www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Уголовное право
Таганцев Н.С. Уголовное право (Общая часть). Часть 2. По изданию 1902 года. Allpravo.ru. - 2003.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
286. Условия, прекращающие давность возбуждения уголовного преследования

286. Но как определить последний момент давностного срока? По отношению к давности преследования, конечно, всего проще было бы признать таковым срок постановления приговора, как это предлагает из наших криминалистов В. Саблер; но такое предложение вызывает двоякие возражения: во-первых, при таком исчислении пришлось бы или значительно удлинить давностные сроки, или наперед признать ненаказуемыми. Все деяния, более или менее сложные, например, банковские хищения, таможенные злоупотребления, деяния, состоящие из отдельных действий, учиненных в различных местностях, и т. д., когда следствие, даже при полной внимательности следователя, не может окончиться скоро, не говоря уже о различных ухищрениях, которыми может затянуть следствие подсудимый, обеспечивая себе безнаказанность; во-вторых, при таком начале пришлось бы отказаться от возможности невозбуждения дела за давностью или же сделать такое прекращение случайным: можно ли, например, было бы возбудить дело о преступлении, погашаемом 10-летней давностью и по истечении, положим, 91/2 лет или даже 8 лет со дня совершения? Можно ли заранее предвидеть, сколько времени протянется производство?

Значит, этим моментом нужно признать какой-либо акт предварительного производства, но какой именно? Подачу ли жалобы или объявления, приступ к дознанию или предварительному следствию, предъявление ли обвинения к определенному лицу органами, производящими предварительное расследование, в виде, например, привлечения к следствию в качестве обвиняемого, требование объяснения начальством по службе или иным каким-либо образом?

Ответ на это давался весьма различный в западноевропейских законодательствах и в нашем праве.

Так, французское право при установлении последнего предела давности допускает существенное различие между нарушениями — с одной, и между преступлениями и проступками, с другой стороны. По отношению к нарушениям по ст. 640 Устава уголовного судопроизводства течение давности прерывается только приговором; таким образом, давность продолжает течь, несмотря на составление протокола, на заарестование лица или привлечение его к суду. Напротив того, относительно преступлений и проступков давность прерывается всяким действием, направленным к расследованию дела и к преследованию виновного (par des actes de poursuite ou d'instruction[1]). K actes de poursuite, как говорит Гарро, относятся: все действия прокуратуры по производству уголовного преследования, направленные против известного лица; все требования и заявления прокуратуры; все меры, направленные к пресечению подозреваемому уклониться от следствия и суда; к actes d'instruction — все действия, направленные к выяснению дела, к разысканию и сопоставлению доказательного материала, как, например, осмотр местности, вырытие трупа, обыски, выемки, допрос свидетелей, протоколы, даже ordonnance de non lieu[2], хотя бы эти действия и не имели в виду определенное лицо, хотя бы они оставались неизвестными для подсудимого. Но под действия, прерывающие давность, не подходят доносы или жалобы, служащие только к возбуждению преследования, а равно все действия самого обвиняемого, как составляющие акт защиты, а не преследования[3]. Следственные действия прерывают давность только в том случае, если они имеют законную силу, т. е. исходят от лица компетентного как по роду дела, так и по месту учинения преступного деяния, и когда эти действия выполнены с соблюдением всех законных формальностей.

Напротив того, германское право весьма ограничивает условия, определяющие последний момент давности преследования, требуя прежде всего, чтобы таковым было действие члена судейского персонала, включая сюда и следователя (§68 — Jede Handlung des Richters, welche wegen der begangenen That gegen den Thäter gerichtet ist[4]). Поэтому не могут прерывать давность: действия прокуратуры[5], предъявление потерпевшим жалобы (Antrag) или частного обвинения (Privat-Anklage), все действия полиции или административных властей, за исключением только особо указанных в законе случаев предварительного определения виновности и ответственности (Straffestsetzungen) по специальным фискальным нарушениям. Действия должны быть совершены компетентным лицом и направлены именно против обвиняемого; поэтому действия, направленные только к восстановлению объективного состава преступления, каковы акты дознания, давности не прерывают[6]. То же постановляет и Кодекс венгерский (§ 108); по Кодексу голландскому всякий акт преследования прерывает давность, если только он был известен подсудимому или предъявлен ему в установленном порядке.

В нашем праве этот момент определялся несколько различно по Уложению и по Уставу о наказаниях. Составители Уложения, следуя рассуждениям Государственного Совета, бывшим в 1824 г., признали, как говорит Сенат[7], два условия, а потому и два рода давности: безгласность происшествия и безгласность преступника, причем как при издании Уложения в 1845 г., так и впоследствии эти постановления вовсе не были приведены в соотношение с нашими процессуальными законами.

Преступление, по ст. 158, почиталось безгласным, когда в течение давностного срока «по оному не было никакого делопроизводства или следствия, ниже донесения или жалобы, извета, или иного показания», т. е., как установлено практикой Сената, когда не было доведено в установленном порядке, до истечения давностного срока, до сведения компетентной власти о совершившемся преступном деянии.

Поэтому происшествие признавалось безгласным: 1) при отсутствии всякого сведения о совершившемся преступном событии, когда, например, учиненная кража, убийство остались никому неизвестными; 2) при установлении события без заявления о нем власти, компетентной для возбуждения уголовного преследования: когда потерпевший, обнаружив кражу, не сделал о том заявления; нашедший труп убитого скрыл от властей о своей находке и т. д.; даже составление протокола о лесопорубке, о нарушениях акцизных или о каком-либо ином происшествии, если затем этому протоколу не было дано никакого законного движения (68/942, крестьян села Покровского; 71/1632, Васильева; 71/1674, о порубке в Крестецкой слободе; 76/146, Симакова, и др.)[8], не устраняет безгласности деяния; 3) при заявлении о преступном деянии, сделанном не в надлежащее место (70/1261, Брагина) или с каким-либо иным существенным отступлением от условий возбуждения дела, т. е. когда деяние, хотя и огласилось, но не в установленном порядке (71/108, Елизаренкова; 71/1419, о порубке в Евлейской даче). Даже производство дела, отмененное по неправильному его возбуждению, например, по делам уголовно-частным вследствие возбуждения дела лицом, на то не уполномоченным, не устраняет применения давности за безгласностью происшествия (71/108, Елизаренкова; 71/356, Белобородова)[9].

Преступник, по ст. 158, почитался безгласным, когда до истечения давностного срока он, несмотря на произведенное следствие, не был обнаружен. Это условие являлось главнейшим, так как давность воспринимала силу и в том случае, когда до истечения давностного срока хотя и было обнаружено преступление, но преступник остался неоткрытым. Но закон нигде с точностью не определял, что нужно понимать под обнаружением преступника, так как его можно было разъяснять как в смысле установления доверенности обвинения известного лица, достоверности, совпадающей в процессе лишь с вступлением обвинительного приговора в законную силу, так и в смысле привлечения известного лица к делу в качестве обвиняемого, или даже в смысле простого указания на известное лицо как на предполагаемого возможного виновника данного события, а потому наши комментаторы на вопрос о моменте прекращения этого вида давности отвечали весьма различно[10].

По Уставу о наказаниях (ст. 21) давность считалась истекшей, если до истечения давностного срока проступки не сделались известными мировому судье или полиции или когда в течение тех же сроков не было никакого по ним производства.

Уголовный кассационный департамент в целом ряде своих решений (1867 г. №313, 589; 1868 г. № 129, 281, 288 и др.) признал, что общие правила Уложения о наказаниях о давности и ее видах сохраняют свою силу и для Устава о наказаниях, так как в мотивах к ст. 21 указывалось только на необходимость, ввиду маловажности деяний, подсудных мировым судьям, уменьшить сроки давности, но не было сделано никаких предположений об изменении ее условий. Таким образом, по разъяснениям Сената, и по Уставу о наказаниях давность наступает не только при безгласности происшествия, но и при безгласности преступника. Хотя это толкование не вполне соответствовало тексту ст. 21, но нельзя не прибавить, что его правильность находила некоторое подтверждение в том, что, благодаря особенностям мирового разбирательства, второе условие давности — безгласность виновного — почти всегда совпадало с первым-—безгласностью деяния. В самом деле, преступное деяние считалось обнаруженным: 1) принятием мировым судьей к производству жалобы частного лица или сообщения полицейских и других административных властей; 2) принятием к производству дел, переданных из общих судебных мест, и 3) по делам, начинаемым по собственному усмотрению судей, поручением полиции производства предварительного разыскания (ст. 52) или приступом к рассмотрению дела. Но, по Общему правилу, с этим моментом совпадает и обнаружение виновного. Так, по п. 2 ст. 50 Устав уголовного судопроизводства v сообщениях полицейских я других административных властей должно быть указано лицо, на которое падает подозрение, и, как неоднократно разъяснял Сенат, относительно лесопорубок (реш. 1868 г. № 136, 185, 472; 1869 г. №93, 282, 348, 483 и др.), в протоколе (п. 4 ст. 1136) должны быть указаны обвиняемые лица, и без такового указания преследование не может быть возбуждено, а начатое подлежит прекращению; равным образом в решении Общего собрания 1875 г. №58 признано, что вообще сообщение полиции о происшествии, без указания, на кого падает подозрение или кто именно обвиняется, служит основанием для прекращения производства. Точно так же, по п. 4 ст. 46, и в жалобе потерпевшего должно быть указано обвиняемое или подозреваемое лицо и место его жительства, и отсутствие такового указания служит основанием для прекращения дела (реш. 1874 г. №328, Благодарова). Правда, на основании ст. 47 мировой судья мог и при неуказании обвиняемого в жалобе, если притом деяние не относилось к разряду уголовно-частных, поручить полиции собрание необходимых по делу сведений; поэтому в этих случаях, равно как и в указанных в ст. 52 Устава уголовного судопроизводства, течение давности могло почитаться прекратившимся только приступом судьи к разбору такового дела по представлении полицией собранных ею данных и с посылкой повестки обвиняемому.

По действующему Уложению давность уголовного преследования оканчивается днем возбуждения против обвиняемого уголовного преследования в установленном порядке, причем Редакционная комиссия, как указано в объяснительной записке, полагала сделать соответствующие изменения в редакции статей Устава уголовного судопроизводства, так, чтобы как по общему, так и по каждому из особенных порядков производства были с точностью определены такие относящиеся к предварительному следствию или дознанию действия, которые должны быть признаваемы соответствующими моменту возбуждения уголовного преследования; но эти предположения не были осуществлены, и потому точное выяснение этого момента предстоит нашей практике и литературе.

По отношению к делам, подсудным не единоличным судебным местам, это выражение «возбуждение против обвиняемого уголовного преследования» во всяком случае исключает возможность признать окончанием давности одно заявление о преступлении, хотя бы и компетентному органу власти, даже с указанием обвиняемого лица, в виде жалобы, объявления или доноса, а предполагает учинение каких-либо процессуальных действий по делу органами судебной власти или органами обвинения, т. е. прокурорским надзором или, в виде исключения, частным обвинителем. Далее, так как действие должно заключаться в возбуждении дела против обвиняемого, то все действия органов следственной власти, которые направлены к раскрытию признаков преступления, к собранию, сохранению и упорядочению доказательств, как, например, осмотры, обыски, выемки, даже допрос свидетелей, насколько все эти действия относятся только к объективной стороне преступления и предприняты ранее направления следствия против определенного лица как обвиняемого, не могут заключать в себе обнаружения виновного в смысле ст. 68 и не могут прекращать течения этого вида давности[11].

Наконец, так как следственные действия должны быть направлены к обнаружению виновного и возбуждению против него преследования, то таковыми не могут почитаться действия или постановления органов власти, коими прекращается производство или устраняется обвинение против известного лица, а равно и какие-либо процессуальные действия самого учинившего преступное деяние.

Так как обнаружение виновного в смысле возбуждения против него обвинения относится к личности, а не к деянию, то очевидно, что оно имеет индивидуальный характер; поэтому возбуждение дела против одного из соучастников не прекращает течения давности для других соучастников.

Действиями, оканчивающими течение давности, могут быть почитаемы: 1) начало производства в общих судах (ст. 543 Устава уголовного судопроизводства) по определению Судебной палаты, обвинительному акту прокурора или по жалобе частного обвинителя; 2) постановление определения о предании суду по тем делам, по коим существует таковое предание; 3) составление обвинительного акта прокурорской властью; 4) по делам, по которым производилось предварительное следствие,— постановление следователя о привлечении к следствию в качестве обвиняемого[12] и в особенности принятие каких-либо мер для воспрепятствования обвиняемому уклониться от следствия и суда, так как без такого привлечения не может состояться и само предание суду (реш. 1876 г. № 8, по делу Егорова). Но такое значение не может быть придаваемо ни постановлению следователя о приступе к производству следствия, ни требованиям прокурорского надзора о начатии следствия (ст. 311 и 312 Устава уголовного судопроизводства). Более спорным является вопрос о действиях полиции, направленных против лица, заподозренного в преступлении, когда он заменяет следователя по делам, подсудным общим судам. Сенат в решении по делу Кудрявцева (1870 г. № 1449)[13] отвечал на это утвердительно, говоря, что для прервания давности вполне достаточно, чтобы виновные были обнаружены только по полицейскому дознанию, так как по ст. 249 Устава уголовного судопроизводства дознание входит в состав предварительного следствия. Но основание, указанное Сенатом, не имеет достаточной твердости. Если бы речь шла об обнаружении деяния, то указание Сената было бы правильно, но по отношению к обнаружению преступника оно неточно, так как даже не все действия следователя прекращают течение давности. Я думаю, наоборот, что по духу Судебных уставов обнаружение преступника в делах этого рода возможно только во время предварительного следствия: только пятая глава 11-го раздела Устава уголовного судопроизводства говорит об обвиняемом, до того же времени существуют только (ст. 256, 2612) подозреваемые; закон предоставляет право чинам общей полиции или корпуса жандармов (ст. 256, 2612, 2619, 10357) пресекать подозреваемому способы уклоняться от следствия; им предоставляется заменять следователя во всех следственных действиях, не терпящих отлагательства, но формальных допросов лицам заподозренным они делать не могут, а потому и в этих случаях судебный следователь, приняв от полиции производство, обязан составить особый акт о привлечении заподозренного по делу в качестве обвиняемого.

Таким образом, по делам, подсудным общим судебным местам, по коим производится предварительное следствие, днем возбуждения уголовного преследования должно почитаться постановление следователя о привлечении этого лица к делу в качестве обвиняемого, а по делам, по коим следствие не производится,— составление по делу обвинительного акта.

По некоторым делам, идущим особым порядком, от этого правила, конечно, будут отступления. Так, по делам уголовно-частным, допускающим примирительное разбирательство, обнаружением должен был почитаться вызов следователем (ст. 3031 Устава уголовного судопроизводства по Закону 21 мая 1891 г.) обвиняемого для склонения сторон к миру; но так как Комиссия по пересмотру Судебных уставов предположила отменить этот вызов, то и по этим делам применяются общие условия прекращения течения давности; по преступлениям должности, по разъяснению Сената (реш. 70/278, Суходольского), требование от должностных лиц объяснения (ст. 1086 Устава уголовного судопроизводства) по предметам предъявленного к ним обвинения; по делам о нарушениях лесных, установляемых актом осмотра,— предъявление протокола, составленного по ст. 11871, с указанием в нем и лиц, обвиняемых в порубке, власти, компетентной для наложения взыскания, и наконец, по нарушениям Уставов казенных управлений — актами, прерывающими давность, могут почитаться постановления управляющих акцизными сборами о наложении на виновных взыскания, так как таковые определения могут заменять собою судебные производства по делам сего рода (ст. 11252 Устава уголовного судопроизводства по прод. 1895 г.)[14]

Указанные правила о моменте прекращения давности возбуждением уголовного преследования относятся по действующему Уложению ко всем уголовным делам, как преследуемым в порядке публичного обвинения, так и к тем, которые преследуются в порядке обвинения частного, т. е. только по жалобе потерпевшего, с правом покончить производство примирением, но по Уложению о наказаниях 1845 г. для последнего рода дел существовали специальные постановления.

Согласно ст. 159 Уложения, по этим делам наказание отменялось за давностью во всех тех случаях, когда принесший жалобу оставит потом дело без хождения в продолжение всего определенного в ст. 158, смотря по свойству преступления или проступка, времени.

При этом, как то было видно из текста закона и принято нашей практикой (реш. 71/1810, Краснопольского; 80/32, Галлера), это правило не заменяло, а дополняло общие постановления о давности. Поэтому давность по делам уголовно-частным наступала: 1) в случае необнаружения преступления или виновного в течение установленного законом давностного срока в смысле, указанном выше; 2) вследствие непредъявления потерпевшим в течение того же времени жалобы, и 3) в случае нехождения его по делу и после новой жалобы, следовательно, до возбуждения по жалобе следственного или судебного производства, или и по возбуждению такового, но до постановления приговора (реш. 72/275, Спасовского; 76/70, Шаур; 80/32, Галлера).

Но что же считалось хождением по делу? Закон не давал по этому поводу никаких указаний; равным образом не содержалось никаких объяснений и в проекте Уложения, хотя это постановление было впервые внесено в наше право в 1845 г. Сенат, со своей стороны, указал только, что вопрос о существовании или несуществовании хождения по делу подлежит исключительно рассмотрению суда, рассматривающего дела по существу (реш. 67/313, Щербаковой; 68/451, Носова и др.), что при этом лицо потерпевшее должно доказать, что оно не оставляло дело без хождения, т. е. своевременно подало жалобу или подтверждало первоначальную жалобу новыми прошениями, или подавало жалобу на медленность производства, или представляло новые доказательства (реш. 74/109, Климова), или хотя бы только узнавало о положении дела с просьбой о скорейшем его разрешении (реш. 69/740, Прошко).

Но если обвинитель должен доказывать свое хождение по делу, т. е. предъявление им понудительных ходатайств об ускорении рассмотрения дела или жалоб на медленность, то во всяком случае подобная деятельность частного лица предполагала замедление дела, приостановку производства: если следственные действия происходят — допрашиваются свидетели' производятся осмотры и обыски, если мировой судья назначает заседание для разбирательства дела, поручает производство расследования полиции и т. п., то, конечно, при таких условиях всякое понудительное ходатайство было бы неуместно. Поэтому сторона, ссылающаяся на давность этого рода, должна была представить доказательства, что производство началось по истечении давностного срока или оставалось без движения в течение того же времени.

Что касается дел, подсудных единоличным судьям, то моментом, прекращающим давность преследования, казалось бы, можно было бы признать, согласно с прежнею практикою Сената, не только назначение дела к слушанию и посылку повесток сторонам, но, например, по делам, возбуждаемым по собственному усмотрению судей,— поручение полиции производства предварительного разыскания по отношению к определенному заподозренному лицу, а по другим — даже принятие к производству жалобы частного лица, сообщения полицейских и других административных властей, как скоро в них содержится обвинение определенного лица.



[1] Действиями судебного преследования и осведомления (фр.).

[2] Необоснованное постановление (фр.).

[3] Garraud, II, № 65. Впрочем, Французский кассационный суд в его решениях 26 января 1884 г. и 7 февраля 1885 г. признал, что и действия защиты должны быть рассматриваемы как действия, прерывающие давность; подробно рассмотрен этот вопрос у Muteau.

[4] Совершенного поступка, направленного против виновника (нем.).

[5] Об условиях применения этого правила и об изъятиях из него по специальным законам см. у Ольсгаузена, § 68, № 4 и 5. Вообще немецкие криминалисты находят систему Германского кодекса неправильной. Ср. Г. Мейер, Биндинг.

[6] Reichsgericht в решении 24 ноября 1879 г. нашел, что допрос обвиняемого в качестве свидетеля не прерывает давности.

[7] Решения: 1868 г., № 98, 129; 1869 г., № 933, 1027; 1870 г., № 278; 1871 г., № 356; 1884 г., № 15, и др., причем, как указал Сенат (реш. 69/933, Штеренберга), для прекращения дела за давностью закон не требует непременно соединения обоих видов давности, а довольствуется только наличностью одного из них.

[8] По делу Васильева (71/1632) Сенат высказал: составление протокола акцизным управлением не может быть почитаемо возбуждением преследования против обвиняемого, ибо протокол заключает только удостоверение о действительности события и служит лишь законным поводом к начатию преследования, а преследование должно считаться начатым лишь со времени передачи этого протокола подлежащей власти для привлечения виновного к ответственности; поэтому акцизные нарушения погашаются давностью, если в течение давностного срока не начато было преследование ни в полиции, ни у следователя, ни у мирового судьи, хотя бы протокол и был составлен ранее. В решении по делу Юнга, 1897 г. № 18, Сенат признал, что постановление управляющего акцизными сборами по делам, предусмотренным в 1-й части ст. 1131 Устава об акцизном сборе, устраняет возможность признания преступления остающимся в безгласности, поэтому медленность как в объявлении обвиняемому этого постановления, так и в передаче его судебной власти не может служить основанием для применения к обвиняемому уголовной давности; но несоставление в течение давностного времени постановления управляющим влечет за собою погашение проступка давностью.

[9] Проф. Фойницкий полагает, что по Судебным уставам для обнаружения преступления необходимо, чтобы оно сделалось известным судебной власти, а не полиции, но с этим мнением нельзя согласиться, так как полиция, в пределах предоставленной ей законом власти, несомненно является властью, компетентной для обнаружения преступного деяния, и в этом отношении Сенат вполне верно неоднократно указывал, что медленность полиции в производстве дела не служит основанием для применения давности. Напротив того, Яневич-Яневский полагает, что не только делопроизводство или следствие, но простое донесение или жалоба, простой навет или иное какое бы то ни было показание, хотя бы они были сделаны или поданы вне законного порядка, могут прерывать течение уголовной давности.

[10] Так, Неклюдов в «Руководстве» говорит, что преступник считается не обнаруженным, когда следователем не были приняты меры к пресечению подсудимому способов уклониться от следствия и суда или хотя и были приняты, но не были приведены в исполнение; но этот момент не охватывает всех случаев этого вида давности. Саблер считал преступника обнаруженным с того момента, «с которого судебной власти становится известным, что он, а не кто иной совершил преступление»; и в другом месте: «Когда судебная власть начинает смотреть на него как на лицо, совершившее преступление»; но эти определения, независимо от их противоречия, не имели практического значения, так как достоверность вины для юриста наступает только с момента вступления приговора в силу, а смотреть на известное лицо как на вероятного совершителя преступления судебная власть может при самом приступе к дознанию. Фойницкий признавал моментом обнаружения предание суду, которому у мировых судей соответствует принятие дела к производству.

[11] При этом, как указал Уголовный кассационный департамент, для прекращения давности безусловно необходимо, чтобы обвиняемый был привлечен к следствию подлежащей властью (реш. 71/108, Елизаренкова), т. е. чтобы производство о нем было законное, начатое в установленном порядке и в подлежащем месте (реш. 71/356, Белобородова).

[12] Внешним образом это выражается составлением протокола о привлечении (ст. 467 и 472) и осуществляется: при призыве — словесным требованием явки или вручением повестки (ст. 377, 378, 384, 385); при приводе — предъявлением повестки (ст. 390 и след.); при неразыскании обвиняемого—публикацией о сыске.

[13] Нельзя также не заметить, что в данном решении это положение высказано совершенно случайно, так какшо делу, разрешавшемуся Сенатом, вопрос шел о толковании ст. 21 Устава о наказаниях, а не ст. 158 Уложения, а по Уставу полицейское обнаружение поставлено наравне с судейским.

[14] Ср. решения 1897 г. № 18, по делу Юнга.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-19