законе, чем значительно облегчалось бы применение к этим нарушениям общих постановлений о давности, совокупности и т. д.

Наконец, к этой группе взысканий частного характера должны быть отнесены невыгодные последствия различного рода преступных, недозволенных или несоответственно с законом заключенных договоров и сделок. Такова, по ст. 1529 т. X, ч. I, недействительность договоров, заключенных для достижения цели, законом воспрещенной, как, например, направленных к расторжению брака, к подложному переукреплению имущества для избежания платежа долгов, к лихоимственным изворотам и т. д. При этом, по разъяснениям Гражданского кассационного департамента (реш. 1876 р. № 342, Ушкова), перечень недозволенных целей, сделанный в ст. 1529, имеет только характер примерный, а не исчерпывает всех подобных случаев: в законе указаны только коренные начала, применение коих зависит от суда; так, например, практикой нашей признан недействительным договор пари по игре, основанной на случае (реш. 1881 г. № 110, Бронштейна), договор об имущественных последствиях неисполнения обещания вступить в брак (реш. 1877 г. № 230, Блажиса) и т. п. Такая незаконность одного из условий договора может вызвать недействительность или всего договора, или только отдельной его части, если таковая может быть обособлена от прочих частей договора. Договор недействительный не может служить источником прав или обязанностей ни для одной из договаривавшихся сторон; уничтожение такого договора восстановляет каждую из сторон в то положение, в котором она находилась до его заключения, и возвращает каждому принадлежащее ему (реш. Гражданского кассационного департамента 1876 г. № 519, Кветных; 1878 г. № 85, Мишнаевского).

Далее, сюда относятся: недействительность, по ст. 1666, 2014 и 2019 Законов гражданских, долга или займа, сделанного по игре для уплаты проигрыша или для игры, с ведома в последнем случае заимодавца, причем если заем был сделан под заклад, то и сам заклад берется в казну и из цены оного половина отдается доносителю; при этом, так как обязательства по игре ничтожны с самого их возникновения, то они остаются ничтожными, хотя бы и были переданы игроком третьему лицу (реш. 1879 г. № 368, Зених-Бекова); недействительность договоров заклада или залога, заключенных при условиях, исчисленных в ст. 1629, 1630 и 1664 т. X, ч. I; недействительность, по Уголовному уложению, долгов, договоров и обязательств, имеющих своим основанием отпуск в кредит крепких напитков, а равно и возвращение безмездно собственникам или неотделенным членам их семейств вещей, взятых в заклад или промен при отпуске спиртных напитков; недействительность браков, состоявшихся при условиях, указанных в ст. 37 т. X, ч. I; недействительность приобретенных прав по имуществу, как скоро таковое приобретение не утверждено на непринужденном произволе и согласии (ст. 700 и след. т. X, ч. I) и т. д.

Что касается заглаждения последствий, относящихся ко второй группе потерпевших— тех единений,'в которые входил виновный и в которых учинение их сочленом преступного деяния производит или может производить также ряд изменений существующих юридических отношений, то, не касаясь только что рассмотренных случаев имущественной ответственности таких единений за вред, причиненный преступными деяниями, все прочие последствия объемлют-ся, как мы видели, применением к виновному мер дисциплины, или исключающих его из данного единения, или подвергающих его временным стеснениям, имеющим иногда все свойства мер карательных, смотря по объему и степени принадлежащей данному единению власти.

Несколько иные отношения вносит учинение преступных деяний в семейные отношения, а именно — в союз супружеский и союз родителей и детей, юридически ограничивая проявление власти, принадлежащей преступному члену такого союза, или препятствуя фактическому проявлению этой власти, например, при применении долгосрочного лишения свободы, или, наконец, давая возможность невиновной стороне разрушить эти отношения, например, ходатайствовать о расторжении брака[35].



[1] Ср. мою статью о вознаграждении за вред и убытки в «Журнале Министерства юстиции» 1866 г., стр. 440; К. Змирлов, «О недостатках наших гражданских законов», ж. г. у. п. 1883, VII, стр. 99 и след.; Тальберг, «Гражданский иск в уголовном суде», 1888 г.; Берлин, «Гражданский иск потерпевшего от наказуемого правонарушения», 1888 г.; Кавелин, «Права и обязанности»; Победоносцев, «Курс», III, 577; М. Горенберг, «Принцип гражданской ответственности за вред и убытки, причиненные недозволенными действиями», Юридическая летопись 1892 г.

[2] Особенное значение вопросу о вознаграждении потерпевшего, как моменту социальной репрессии преступных деяний, придает новая школа. Ср. Тьери, № 374 и след. Парижский тюремный конгресс 1895 г. в числе своих решений принял положение о необходимости усилить охрану потерпевшего на суде уголовном.

[3] Ср. Тальберг, § 1; в различии значения, которое придается в учении о вознаграждении за убытки объективной стороне деяния — вреду и стороне субъективной — вине, коренится различие двух главнейших законодательных направлений в обработке этого учения — французского, стоящего преимущественно на точке зрения права гражданского, ставящего на первый план потерпевшего и понесенный им вред, и германского, вносящего в это учение элементы уголовного права, а потому и придающего сравнительно важное значение виновности учинившего вред. Это последнее направление нашло явное отражение и в новом Германском гражданском уложении (§ 823 и след.). Ср. обстоятельное изложение всего учения о вознаграждении с точки зрения немецкого воззрения в мотивах к проекту Германского уложения. Liszt, Die Deliktsobligationen in System des bürgerlichen Gesetzbuchs, 1898 г., т. 2, с. 744-828. Наш Закон о вознаграждении 1851 г. хотя и построен по французскому образцу, причем некоторые статьи представляют простой перевод, но в частностях и в действующих законах остались следы системы Свода законов, более близкой к системе немецкой.

[4] Особые положения о вознаграждении за вред и убытки приняты также и в Законах военно-уголовных, ст. 62-67.

[5] Точно так же исключается учение о Schadenersatz [о восполнении ущерба (нем.)] из новых немецких учебников уголовного права. Напротив того, большинство французских криминалистов излагает это учение в Общей части, ср. Garraud, Traite, II, § LXV, Normand, № 358 и след.; Haus, II, № 990 и след. Подробно изложено это учение в обширном сочинении М. Sourdat, Traite general de la responsabilite [главный трактат об ответственности (фр.)], т. 2, IV изд. 1887 г. Ср. также обстоятельную монографио R. Demogue, De la reparation civile des delits [о возмещении убытков (фр.)], 1898 г., в которой подробно изложено и современное учение о вознаграждении потерпевшего, и указаны желательные реформы этого института; R. Saleilles, Les accidents de travail et la responsabilite civile, 1897 г.

[6] Но наша практика (реш. Гражданского кассационного департамента 70/403, Гречище-ва; 77/230, Блягина; 78/243, Краузольда; 84/84, Куницына; 85/81, Стаховича; 90/76, Берга; 94/63 и др.) вполне справедливо признала, что равным образом никто не может подлежать ответственности за действия, учиненные в пределах его права, хотя бы они и причинили кому-либо имущественную невыгоду.

[7] Закон Аквилеи (город в Галлии) гласит: кто не понимает, что вред нанесен по его вине,— не значит, что вред не нанесен (лат.).

[8] Casus sentit dominus; casus a nullo praestantur [владелец узнает о повреждениях; повреждения нисколько не восполняются (лат.)]; но в виде изъятия встречается гражданская 'ответственность и за casus [повреждение, случайность (лат.)], например, за повреждения, причиненные при эксплуатации железных дорог и пароходов; владельцы таких предприятий освобождаются от обязанности вознаграждения только тогда, когда они докажут, что вред произошел от внешней непреодолимой силы. Ср. решения Гражданского кассационного департамента 83/5, 83/6, 84/59, а в особенности 87/68, 87/69. О неточной и неудачной редакции п. 2 ст. 683 см. у Гордона, «Принцип ответственности железных дорог за ущерб, причиненный при эксплуатации», 1887 г., с. 83 и след.

[9] Высшая сила природы (лат.).

[10] Причем по разъяснению Гражданского кассационного департамента (реш. 75/622, Ста-цевича), такими обстоятельствами могут быть и не одни физические препятствия.

[11] Решения Гражданского кассационного департамента 79/332, Боярда; 76/114, Альбодкова и др.; но признание уголовным судом, что деяние было учинено случайно, обязательно и для суда гражданского (реш. Гражданского кассационного департамента 75/121, 76/629, Савельева).

[12] Ср. Тальберг, § 55 и след, и приведенные у него литературные указания. Возможность гражданского иска со стороны потерпевших только моральный вред защищают, впрочем, и некоторые французские юристы, например, знаменитый Dupin, а из новых Garraud; ср. также Sourdat, I, №33 и след. Из наших криминалистов в пользу возможности иска за вред моральный высказывается Кистяковский: он говорит: «Из того, что виды морального вреда бесценны, не следует, что они ничего не стоят или мало стоят; если они дороги до невознаградимости, то само собою разумеется, что они подлежат вознаграждению, насколько возможно их вознаградить». Ср. также речи защитника Андреевского и обер-прокурора А. Ф. Кони в процессе Назарова, в Правительствующем Сенате. Тальберг по этому поводу замечает: «Это мнение заключает в себе и логическое противоречие; невознаградимое и бесценное по существу не может быть вознаградимым и оцененным на суде; суд обязан определить вознаграждение за вред, как бы ни были велики затруднения в оценке размеров этого вреда, но нельзя вменить в обязанность суду производить оценку там, где не может быть доказан имущественный вред; это значило бы требовать от судей невозможного». В основе этих неправильных воззрений лежит смешение процессуально различных понятий гражданского истца и потерпевшего и желание расширить роль последнего в процессе. К необходимости такого расширения пришла и Комиссия по пересмотру Судебных уставов. См. «Объяснительная записка к Уставу уголовного судопроизводства».

[13] Ср. Кистяковский, № 497; Тальберг, Haus, № 993.

[14] Garraud, Traite, II, 15; Haus, №992; Blanche, Des restitutions et dommages-interets en matiere criminelle et correctionnelle, в Revue pratique, т. XI.

[15] Восстановление прежнего положения и возмещение ущерба

[16] Правительствующий Сенат после долгих колебаний, вызывавшихся различным отношением к этому вопросу Гражданского и Уголовного кассационных департаментов, в решении 1896 г. №31, по Общему собранию, между прочим, признал, что в уголовном процессе возвращение потерпевшему похищенных или отнятых у него вещей производится путем восстановления потерпевшего в то состояние, в котором он находился до совершения преступления; возвращение предметов, добытых преступлением, производится» уголовными судами в силу закона, по их распоряжению, и вещи отбираются, у кого бы они ни оказались, хотя бы об этом и не было предъявлено иска. Точный смысл постановлений Устава уголовного судопроизводства (ст. 126, 375 и 777) не оставляет никакого сомнения в том, что добытые преступлением вещи подлежат возвращению потерпевшему, независимо от того, были ли эти вещи отобраны у лица, признанного виновным по суду, или у лица, совершенно непричастного к делу. Обязанность возвращения уголовным судом потерпевшему добытых преступлением вещей распространяется и на случаи оправдания обвиняемого и прекращения дела за необнаружением виновного или за недостаточностью улик, под непременным условием признания по стороны суда самого события преступления. Оправдательный о подсудимом приговор устраняет возвращение вещей, отобранных у третьих лиц, лишь в том случае, когда будет доказано, что само событие преступления не имело места, или же судимое деяние будет признано не преступным, ибо в этих случаях вопрос о праве потерпевшего на отобранное имущество становится спорным и подлежит рассмотрению суда гражданского. Если же обвиняемый оправдан лишь потому, что не доказана его виновность в совершении преступления, что не исключает возможности совершения его другим лицом, то суд обязан применить ст. 777 Устава уголовного судопроизводства, как скоро принадлежность потерпевшему отобранного от подсудимого или от третьих лиц имущества не возбуждает сомнения... Изложенные правила о возвращении вещей распространяются не только на частных лиц, но и на все установления, как частные, так и правительственные, во владении коих окажутся вещи, добросовестно полученные ими от похитителей, на том основании, что положение лиц юридических по этому вопросу совершенно тождественно с положением всякого третьего лица, у которого найдена добытая преступлением вещь, которую он приобрел добросовестно и законным образом. Правила о возвращении вещей не могут иметь применения лишь в тех случаях, в которых, в силу специальных узаконений, возвращение добытых преступлением вещей не допускается даже путем гражданского' иска,— как, например, в отношении вещей, купленных с публичных торгов, которые, согласно ст. 1061 Устава гражданского судопроизводства, во всяком случае оставляются за покупщиком, и в отношении вещей похищенных и заложенных затем в ссудной казне, ибо на основании ст. 28 Положения о ссудных казнах они не возвращают этих вещей потерпевшему, предоставляя ему лишь право выкупа оных. Ср. также Решение Уголовного кассационного департамента 1900 г., 8 февраля, по делу Кояло-вича. При пересмотре Устава уголовного судопроизводства предположено в этом смысле изменить ст. 377, упомянув в исключениях о безымянных ценных бумагах и денежных знаках.

[17] Возмещение ущерба (лат.).

[18] Бездействующая прибыль (лат.).

[19] Впрочем, ст. 645 т. X, ч. I, говорит, что если преступное деяние учинено именно с намерением причинить потерпевшему более важные убытки или потери, то виновный обязан вознаградить не только за убытки, непосредственно происшедшие от сего деяния, но и за все те, хотя и более отдаленные, которые им действительно с сим намерением причинены.

[20] По обязанности (лат.).

[21] Хотя ст. 663 т. X говорит только о праве потерпевшей требовать обеспечения ребенка, но очевидно, что такое требование может быть предъявлено и другими законными представителями ребенка, его опекуном и т. п. в случае, например, смерти матери или нежелания ее вчинить иск, так как право ребенка имеет самостоятельный характер и только совпадает с правом потерпевшей, а потому такое право может быть всегда выделено и осуществлено посредством самостоятельного иска.

[22] Эта система сохранилась в постановлениях Военно-уголовных законов, ст. 63.

[23] Ср. подробный разбор этого вопроса в моей статье о вознаграждении, а также реш. Уголовного кассационного департамента 1875 г. №209, Гордина.

[24] Лица эти отвечали также и в тех случаях, когда виновные в преступлении не обнаружены. Реш. Гражданского кассационного департамента 1880 г. №73, Тута.

[25] Своеобразное правило установляет ст. 67 Законов военно-уголовных, на основании которой убытки, причиненные целой командой или частью оной, в случае несостоятельности самих виновных обращаются на состоящего при команде или части начальника, если он будет признан виновным в бездействии власти.

[26] Реш. Гражданского кассационного департамента 1880 г. №23, 1884 г. №59, 1887 г. № 68 и др.

[27] Ср. Б. Утин, «Об ответственности железных дорог пред частными лицами», в «Журнале гражданского и торгового права», 1871 г., № IV; П. Деларов, «Об ответственности железнодорожных предпринимателей и их агентов за причинение вреда лицам и имуществу», 1874 г.; Осецкий, «Смерть и увечье при эксплуатации железных дорог», 1886 г.

[28] Обстоятельное решение Французского кассационного суда 16 июня 1896 г., установившего исключительно объективное основание ответственности предпринимателя как его законную обязанность, вытекающую из предпринимательского риска безотносительно к виновности, вызвало обширную литературу. Ср. библиографические указания у Saleilles, Accidents.

[29] Manns, Die Konventionalstrafe, 1876 г.; его же, Das Poenitenzrecht, 1880 г.; Wendt, Reurecht, 1878 г. Весьма подробный обзор всего этого учения можно найти у Madeyski, Die Conventionalstrafe nnd ihre Anwendungsarten bei Verträgen in allg. österr. Gerichtszeitung, 1880 г., №68-77; Neuenfeld, Ist der Vertragsstrafe Strafe oder Ersatzleistung, 1885 г.; Nettel-bladt, Der Strafvertrag nach gemeinem Rechte, 1886 г.; Победоносцев, «Курс гражданского права», ч. III, 1880 г., стр. 271-285; Савиньи, «Обязательственное право», перев. 1876 г., стр. 538-545; Merlin, Repertoire de jurisprudence, t. XII, «peine contractuelle».

[30] Иногда к неустойке относят, кроме штрафа или уплаты предполагаемого убытка, и выкуп обязательства (multa poenitentialis, Reuegeld, Wandelpön), т. е. освобождение от обязательства уплатой известной суммы; но с точки зрения нас интересующей, эта форма должна быть отделена от неустойки. В нашем праве, по ст. 1574 (т. X, ч. I), неустойка полагается за неисправность, а потому имеет несомненно вид пени. Ср. Победоносцев; напротив того, французское гражданское право выставляет на первый план момент вознаграждения, ср. Madeyski, в. с. § 2.

[31] Ср. реш. Гражданского кассационного департамента 1875 г. №881, 1876 г. №509, 510 и др.

[32] Победоносцев полагает, что если неустойка является пеней, то вина будет существенным условием, а если вознаграждением, то несущественным; Савиньи полагает, что всякая договорная неустойка предполагает вменение нарушения в вину.

[33] Nachdrucksgesetz 1870 г.— до 6000 марок, Urheberrechtsgesetz 1876 г.— до 6000 марок; Markenschutzgesetz—до 5000 марок; Patentgesetz—до 10000 марок и др.

[34] Wächter, Die Busse, 1874 г.; Dochow, Die Busse, 1875 г.; V. Weinrich, Die Haftpflicht, 1883 г. О юридической природе Busse между германскими криминалистами господствует полное разногласие: одни считают ее уголовным наказанием (Reber, Wahlberg, Heinze), или, точнее, удовлетворением (Genugthuung); другие — вознаграждением (Dochow, Binding, Hälschner, Geyer, Berner, Löning, Liszt); третьи — и тем и другим (Wächter, Schütze, Schwarze).

[35] Более подробно эти последствия будут рассмотрены далее при изложении поражения прав как дополнительного наказания.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-19