www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Уголовное право
Таганцев Н.С. Уголовное право (Общая часть). Часть 2. По изданию 1902 года. Allpravo.ru. - 2003.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
279. Юридическое значение обстоятельств, устраняющих наказуемость

279. Кроме обстоятельств, влияющих на отсрочку наказания, все кодексы знают еще ряд обстоятельств, устраняющих применение наказания. При наличности этих обстоятельств деяние, учиненное обвиняемым, признается заключающим в себе все признаки преступления; учинивший его признается находящимся в состоянии, не устраняющем вменяемость, и тем не менее к виновному не применяется наказание, положенное за него в законе. С точки зрения теорий абсолютных, такая безнаказанность преступного деяния заключает в себе несомненное противоречие, так как ничто не может сделать бывшего не бывшим, преступного не преступным; но, с точки зрения теорий целесообразности наказания, признающих, что не всякое преступное деяние является уже и уголовно-наказуемым, внесение в уголовные законодательства таких обстоятельств, коренящихся или в физической невозможности, или в юридической бесцельности наказания, представляется вполне естественным выводом из самого принципа карательной деятельности.

Этим обстоятельствам придается такое же юридическое значение, как и отбытию наказания: они являются как бы его эквивалентом, а потому наступление одного из них не только устраняет применение наказания к установленной виновности подсудимого, но и препятствует самому возбуждению уголовного преследования или прекращает начатое производство, придавая всему этому учению двоякий характер института материального и процессуального права.

Поэтому некоторые законодательства, как, например, французское, относят постановления об обстоятельствах, устраняющих наказуемость, к процессу; другие, как наше, говорят по крайней мере о некоторых из них не только в законах о судопроизводстве (ст. 16 Устава уголовного судопроизводства), но и в уголовно-материальных кодексах)[1]. Точно так же думается и мне, что исключение учения об этих обстоятельствах из материального права представлялось бы едва ли правильным.

Во-первых, главные основания влияния многих из этих обстоятельств на безнаказанность заключаются не в процессуальных невозможностях или трудностях ведения дела, но в бесцельности применения наказания: ни давность, ни даже смерть подсудимого не делают безусловно невозможным разбирательство дела и постановление приговора о виновности; но они делают бесцельным или и невозможным применение наказания.

Во-вторых, не все причины, прекращающие производство, являются обстоятельствами, погашающими наказуемость, так как все производство может быть уничтожено по основаниям, никакого отношения к наказуемости не имеющим; таково, например, прекращение процесса при exceptio rei judicatae[2], при недостаточности уполномочия на возбуждение дела, при несоблюдении предписанного законом особого порядка возбуждения известных дел и т. п.

В-третьих, и это самое главное, многие из этих обстоятельств устраняют наказуемость и в том случае, когда они не оказывают влияния на прекращение производства. Так, по делам судебно-мирового разбирательства при наличии обстоятельств, в ст. 16 Устава уголовного судопроизводства указанных, судья, как разъяснил Правительствующий Сенат (1876 г., №316, Селицких; №334, Крука), не имеет права ограничиться составлением протокола о прекращении производства, но обязан разобрать дело и прекратить преследование не иначе как на основании приговора, в коем должно быть, в случае заявления гражданского иска, определено вознаграждение за вред, причем такой приговор подлежит обжалованию в общем порядке. Сложнее является этот вопрос при преступных деяниях, рассматриваемых в общих судебных установлениях, но и здесь наличнность обстоятельств, указанных в ст. 16, не исключает возможности судебного рассмотрения дела, как это прямо и было указано в ст. 17 Устава уголовного судопроизводства, на основании коей начатый в уголовном суде иск о вознаграждении разрешается тем же судом, несмотря на наличность обстоятельств, погашающих наказуемость, а, очевидно, разрешение такого иска в уголовном суде невозможно без установления в законном порядке виновности подсудимого.

Таким образом, обстоятельства, устраняющие наказуемость, определяют безусловно прекращение и самого производства только тогда, когда по делу нет гражданского иска. В этих случаях, как говорит закон, не только уголовное преследование не может быть возбуждено, но и начатое подлежит прекращению соответственным судом. Если наличность обстоятельств, указанных в ст.16, была усмотрена во время производства следствия, то следователь, приостановив производство, испрашивает через прокурора разрешения окружного суда на прекращение следствия, и в случае несогласия на то суда дело представляется Судебной палате (ст. 277 Устава уголовного судопроизводства). Если эти обстоятельства были усмотрены прокурорским надзором по поступлении к нему предварительного следствия, то он, соответственно ч. 3 ст. 510 Устава уголовного судопроизводства, предлагает, в порядке ст. 523 Устава уголовного судопроизводства, суду свое заключение о прекращении дела, причем определение суда подлежит контролю Судебной палаты в порядке ст. 5281 и 5293 Устава уголовного судопроизводства. Если, наконец, дело поступило в суд и наличность указанных в ст. 16 Устава уголовного судопроизводства обстоятельств была обнаружена при предварительном рассмотрении дела в порядке ст. 547 Устава уголовного судопроизводства, а само дело производилось в порядке частного обвинения, то суд постановляет определение о прекращении дела и объявляет о том сторонам, причем частному обвинителю предоставляется право обжаловать подобные определения в порядке ст. 893 Устава уголовного судопроизводства (реш. 1880 г. № 10, по Общему собранию). Тот же порядок должен быть соблюдаем и по делам, рассматривающимся в порядке публичного обвинения, которые предварительно не поступали на рассмотрение Судебной палаты, но по тем делам, которые поступили в окружный суд по определениям Судебных палат, суд, ввиду ст. 549 Устава уголовного судопроизводства, не может уже постановить сам о прекращении дела на основании ст. 16 Устава уголовного судопроизводства, так как предполагается, что Палата входила в рассмотрение этих обстоятельств при постановлении по ст. 534 окончательного определения о предании суду или о прекращении дела (реш. 1869 г., № 1076, по делу Мякишева). Однако и в этих случаях, если обстоятельство, устраняющее наказуемость, наступило, как, например, смерть подсудимого или Высочайшее помилование, после предания суду, то об этом новом обстоятельстве, по ст. 549 Устава уголовного судопроизводства, суд представляет Палате. В том же порядке должно быть прекращено производство, если таковое обстоятельство наступило после назначения дела к слушанию (реш. 1876 г., №48, по делу Челова).

При этом, по ст. 772 и 773 Устава уголовного судопроизводства, весьма, впрочем, неточным по их изложению, освобожденному от суда без указания его вины (хотя, согласно точному смыслу п. 2 ст. 771, суд может освободить от наказания лишь в случае признания подсудимого виновным) предоставляется право просить, чтобы суд определил его виновность и то наказание, которому он подлежал бы, если бы в деле не оказалось законной причины к прекращению уголовного преследования. Такие просьбы могут быть предъявляемы или при самом провозглашении сущности приговора, или и после, но не позже как при объявлении протокола приговора освобожденному от суда; а по измененной редакции ст. 773—при провозглашении приговора, а в случае объявления краткой резолюции — не позже срока, назначенного для изготовления приговора.

В тех же случаях, когда по делу был заявлен гражданский иск, вопрос о прекращении уголовного производства по Уставу 1864 г. стоял в прямой зависимости от времени обнаружения одного из обстоятельств, указанных в ст. 16 Устава уголовного судопроизводства. Таким образом, если наличность такового обнаружилась при возбуждении дела или при производстве следствия, но до предания суду, то дело прекращалось и потерпевший с иском о вознаграждении должен был обратиться в суд гражданский; если же таковое обстоятельство наступило или обнаружилось после поступления в окружный суд определения Палаты о предании суду, или обвинительного акта, предложенного прокурором непосредственно суду, или же жалобы частного обвинителя, и по делу допущен в качестве стороны гражданский истец, то такой иск, как уже начатый в суде уголовном, должен был быть разрешен по ст. 17 Устава уголовного судопроизводства в суде уголовном, в общем порядке судопроизводства, по разрешении вопроса о виновности подсудимого, но с освобождением его от наказания, за силою ч. 2 ст. 771 Устава уголовного судопроизводства (реш. 1876 г. №237, Семенихиных; 1884 г. №18, Борисова).

Это положение сохраняло свою силу и в том случае, когда обстоятельством, устраняющим наказуемость, являлась смерть подсудимого. Но при рассмотрении в уголовном порядке дел об умерших подсудимых, ввиду предъявленного к ним гражданского иска, суд допускал только те отступления от общего порядка, которые с необходимостью вызывались физическим отсутствием на суде подсудимого, как это было подробно разъяснено в руководящих решениях Сената — 1886 г. №6, Жуковой; 1887 г. №4, Долгова, 1890 г. №32, Акимова, 1893 г. №41, Общего собрания[3].

Очевидно, что такая постановка вопроса представляла много ненормальностей. Рассмотрение дела в суде уголовном при установленной уже в процессе наличности условий, устраняющих наказуемость, делало все работы уголовного суда, с точки зрения интересов уголовного правосудия, бесцельными, а в случае именно смерти подсудимого — прямо извращающими основные принципы уголовного правосудия. Производство судебного следствия по отношению к лицу, которое уже не может дать объяснение значения и смысла представляемых улик и доказательств, не может осветить внутренний смысл совершенного, представить опровержения против возводимых на него обвинений, решение вопроса о виновности или невиновности того, кто дает отчет о делах и помышлениях предвечному судье,— все это представляло явную аномалию в современном процессе.

Видоизменения в этом отношении начинались уже по Закону 1887 г., допустившему перенесение разрешения гражданского иска в суд гражданский во всех тех случаях, когда уголовное производство, к коему он был своевременно присоединен, не могло получить окончательного разрешения вследствие душевной болезни обвиняемого или неразыскания его и истец заявил перед уголовным судом ходатайство о прекращении производства по его иску.

Комиссия по пересмотру Судебных уставов сделала еще более решительный шаг, предположив к исключению статью 17 и, следовательно, предоставив потерпевшему переносить свой иск в гражданский суд, как скоро уголовное производство должно быть прекращено по причинам, в ст. 16 указанным.

Сами обстоятельства, устраняющие наказуемость, так же как и обстоятельства, влияющие на меру ответственности, могут быть двояки. Одни из них имеют значение только при отдельных преступлениях, как, например, взаимность обид, открытие соучастников при составлении противозаконных сообществ и т. д. Другие имеют более или менее общее значение и упоминаются в первом разделе Уголовного уложения. В Общей части, конечно, подлежит рассмотрению только последняя группа обстоятельств. К ним по Уголовному уложению относятся смерть подсудимого, давность и помилование, а Устав уголовного судопроизводства говорит, сверх того, о примирении и о добровольной уплате пени и вознаграждения.



[1] Лист относит к причинам, погашающим наказуемость, только две — давность и помилование; Г. Мейер причисляет и смерть преступника.

[2] Отвод уголовного дела (лат.).

[3] В объяснительной записке к Судебным уставам (изд. Государственной канцелярии, т. II, с. 33 и 34) прямо указано, что иски о вознаграждении подлежат рассмотрению уголовного суда и в том случае, когда вина подсудимого подведена под действие Всемилостивейшего манифеста или давности, что причина этого лежит в том, что определение права на вознаграждение за вред, происшедший от преступления, зависит от признания действительности преступления и виновности в нем того, с кого отыскиваются убытки, а это такие вопросы, которые могут быть разрешены правильно только судом уголовным. По отношению же к случаям смерти подсудимого объяснительная записка прибавляет: «Здесь, конечно, встречается важное неудобство: умерший подсудимый не воспользовался предоставленным каждому подсудимому правом защиты... но во всяком случае и в таком исключительном положении дела, когда защита не может быть допущена по силе особого обстоятельства, ни от кого не зависящего, вопрос о вине или невинности подсудимого скорее и правильнее может быть разрешен все-таки уголовным, а не гражданским судом».

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-19