www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Уголовное право
Таганцев Н.С. Уголовное право (Общая часть). Часть 2. По изданию 1902 года. Allpravo.ru. - 2003.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
287. Давность, устраняющая постановление приговора

287. По Уложению и по Уставу о наказаниях давность погашала возможность возбуждения уголовного преследования и ответственности, как скоро давностный срок истек раньше обнаружения деяния или даже до обнаружения виновного, и наоборот, открытие виновного устраняло возможность безнаказанности за истечением давности. Как многократно разъяснял Правительствующий Сенат (реш. 1867 г. №270, 579; 1868 г. №54, 130, 288, 769, 779, 952 и др.), медленность со стороны полиции или следователя, или суда при производстве по делу не составляет такого обстоятельства, которое служило бы основанием к прекращению производства за давностью, хотя бы даже такое долговременное производство превышало несколько раз срок давности (реш. 70/1234, Масальского), а посему срок давности ни в каком случае не может исчисляться с какого-либо перерыва в производстве оного (реш. 1867 г. №589; 1868 г. №92, 319, 732, 733 и др.), причем это толкование Уголовный кассационный департамент применял и к Уставу о наказаниях (реш. 73/623, Магера), хотя буквальное выражение статьи 21 Устава — «или когда в течение тех же сроков не было никакого по ним производства» — давало право утверждать, что на основании Устава о наказаниях по делам, преследуемым в порядке публичном, деяние могло бы считаться погашенным давностью, если по принятии его мировым судьей к производству оно оставалось в течение давностных сроков без движения[1].

Однако и по деяниям, к коим применялась ст. 158 Уложения, обнаружение преступника не всегда влекло прекращение давности. На основании ст. 21 Устава уголовного судопроизводства обвиняемый, о коем дело было прекращено в установленном порядке, но без постановления судебного приговора, мог быть привлечен к ответственности по особому о том определению суда, когда прежде истечения срока давности будут обнаружены к его изобличению новые обстоятельства. Таким образом, обнаружение преступника, например, привлечением его к делу следователем в качестве обвиняемого, не устраняло течения давности, как скоро дело о нем было затем прекращено и давность для него даже продолжала исчисляться со времени совершения преступного деяния. При этом, как видно из буквального текста ст. 24, эта статья имела в виду не все случаи прекращения дела, упомянутые в ст. 542 Устава уголовного судопроизводства как дающие основание для возобновления, а только упомянутые в п. 1 этой статьи, т. е. прекращение дела по недостаточности доказательств, в порядке ст. 277 и 523 Устава уголовного судопроизводства.

Но и в применении к тем делам, по коим производство продолжалось и состоялось предание суду, система, усвоенная нашим правом, прежде, впрочем, весьма распространенная и в доктрине[2], и в законодательствах, вызывала весьма серьезные возражения. Так как если своевременное обнаружение виновного в смысле привлечения его к законной ответственности и устраняет некоторые из процессуальных оснований давности, то соображения о бесполезности и даже несправедливости применения наказания к давно минувшему деянию не только сохраняют и в этих случаях свою силу, но в некотором отношении даже получают большее значение: многие десятки лет тянувшееся нахождение под судом и без того составляет значительное наказание для большого числа подсудимых, и всякий практик знает, какой значительный процент оправданий встречается именно по тем делам, по коим следственное производство продолжалось чрез меру долго. Конечно, применение в этих случаях обыкновенных сроков давности, в особенности кратких, могло бы привести к практическим затруднениям и создать весьма нежелательную безнаказанность целого ряда преступных деяний, но это обстоятельство всегда может быть устранено применением в случаях этого рода более продолжительных давностных сроков.

Поэтому большинство новейших криминалистов, а равно и действующие западноевропейские кодексы, признают следственные действия основанием не прекращения, а перерыва давности, так что после каждого такого перерыва давность снова начинает свое течение, причем сроки ее исчисляются уже не со дня учинения преступления, а со дня учинения следственного действия или последнего из сих действий, буде их было несколько[3].

При этом некоторые, в особенности французско-бельгийские криминалисты-— Cousturier, Hoorebecke, Haus, Garraud, Ortolan, Muteau, а из немецких, например, Бернер[4], предлагают более осложненную систему. По этой системе следственные действия, предпринятые в течение первого давностного срока, прерывают течение давности, служа отправной точкой нового срока, а следственные действия, учиненные по истечении срока, соответствующего давностному сроку, не имеют прерывающего значения, а давность прерывается только приговором. Таким образом, при десятилетней давности следственные действия в течение десяти лет прерывают давность и служат началом нового течения давности, причем последний перерыв может последовать в последний день срока и создать новую давность, но эта давность не допускает уже перерыва, и если до ее истечения не последует приговора, то подсудимый освобождается от наказания, так что независимо от давности преследования создается как бы особая давность приговора.

Наше действующее Уложение приняло в этом отношении своеобразную систему, всего ближе, однако, подходящую к только что изложенному взгляду.

Возбуждение против виновного уголовного преследования прекращает течение первого вида давности — давности производства. Вследствие наступления этого момента дело не может уже быть прекращено, и следствие или вообще производство восприемлет свое дальнейшее течение, но этот момент не устраняет течения другого вида давности — давности приговора.

Согласно п. 2 ст. 68 эта давность начинается также с момента совершения преступного деяния, но продолжается до постановления приговора о виновности, причем по смыслу закона таковым должен почитаться приговор первой инстанции, и притом если по делу постановляется отдельно резолюция (краткий приговор), то постановление таковой. По делам, решаемым с участием присяжных заседателей, применяясь к ст. 64, этим сроком следует считать провозглашение вердикта.

Но, как мы видели, эта давность погашается более длинными сроками; по предположениям Редакционной комиссии сроки эти для всех преступных деяний предполагались двойные; по проекту, внесенному в Государственный Совет, для проступков были предположены ввиду краткости сроков первого вида давности (1 год) — тройные,, а Государственный Совет допустил для нарушений Уставов акцизных, обложенных денежной пеней, шестикратную давность.



[1] Сергеевский из текста ст. 21 Устава выводит заключение, что по Уставу производство по делу не превращает, а лишь прерывает течение давности. Фойницкий видит в ст. 21 зачаток давности приговора.

[2] Например, Мартин, Гефтер; в особенности правильность прекращения течения давности признавалась в том случае, когда процесс затягивался по вине самого же преступника, например в случае его бегства. Ср. также решение Сената 1870 г. № 1234, Масальского.

[3] Такую систему защищают большинство новых немецких криминалистов. К этому же воззрению примыкает Германское уложение.

[4] Эта система усвоена бельгийским Законом 17 апреля 1878 г., который указывает, что перерывы могут быть допущены только в течение 1-го срока давности. Против этого воззрения из французских криминалистов: Brun de Villeret, Le Selleyer, Villey.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-19