www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Уголовное право
Таганцев Н.С. Уголовное право (Общая часть). Часть 2. По изданию 1902 года. Allpravo.ru. - 2003.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
281. Примирение с потерпевшим

281. Ближе к условиям, устраняющим наказуемость, Стоит примирение с обиженным, хотя и в нем существенное значение имеет процессуальная сторона[1].

По одному из основных положений публичного права—jus publicum priva-torum pactis mutari non potest[2], а по современной,конструкции — карательного права сущность преступления заключается не только во вреде, причиняемом правоохраненному интересу, но и в учиненном этим путем посягательстве на авторитетную волю, выразившуюся в норме; поэтому в делах уголовных как преследование, так и наказание виновных совершаются в интересах публичных, а не частных. Но, как мы видели, из этого положения делаются, по разнообразным утилитарным соображениям, изъятия, в силу которых преследование известных деяний может быть возбуждаемо не иначе как по особому заявлению о том потерпевшего лица. Далее, эта группа преступных деяний, в свою очередь, во многих законодательствах подразделяется на две: к первой относятся те деяния, по которым от потерпевшего зависит только возбуждение дела, а дальнейшее преследование виновного идет в общем порядке, к другой — те, в коих обличение виновных на суде исключительно возложено на частного обвинителя. В этих последних случаях, предоставляя потерпевшему право обвинения, закон предоставляет ему и право отказаться от преследования. Формально выраженная о том его воля или, как говорит закон, состоявшееся между обвиняемым и обиженным примирение, по ст. 16 Устава уголовного судопроизводства, устраняет возможность возбуждения дела или прекращает возбужденное производство, служа вместе с тем, согласно ч. 2 ст. 771 Устава уголовного судопроизводства, основанием для освобождения приговоренного от наказания и устраняя даже приведение в исполнение состоявшегося приговора.

Государство признает в этих делах такое значение за частными интересами пострадавшего, что считает примирение нормальным их исходом, поэтому по ст. 120 Устава уголовного судопроизводства мировой судья по делам, которые оканчиваются примирением, обязан склонять стороны к миру и только в случае неуспеха приступает к постановлению приговора (ср. ст. 201 нач. 1890 г.); такая же обязанность возлагалась на мировых судей по ст. 35 (отмененной Законом 21 мая 1891 г.), по тем делам, которые направлялись к мировым судьям только для склонения сторон к миру. При этом, как разъяснил Сенат (Циркулярный указ Уголовного кассационного департамента И апреля 1878 г. и реш. Общего собрания 1880 г., №10), мировые судьи должны относиться к этой обязанности не только внешним, формальным образом, но с надлежащим вниманием и усердием, сыскивая и предлагая способы примирения, наиболее соответственные положению каждой из сторон и взаимным их отношениям. Равным образом по ст. 165 Устава уголовного судопроизводства (ст. 228) при рассмотрении дел по частному обвинению председатели съездов должны стараться примирить обвинителя с обвиняемым[3]. Конечно, подобная же обязанность в делах этого рода, по разуму закона, лежит и на председателях общих судебных мест, хотя в законе и не содержится прямых указаний по сему предмету.

Примирение может влиять на прекращение производства и на отмену приговора только при тех, преступных деяниях, которые подлежат преследованию по частной жалобе, и притом с исключением случаев, особо указанных в законе. По прежним уголовным законам — именно по ст. 157[4] Уложения изд. 1885 г., сюда относились: растление и изнасилование (ст. 1523-1526, 1528); похищение с намерением изнасиловать (ст. 1529); похищение с намерением обольстить или опозорить (ст. 1530); обольщение несовершеннолетней лицом, имеющим над нею власть (ст. 1532); похищение против воли родителей для вступления в брак (ст. 1549) и брак по принуждению, обману или с лицом, заведомо умалишенным (ст. 1550-1581).

Так как действующее Уложение вовсе не содержит указаний на деяния, преследуемые лишь в порядке частного обвинения, то таковой перечень сделан в Уставе уголовного судопроизводства, причем там исчислены как деяния, по коим производство может быть оканчиваемо примирением, так и те, по коим от воли потерпевшего зависит только возбуждение дела. К этой последней группе отнесены: преступления против брачного союза, любострастные деяния, любодеяния и, сверх того, дела об оскорблениях правительственных установлений и должностных лиц, а равно учиненные за границей преступления, коими виновный посягнул на права иностранного государства или иностранцев.

Право прекращения дела примирением имеет потерпевший, а если он недееспособен, то его законный представитель или лица, в надлежащем порядке ими уполномоченные. В том случае, если потерпевших было насколько, каждому из них принадлежит самостоятельное право прекращения по отношению к нему дела.

По западным законодательствам в делах этого рода прекращение зависит от усмотрения обвинителя и проявляется в отказе его от жалобы. Исключение представляет только Итальянское уложение, которое придает отказу обвинителя значение только в том случае, если обвиняемый согласился на прекращение. В нашем праве практикой Кассационного департамента установлены в этом отношении два различных порядка.

Если потерпевший, быв сам или через своего уполномоченного обвинителем по делу, не явился в суд к разбирательству, ни лично, ни через поверенного, несмотря на сделанное ему в надлежащем порядке уведомление и без всяких уважительных причин неявки (ст. 135 Устава уголовного судопроизводства, ст. 112 Положения о земских начальниках), то такой его неявки достаточно для прекращения дела независимо от согласия на то потерпевшего. Само постановление о прекращении дела за неявкой обвинителя объявляется сторонам как приговор и может быть обжаловано в порядке апелляционном (69/258, Влезкова и др.); но вывод съезда о степени уважительности причин неявки обвинителя, как основанный на существе дела, не подлежит поверке в кассационном порядке (71/1056, Казанли). Точно так же по ст. 593 Устава уголовного судопроизводства неприбытие в общих судебных местах в суд частного обвинителя или его поверенного без законных причин признается отречением от уголовного иска и имеет последствием прекращение дела[5].

Но если обвинитель явился в суд, то, как указал Правительствующий Сенат в решении 1880 г. №36, по делу Манделькерна, в законе не содержится постановлений, которые давали бы суду право прекращать дело за односторонним отказом частного обвинителя от обвинения, после уже его явки в суд, до начала ли разбора дела или во время его производства. Такой отказ может влечь за собою прекращение дела только в случае согласия на то обвиняемого. Таким образом, если одностороннее заявление обвинителя было сделано до постановления приговора, то дело должно быть рассмотрено судом и наказание определено подсудимому на общем основании.

Тем более, по этому воззрению, необходимо для прекращения дела за примирением обоюдное согласие после постановления приговора, во время апелляционного или кассационного производства (72/1145, Чебановского) или после вступления приговора в законную силу[6].

Проводя последовательно эти требования об обоюдности согласия при примирении, Правительствующий Сенат в ряде своих решений, начиная с 1874 г. (реш. 1874 г. №168, Фильковского; 443, Крылова; 637, Чубыкина, и 1887 г. №2, Общего собрания), признал, что как заявление обвинителя, так и заявление обвиняемого о состоявшемся примирении сами по себе недостаточны для прекращения дела; что мировая сделка должна быть удостоверена в порядке, указанном в ст. 1362 Устава гражданского судопроизводства, и что обе стороны должны быть вызваны в присутствие, где прошения о прекращении рассматриваются в судебном, а не в распорядительном заседании; сторонам предлагаются вопросы для удостоверения в добровольном согласии их на мир, и о состоявшемся примирении составляется протокол; при этом, если прошение поступило в съезд по обращении приговора к фактическому исполнению, то, по указанию Сената (реш. 1887 г. №2, по Общему собранию), председатель или непременный член съезда обязаны сделать распоряжение о приостановлении исполнения приговора до рассмотрения и утверждения мировой сделки в ближайшем обыкновенном заседании съезда.

Комиссия по пересмотру Судебных уставов, находя, что такое одностороннее право прекращения начатого дела может вредно отражаться на интересах обвиняемого, например при явно недобросовестном обвинении, предположила ввести в закон такое правило, что в случае неявки обвинителя без уважительных причин обвиняемый или его поверенный могут просить о рассмотрении дела в отсутствие обвинителя. Состоявшийся приговор считается объявленным обвинителю провозглашением его на суде и подлежит обжалованию на общем основании.

По отношению же к примирению на суде комиссия также предполагала необходимость обоюдного согласия, но признавала установленные практикой Уголовного кассационного департамента формальности излишними, а потому и не внесла указания на таковые в текст закона.

Создавая весьма существенные формальные затруднения относительно удостоверения в действительности примирения, Правительствующий Сенат весьма расширил предел влияния примирения на наказуемость.

Как я указывал выше, по делам уголовно-частным от усмотрения потерпевшего может зависеть только привлечение к суду и изобличение виновного, но само наказание и в этих случаях налагается во имя государства, в интересах публичных, а не ради удовлетворения частных лиц; поэтому, с точки зрения теоретической, воля потерпевшего может оказывать свое влияние на исход процесса только до постановления приговора или, самое большее, до вступления приговора в законную силу. Как скоро дело стало res judicata, неисполнение состоявшегося приговора может последовать лишь в порядке публичного, а не частного помилования, буде о сем не сделано каких-либо особых постановлений в законе.

Так смотрят на этот вопрос и западные кодексы: по Германскому уложению (§ 64) отказ от жалобы допустим только до провозглашения обвинительного приговора (bis zur Verkündung eines auf Strafe lautenden Urtheils); Кодекс голландский допускает (ст. 67) отказ от жалобы только в течение 8 дней после подачи таковой.

Уложение о наказаниях говорило, что приговор о наказании виновного отменяется, если примирение состоялось прежде исполнения приговора; еще неопределеннее выражалась ст. 20 Устава о наказаниях, на которую ссылается ч. 2 ст. 22, говоря, что проступки, преследуемые только по частной жалобе, не влекут за собою наказания в случае примирения.

Сенат по отношению к делам, подсудным общим судебным местам, признал, что ст. 157 Уложения о наказаниях имела в виду действительное исполнение наказания, а не одно только формальное обращение к исполнению, а потому примирение, последовавшее до фактического отбытия, устраняло наказуемость (67/580, Арефы; 68/828, Щелкана); по делам же, подсудным мировым установлениям, Сенат признал (82/22, Богуславского; 87/2 по Общему собранию), что примирение влечет отмену наказания безусловно, в каком бы положении дело ни находилось, так что примирение возможно и после того, как приговоренный был препровожден уже в место заключения.

Но Комиссия по пересмотру Уголовного уложения иначе отнеслась к этому вопросу и признала, что примирение может влиять на прекращение только до вступления приговора в силу, хотя бы и во время апелляционного и кассационного производства.

При этом, так как наше право не требует, подобно Германскому уложению, неделимости жалобы, то и примирение может быть также раздельно, а потому прекращение дела по отношению к одному из соучастников не влечет за собою, ipso jure, прекращения преследования по отношению к другим, за исключением только дел о прелюбодеянии[7].



[1] Ср. в особенности фон Резон, «О преступлениях, наказуемых только по жалобе потерпевшего по русскому праву», 1883 г., главы XIII и XIV; у него изложен разбор оснований предоставления потерпевшему права оканчивать дело примирением. Ср. также объяснительную записку к проекту новой редакции Устава уголовного судопроизводства, т. I.

[2] Публичное право не может быть изменено личным соглашением (сделкой, контрактом)

[3] При этом такое склонение может быть делаемо или при начатии слушания дела (70/63, Красовского), или перед самым постановлением резолюции по делу (68/967, Саговского). О примирении сторон и об условиях, на которых оно последовало, вносится в мировых установлениях на основании п. 5 ст. 142 Устава уголовного судопроизводства в протокол, но, однако, неисполнение этого требования и даже несоблюдение председателем обязанности склонять стороны к примирению не составляют такого нарушения форм и обрядов, которое могло бы влечь за собою отмену приговора (69/162, Орлова; 72/604, Фомина, и др.).

[4] По проекту Уложения (ст. 162) таких исключений не было, а все деяния, начинаемые по частной жалобе, оканчивались примирением; эти изъятия были внесены Комиссией Государственного Совета в том соображении, что подобные деяния, составляя личную обиду, вместе с тем нарушают общественный порядок и оскорбляют нравственность. В Германском уложении, после Новеллы 1876 г., принято обратное положение: деяния, возбуждаемые по частным жалобам, не погашаются примирением, за исключением случаев, прямо в законе указанных.

[5] Поэтому смерть частного обвинителя до слушания дела в первый раз или по делу отложенному погашает преследование, так как в этих случаях он не может явиться ни лично, ни через поверенного; но смерть после рассмотрения дела никакого значения не имеет; Сенат даже идет далее и вообще не считает смерть обвинителя причиной, влияющей на прекращение дела (71/1455, Покровского; 80/16, Финна). Кроме того, Сенат признал, что если дело велось в порядке публичного обвинения и только при постановлении приговора получило значение уголовно-частного, то обнаруженная при- этом смерть потерпевшего и невозможность примирения не исключает ответственности (76/48, Человой; 78/18, Курочкина). Комиссия по пересмотру Судебных уставов даже предположила включить в устав прямое указание, что смерть потерпевшего по делам сего рода, последовавшая до вступления приговора в законную силу, прекращает уголовное преследование. В решении по делу Клионжика, 1896 г, № 24, Сенат провел такое воззрение, что смерть потерпевшего по отношению к делам, преследуемым в порядке частного обвинения, имеет погашающее значение только при посягательствах, направленных на личность, но при посягательствах имущественных, например при лесных порубках, уголовное преследование может быть возбуждено до истечения давностного срока и наследниками.

[6] Составители Уложения, по-видимому, не считали обоюдное согласие необходимым условием для применения ст. 157. В объяснениях к ней было сказано: сие прощение может быть даровано не только прежде, но и после постановления приговора, ибо сие последнее обстоятельство не изменяет существа преступного деяния. Из наших криминалистов признают достаточным одностороннее заявление Н. Неклюдов «Конспект», 156; в особенности фон Резон, 195; другого — мнения Лохвицкий; И. Фойницкий «Учение о наказании»; А. Чебышев-Дмитриев «Русское уголовное судопроизводство».

[7] В защиту делимости частной жалобы и примирения подробные доводы приведены у Köstlin, System; он считает делимость естественным логическим выводом из всего института.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-19