www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Уголовное право
Таганцев Н.С. Уголовное право (Общая часть). Часть 2. По изданию 1902 года. Allpravo.ru. - 2003.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
278. Условное осуждение

278. Условное осуждение. Отсрочка, по общему правилу, не сокращает и тем более не погашает наказуемости; но за последнее время в литературе[1] высказываются мнения о необходимости введения в уголовное право такого института, в силу коего при некоторых маловажных нарушениях приговор, вступивший в законную силу, не только не приводился бы в исполнение немедленно, но мог бы быть и вовсе не выполняем, и притом или 1) безусловно, или 2) при известном условии, а именно: а) как скоро осужденный представит надлежащее ручательство в своем хорошем поведении в будущем, или б) когда он в течение известного, указанного в законе, срока будет вести себя вполне добропорядочно.

Необходимость введения такого вида устранения применения наказания доказывают соображениями двоякого рода. С одной стороны, указывают, что существующее во всех кодексах и допускаемое ныне на практике в весьма значительных размерах краткосрочное лишение свободы на несколько недель и даже дней не соответствует целям наказания, так как оно не только не может иметь никакого репрессивного значения, но весьма часто развращающе действует на заключенных, а потому уголовная политика требует возможного устранения применения этого вида лишения свободы; с другой — приводят свидетельства практиков тюремного дела, что среди преступников, особенно учинивших маловажные проступки, нередко можно найти таких лиц, для которых вполне достаточной карой будет само привлечение к ответственности и осуждение, так что применение к ним самого наказания представляется бесцельным карательным излишком.

Представителем первого типа является безусловное освобождение приговоренного от наказания самим же судом — судебное прощение. Введение такого института было предложено во Франции сенатором Мишо в 1885 г. и даже внесено в новый проект Французского уложения, который в § 66 постановляет: в случае учинения деяния, за которое по закону или вследствие признания наличности обстоятельств, уменьшающих вину, может быть назначена только денежная пеня, судья, если притом подсудимый не был осужден ранее за преступление или проступок, не назначает наказания, а предостерегает только виновного, чтобы в случае учинения нового деяния он не рассчитывал бы на безнаказанность; такое освобождение не устраняет обязанности уплатить судебные издержки и вознаграждение за вред. Французский закон 26 марта 1891 г. не принял, однако, этого нововведения.

С несколько более репрессивным характером является такое же учреждение в Итальянском уложении 1890 г., заменяющем в подобных случаях предостережение выговором[2].

При оценке карательных мер я указывал уже на недостаточно репрессивный характер выговора, по крайней мере по отношению к взрослым преступникам и за общие преступления. Равным образом едва ли можно признать целесообразным перенесение на судей права помилования, а в особенности на судей, рассматривающих единолично маловажные нарушения. Этим объясняется сильная оппозиция против такого нововведения, обнаружившаяся на тюремных конгрессах — Римском и Петербургском, и в особенности при обсуждении этой меры во французском «Societe generate des prisojis» в 1888 г.

Вторым видом устранения наказания представляется условное неприменение наказания. Его сторонники, сознавая весь вред, который может произойти от безграничного расширения судебного произвола, от безнаказанности лиц, того не заслуживающих, предлагают известные гарантии относительно хорошего поведения освобождаемого: или материальные — залог и поручительство, или чисто личные обещания, с тем чтобы оказавшаяся незаслуженность прощения влекла за собою известные невыгодные последствия для осужденного.

Первообразом первого типа являются поручные записи или обещания (Friedensburgschaft, Kaution)[3], встречавшиеся в старом праве Англии, в древнегерманском праве и у славян, и притом или как предупредительное обещание в течение известного времени не предпринимать ничего против известного лица или против общественного спокойствия — форма, имевшая особое значение в эпоху прекращения родовой мести, или как обещание исправления в будущем.

Древнейшая история Англии знает подобные обеспечения хранения мира в учреждении francs gages[4] — в круговой поруке общины за своих сочленов, во взаимном поручительстве; позднее, с переходом быта общинного в государственный, общинное поручительство переходит в личное, в обязанность подозреваемого дать обеспечение за свое будущее поведение. Ко времени Эдуарда Исповедника восходят существующие до сих пор в Англии recognizancens: l) aut bene vivendi, 2) aut pacis tuendi[5]. Мировой судья Англии, облеченный правом преследовать все, что направлено contra bonos mores et contra pacem regis[6], напоминает собою с этой стороны римскую цензуру в ее первоначальном значении. Он имел право потребовать пред себя всякого лихого человека, пользующегося дурной репутацией, обвиняемого в частом посещении мест разврата, в произведении каких-либо скандалов, даже всякое лицо, просто ведущее беспорядочную жизнь, всех праздношатающихся, тунеядцев, обычных пьяниц; он имел право не только делать им наставление, но взять с них поручительство в хорошем поведении в будущем, под угрозой тюрьмы в случае неисполнения. Что же касается обязательства pacem tuendi, то главное различие его от обеспечения первого рода состояло в условиях возникновения: поводом для принятия такой меры являлась жалоба кого-либо на угрозы совершить над ним преступление. Если обвинение оказывалось справедливым, то мировой судья заставлял угрожавшего присягнуть относительно хранения им мира или дать залог, или употреблял какую-либо более сильную меру. Залог назначался сообразно с состоянием виновного и обыкновенно в значительных размерах; всякое нарушение принятого обязательства влекло за собою потерю залога. Мера эта пользовалась в Англии весьма большой популярностью. Весьма близко к этим положениям подходили постановления нашего старого права. Обязанность bene vivendi, обеспечиваемая поручительством, падала у нас преимущественно на общину в виде круговой поруки, игравшей такую важную роль, начиная с Русской Правды и до Уложения 1649 г. Что касается обязательства pacem tuendi, то о нем особенно подробно говорит то же Уложение 1649 г. царя Алексея Михайловича. Так, ст. 133 главы X постановляла: «А будет кто поместной, и вотчинной имянной и прожиточной человек всякого чину, учнет похвалятися на кого смертным убивством, и тот, на кого он похвалится, учнет государю бить челом, чтобы государь велел ему (похвалившемуся) на того, на кого он похвалится, дати опасную грамоту с большею заповедью, а заповеди велел бы государь в опасную грамоту написати на того, кто похвалится, пять тысящь, или шесть, или семь тысящь рублев и больше; и тому дать такая опасная грамота, да будет за такою грамотою и за заповедью тот, на кого та грамота будет дана, того кто на него бил челом, сам убьет, или по его научению кто иной его убьет, и того убитого жене, и детям, и роду и племени его, на того убийца дати суд, а с суда сыскати». Если оказывалось, что убийство учинил он или кто-либо по его поручению, то повелевалось его казнить смертью без всякого милосердия: «Да из его же животов, и с поместья, и с вотчины взяти заповедь против опасной грамоты сполна. И половина тое заповеди взяти в государеву казну, а другую половину отдать убитого жене и детям и роду его, кто на того убойца учнет государю бити челом». «Ежели у него животов с заповедь не будет, то взять у него что есть, а остальное на нем править, и такия заповеди ему не отдавать, и бить его на правеже безо всякия пощады; не для того, что на нем те досталь-ные деньги взять, а для того, чтоб иным смотря не повадно было так воровать». Статья 202 той же главы говорила о похвальбе поджогом или учинением какого-либо вреда. «А буде тот, на кого те явки будут даны, запрется, а мимо его сыщется про то до пряма, что он таким делом похвалялся: и его дати на креп-кия поруки, что ему таких лихих дел не сделати. А будет он в том по себе поруки не сберет, и его вкинуть в тюрьму до тех мест, покамест он в том по себе поруки сберет». Если обвиняемый нашел поруки, а между тем оказалось, что у лица, коему он угрожал, действительно был учинен поджог, то пытали похвалявшегося и сообразно с его ответом вершили дело, а если он бежал, то взыскивали убытки с него и с поручителей. При этом закон добавлял: «А что он в том деле пытан будет, и то ему учинится от себя, потому на что было ему похвалятися лихими делы».

Старая английская система нашла себе выражение и в позднейших постановлениях об освобождении от наказания. В Англии по Законам 1861 г. развилась система дополнения (при felony) или и замены (при misdemeanour) краткосрочного лишения свободы и денежных взысканий поручительством. В проекте Уголовного уложения для Англии Стифена 1878 г. этой системе замены наказаний ручательством в сумме, определяемой судом по обстоятельствам каждого отдельного случая, было отведено обширное место, так что суд мог заменять поруками не только штраф или тюрьму, но и каторжные работы, и притом даже пожизненные. Только с Законом 1887 г. Англия перешла к системе испытания.

Такую же систему соединения поруки с другими наказаниями, и именно с выговором, как замену краткосрочного лишения свободы и денежной пени, приняло Итальянское уложение в ст. 26 и 27.

Другой вид условного неприменения наказания[7] обязан своим происхождением также англо-американскому законодательству Массачусетса (Probationsystem, Rosenfeld, 108), но совершенно в своеобразной форме института наблюдающих чиновников, под руководство коих поступает всякий преступник, отданный судом на испытание[8]. Этот вид принят Актами 1879 г., и в особенности 1887 г., и в английское статутарное право (Probation of First Offenders Act)[9].

На континенте Европы эта система нашла свое первое выражение в Бельгийском законе 31 мая 1888 г.[10], на основании коего суд, приговаривая к лишению свободы на срок не свыше шести месяцев (назначаем или в качестве главного наказания, или заменяющего денежное взыскание при несостоятельности подсудимого, не присужденного ранее к наказанию за преступление или проступок), мотивированным определением может постановить, чтобы исполнение приговора было отложено на определенный срок, считая со дня постановления приговора, но во всяком случае не свыше 5 лет. Если в течение этого времени условно осужденный не будет осужден за вновь учиненное преступление или проступок, то осуждение считается юридически не существующим (condamnation sera comme non avenue), в противном же случае назначенное ему наказание отбывается совместно с определенным за вновь учиненное деяние. Как видно из официальных отчетов, представленных бельгийским министром юстиции Палате депутатов, результаты Закона 1888 г. представляются в таблице, приведенной на с. 453[11].

Министр, представляя отчеты, свидетельствует о полном успехе Закона 1888 г., выражающемся, во-первых, в более и более растущем доверии судов к институту, на что указывает постоянное возрастание числа условных приговоров, составлявших в 1890 г.— 9,6% на число приговоров к наказанию, не превышающему 6 месяцев заключения, причем процент условных осуждений по делам, подсудным исправительной полиции, изменился несравненно менее (26,6 % в 1890 г., 38 % в 1896 г.), чем процент осуждений в судах полиции (5 % в 1890 г. и 29 % в 1896 г.); во-вторых, в незначительном проценте рецидива среди условно осужденных, так как, несмотря на усиление процента рецидива между осужденными в судах исправительной полиции: в 1890 г. — 3,6% и в 1896 г.—10,9%, и в судах простой полиции: в 1890 г.— 0,8% и в 1896 г.— 2,1%, все-таки в общем число рецидивистов не превышает 6% (а по отчету за 1895 г.— 41/2%), т. е. представляет процент сравнительно небольшой с общим процентом рецидива, достигающим 50 %, а по тюремной статистике даже 70%.

Наконец, в отчете за 1895 г. министр юстиции констатирует общее понижение преступности, приписывая его введению института условного осуждения, так как число осужденных, достигавшее в 1891 г. 197 тысяч, в 1894 г.—192 тысячи, в 1895 г. спустилось до 187 тысяч.

Но ко всем этим выводам надо относиться с большой осторожностью.

Конечно несомненно, что судебные места, в особенности низшие единоличные, все с большей и большей охотой прибегают к этой мере, так что число условных осуждений судами простой полиции, составлявшее в 1888/89 гг. половину таких же осуждений судами исправительной полиции, в 1896 г. превысило последние почти втрое, и тогда как число последних с 1882 г. остановилось в росте, число первых до последнего отчетного года прогрессирует постоянно,— но этот факт сам по себе ничего еще не говорит в пользу института. Напротив того, при оценке его надо иметь в виду, во-первых, что применение системы условных осуждений весьма неравномерно: вначале в одних округах оно составляло 10%, а в других, и притом рядом лежащих, доходило до 40%, но и в 1896 г. оно колебалось между 20% (Брюссель) и 56% (Ниу), а такое различие едва ли свидетельствует о справедливом и равномерном применении условного осуждения и едва ли способствует укреплению народного правосознания; во-вторых, в основу Закона 1888 г. и всей введенной им системы легла мысль о развращающем влиянии краткосрочного лишения свободы и необходимости заменить его другими мерами[12], так что в тексте закона о денежной пене прямо и не упоминается, но практика условного осуждения свидетельствует совершенно иное.

Годы

Число осужденных судами исправительной и простой полиции

Число присужденных к наказанию заключ. не свыше 6 месяцев

Суд исправи тельной полиции

Суд простой полиции

ВСЕГО

1888/89

284279

1890

162791

36660

121461

158121

1891

197139

41381

151915

192296

1892

195460

46693

143534

190277

1893

185880

43236

136196

179432

1894

191870

31986

144639

186625

1895

186731

38715

143767

182482

1896

203631

41533

156618

198151

Число условных приговоров

Суд исправительной полиции

Суд простой полиции

ВСЕГО

8696

4499

13195

7932

6377

14309

10375

10836

21193

15719

21791

37510

16122

30576

46698

16129

35719

51243

14283

36824

51107

16161

45149

61310

Число рецидивистов из условно осужденных

Суд исправительной полиции

Суд постой полиции

ВСЕГО

192

54

246

283

49

332

581

124

705

1106

220

1326

1187

461

1648

1218

543

1761

1502

758

2260

1765

965

2730

Процент рецидива условно осужденных

Суд исправительной полиции

Суд простой полиции

2,2

1,2

3,6

0,8

5,6

1,1

7,0

1,0

7,4

1,5

7,6

1,5

10,5

2,1

10,9

2,1

Условное осуждение назначалось:

При присуждении к тюрьме

в %

1890 г.

3397

23,7

1891 г.

4009

18,9

1892 г.

6414

17,1

1893 г.

5594

12,0

1894 г.

6628

12,3

1895 г.

5683

11,1

1896 г.

6399

10,4

При присуждении к денежной пене

в %

1890 г.

10912

76,3

1891 г.

17184

81,1

1892 г.

31096

82,9

1893 г.

41104

88,0

1894 г.

44959

87,7

1895 г.

45424

88,9

1896 г.

54911

89,6

Таким образом, условное осуждение лиц, приговоренных к денежной пене в 1896 г., составляло 9/ю всего числа осуждений, а некоторые суды простой полиции (в 1896 г.— 6) вовсе не применяли его к присуждаемым к тюрьме. Но как же согласовать эту практику с идеей Закона 1888 г.?

Еще осторожнее нужно отнестись к ссылке на благоприятные цифры рецидива. Во-первых, нельзя сравнивать общую цифру рецидива с этой, так как условное осуждение применяется к преступникам, случайно разошедшимся с требованиями закона, т. е. к таким, которые и при применении к ним наказания дали бы наименьший процент рецидива. Во-вторых, процент рецидива в практике судов полиции исправительной, т. е. при замене главным образом тюрьмы, постоянно растет и в 1896 г. дошел уже до 11%. В-третьих, процент рецидива условно осужденных зависит от срока испытания: чем короче последний, тем процент менее, а указаний на продолжительность этого срока отчеты не содержат, хотя отчет за 1895 г. упоминает, что срок, назначаемый многими мировыми судьями, представляется слишком коротким. В-четвертых, и это самое главное, не надо забывать, что по закону такой рецидив будет учинение преступления (crime) или проступка (delit), а не нарушения; поэтому сколько ни совершай условно осужденный вновь таких нарушений, за которые он был осужден, он все-таки останется безнаказанным по отношению к первому; мало того, и ко вновь учиненным им нарушениям суд может применить условное осуждение.

Наконец, оптимистическое заявление министра юстиции Begerem о том, что этот институт, по-видимому, повлиял на понижение преступности, увы, опровергается цифрами отчетов, бывшими и в его распоряжении; как это можно видеть из первой графы напечатанной выше таблицы, конечно, 1895 г. ниже 1891 г., но почему же не сравнивать его с 1893 г.? А 1896 г. разрушил всякие иллюзии, указав на сильное повышение.

Введение условного осуждения не повлияло ни на уменьшение преступности, ни на общий процент рецидива, как это можно видеть из сравнения цифр до и после введения.

Число осужденных в год

На тысячу жителей королевства

Рецидивы в судах исправительной полиции на 10 тыс. было рецидивистов

1883-87гг.

150508

25,7

34,0

1888-92гг.

181530

29,9

40,5

1893-96гг.

192150

33,0

цифр нет

Во Франции еще в 1884 г. введение условного осуждения было предложено маститым ревнителем тюремной реформы — Беранже одновременно с законопроектом о наказуемости рецидивистов. Далее, это предположение вошло в законопроект Мишо и, наконец, принято Законом 26 марта 1891 г., но с некоторым отличием от бельгийского закона, а именно: такая мотивированная отсрочка исполнения приговора (Sursis ä l'execution) может быть дана лицам, приговоренным к денежному взысканию или к тюрьме и ранее не осужденным к заключению в тюрьму за преступление или проступок; отсрочка не распространяется на правопоражения и другие дополнительные взыскания, а равно на вознаграждение вреда и судебные издержки; отсрочка прекращается, если в течение пяти лет приговоренный будет снова присужден за преступление или проступок к наказанию не ниже заключения в тюрьме; тогда прежде назначенное наказание отбывается независимо от нового, которое при этом рассматривается как рецидив, в противном же случае приговор признается как бы не существующим (поп avenue); с этого момента прекращается течение всех дополнительных наказаний, которые не были приостановлены, а отметка в casiers хотя и остается, с указанием на приостановку, но об этом приговоре не упоминается в выписках из справок судимости[13].

Данные по осуществлению закона Беранже представляются еще более шаткими, чем по бельгийскому закону, так как они опубликованы только за 1891-1893 годы.

В судах с присяжными заседателями

приговорено на срок менее года

приговорено на срок более года

Всего

1891 г.

21

8

39

1892 г.

35

26

61

1893 г.

13

23

36

В судах исправительной полиции

приговорено к денежной пене

приговорено к тюрьме менее года

приговорено к тюрьме более года

Всего[14]

4406

7353

9

11769

6943

10875

31

17849

8120

12262

22

20404

Из этих данных видно, что сравнительно с Бельгией применение условного осуждения представляется менее значительным, так как к общему числу осужденных число условно осужденных составляло в 1891 г. 10,8%, в 1892 г.—11 %, в 1893 г.—12,7%; далее, из этих данных оказывается такое же неравномерное распределение по округам, как и в Бельгии, колеблющееся:

maximum

minimum

(суд в Бастиа)

1891 г.

19,5

2,2

1892 г.

19,2

1,7

1893 г.

21,2

2,3

Наконец, относительно рецидива между освобожденными отчеты указывают относительно судов исправительной полиции в 1891 г.—1,7; в 1892 г.— 2,2 и в 1893 г.—1,7.

Затем институт условного осуждения был принят в некоторых швейцарских кантонах (Невшатель, Женева, кантон Во, Валис, Тессин), в Люксембурге — Законом 10 мая 1892 г., в Португалии — Законом 6 июня 1893 г., допустившим, впрочем, более ограниченное применение условного осуждения, так как оно не может быть применено к лицам, осужденным за какое бы то ни было преступное деяние, причем установлен minimum срока исполнения — два года, а рецидивом считается учинение вновь не только преступления или проступка, но и нарушения.

Напротив того, норвежский Закон 2 мая 1894 г. принимает условное осуждение в более широком объеме[15], причем сам закон дает указания суду,— когда он может применять условное осуждение: суд принимает в соображение возраст виновного и его образ жизни, особенную незначительность преступного деяния, особые смягчающие вину обстоятельства, при которых оно учинено, а также и то, учинил ли виновный полное и откровенное сознание или изъявил ли готовность, по возможности, дать удовлетворение или вознаградить за вред и убытки, которые вправе требовать потерпевший. В последнем случае в приговор может быть включено условие, что определенная оным сумма означенного вознаграждения должна быть уплачена в течение назначенного судом срока. Таким образом, по тексту закона суд может применить условное осуждение и к рецидивистам. Приговор постановляется мотивированный, причем суду, так же как и по закону Беранже, вменяется в обязанность объяснить осужденному последствия применяемой меры. Безусловно неудавшимся условное осуждение признается только в случае учинения виновным умышленного преступления или проступка.

В Германии неоднократно делались попытки введения условного осуждения; так, Вирт еще в 1888 г. представил в прусское Министерство юстиции проект такого закона, но только для малолетних; подробный проект был разработан потом Листом, который, как и Вирт, допускал отсрочку только при представлении поручительства (но зато вместо всей тюрьмы), так что в случае осуждения условно освобожденного ранее трех лет за какое бы то ни было новое преступное деяние он не только подвергается ранее назначенному наказанию, но и теряет залог. Такую же форму предложил и Ашрот[16].

В 1895 г. вопрос о введении условного осуждения был поднят в германском рейхстаге, который и поручил имперскому канцлеру обсудить вопрос о введении этого института, но до сих пор законопроект им не представлен[17]. В отдельных же германских государствах сделаны частичные попытки его введения как особой формы помилования.

Так, в Пруссии Высочайшим указом 23 октября 1895 г. предоставлено министру юстиции право отсрочивать исполнение наказания для тех осужденных, которые могут быть помилованы при условии продолжительного хорошего поведения, причем такое помилование может выразиться или в отмене, или в смягчении назначенного судом наказания. Правом этим предоставляется пользоваться по преимуществу по отношению к лицам, в первый раз осужденным, имевшим во время учинения деяния менее 18 лет и приговоренным к лишению свободы на срок не свыше шести месяцев. Результаты этой системы представляются пока в следующем виде:

Число лиц, представленных к отсрочке

моложе 18 лет

старше 18 лет

1895 г.*

62

7

1896 г.

2966

1035

1897 г.

2728

909

1898 г.

2570

656

Отсрочка

Отменена отсрочки

не дана

дана

моложе 18 лет

старше 18 лет

5

64

1

349

3652

47

6

281

3354

210

35

221

3005

266

42

Причем нельзя не обратить внимания, что пользование этим правом с 1895 г. не увеличивается, а уменьшается, а число взятых назад отсрочек, наоборот, увеличивается.

Что касается до испрошения помилования, то оно дает следующие цифры:

Полное

Частичное

1897 г.

86

1898 г.

1325

10

Для лиц моложе 18 лет

Для лиц старше 18 лет

68

18

1014

321

Подобные же распоряжения последовали в Саксонии, Баварии, Вюртемберге, Бадене, Гессене, Ольденбурге и др.[18]

В Австрии институт условного осуждения включен в проект Уголовного уложения 1889 г.

Этот институт встретил значительное число сторонников между криминалистами— Prins, Brunner, Jagemann, Шютце, Вальберг, Lammasch, а в особенности Лист. Он был предметом специального обсуждения 4-го Международного тюремного конгресса в С.-Петербурге в 1890 г.; но между референтами (в особенности Kirchenheim) и при обсуждении вопроса как в отделении, так и в общем собрании это нововведение встретило столь значительную оппозицию, что конгресс передал вопрос нерешенным Парижскому конгрессу, который хотя и высказался за этот институт, но в весьма сдержанной форме. Напротив того, съезды Союза международного права, 1889 г. в Брюсселе, 1890 г. в Берне, 1902 г. в Петербурге, значительным большинством голосов признали введение этого института вполне желательным[19].

У нас вопрос об условном осуждении впервые коллективно обсуждался во время подготовительных работ к тюремному Конгрессу 1890 г. в пенитенциарной комиссии Санкт-Петербургского юридического общества под председательством проф. Фойницкого; комиссия по докладу В. К. Случевского отнеслась сочувственно к этому институту. Так же отнесся к этому институту съезд русской группы Союза криминалистов в 1899 г., выслушавший ряд подробных докладов и проектов о введении условного осуждения или об отсрочке исполнения наказания; съезд признал большинством голосов желательным скорейшее введение этого института ради справедливости, человечности и государственной пользы. Но при официальном обсуждении вопроса о введении этого института Редакционная комиссия по составлению проекта Уголовного уложения высказалась против; равным образом не признало своевременным его введение и уголовное отделение Комиссии по пересмотру уголовного судопроизводства; наконец, Особое совещание при Государственном Совете по проекту Уголовного уложения, рассмотрев в 1900 г. подробно доводы, приводимые за и против этого института, нашло возможным только поручить Министерству юстиции подробно рассмотреть вопрос о введении у нас условного осуждения.

Нельзя сказать, чтобы введение этого института стояло в противоречии с основными принципами уголовной кары, как указывают его противники[20], а напротив того, он вполне может быть согласован с изложенным выше учением о наказании как о мере государственной правоохраны[21]. Если целесообразность карательной деятельности государства представляется вполне законным ее элементом, то условное осуждение, казалось бы, является естественной ступенью в прогрессивном развитии уголовного законодательства, будучи продуктом взаимодействия двух институтов, признанных уже не только защитниками теории полезности, но и большинством законодательств, а именно: права судов смягчать назначенные законом наказания ввиду индивидуальных особенностей преступника и досрочного освобождения заключенных. Если ввиду прежнего поведения обвиняемого, его раскаяния или долговременного предварительного заключения судья может уменьшать наказание в значительных размерах, понижая срок наказания при лишении свободы до одного дня и штраф до самой ничтожной суммы, то нет оснований отказывать суду в праве признавать по рассмотрении дела, что привлечение обвиняемого к суду, сопровождавшееся различными стеснениями и неудобствами во время производства, служит для него достаточным взысканием. С другой стороны, если облегчение участи подсудимого и срока назначенного ему наказания может зависеть от поведения заключенного в тюрьме, то нет никакого основания устранять влияние на наказуемость поведения осужденного, оставленного на свободе после постановления приговора.

Но не надо забывать, что та же теория целесообразности восстает против одностороннего воззрения на наказание исключительно как на меру воздействия на преступника, воззрения, защищавшегося теорией предупреждения частного, забывавшей интересы общества и потерпевшего. Кроме того, то же начало целесообразности требует не только отвлеченной возможности известной меры борьбы с преступностью, но ее практической осуществимости и правильности.

Я уже приводил в изложении учения о наказании лишением свободы соображения, по коим указания на безусловную вредность и излишность краткосрочного лишения свободы мне кажутся несколько односторонними и преувеличенными. Конечно, весьма остроумно выражение известного немецкого тюрьмоведа Крона по поводу вредности краткосрочных наказаний, что «меч, который употребляют для колки дров, отказывается служить во время битвы», но применимо ли оно к данному вопросу? Меч и топор, хотя бы и не употребляемые для колки дров, оказываются столь же малопригодными в современных битвах с преступностью: число рецидивистов между отбывшими среднесрочное лишение свободы не уступает числу рецидивистов, отбывших краткосрочную тюрьму, но никто не предлагает уничтожить или сократить до minimum'a и среднесрочные наказания. Да к тому же, как мы видели, и в Бельгии, и во Франции почти 2/3 случаев применения условного осуждения относятся к приговоренным к денежной пене.

Поэтому наиболее убежденные сторонники его введения выдвигают теперь на первый план другое его основание — субъективные особенности вины и, следовательно, разумность и справедливость подобной меры.

Несомненно, существуют случаи, в коих одно осуждение, публичное признание виновности может служить сильным репрессивным средством, так что всякая дальнейшая кара представляется чрезмерным страданием для осужденного, но несомненно также, что эти случаи составляют исключение и не могут относиться ко всей массе применения краткосрочных наказаний; при этом не следует забывать, что наказание имеет в виду не только преступного индивидуума, но и общество, взволнованное преступным деянием, для которого этот путь заглаждения вины, в особенности если он получит значение ординарного проявления судейского усмотрения, не всегда может представляться достаточным.

Сверх того, оба типа отсрочки исполнения наказания в вышеизложенном их виде вызывают возражение и против их практического осуществления. Требование залога от осужденного или от третьих лиц создает ничем не оправдываемое неравенство перед законом лиц состоятельных и неимущих, неравенство, которое не может быть устранено и требованием пропорциональности размера залога с имущественным положением осужденного. Принятие другого типа — условного осуждения или погасительной отсрочки наказания—требует слишком большого доверия к судебным органам, и притом не только со стороны государственной власти, но в особенности со стороны народа и лиц потерпевших. Необходимо, чтобы в народе существовало крепкое убеждение, что земский начальник, городской или мировой судья, применяя, например, к одному из обвиняемых в буйстве, нарушении благопристойности, нарушении правил, охраняющих народное здравие, нарушении общественного спокойствия и т. д. арест, а другого отпуская без всякого взыскания, так сказать, на честное слово,, .руководствуются действительно особенностями личной виновности данного субъекта, а не какими-либо иными соображениями, ничего общего не имеющими с началами справедливости[22]. Потом, нельзя забывать, сколько практических затруднений вызовет введение этого института как относительно объема применения, так и относительно порядка осуществления[23], и в особенности по нашему праву. Можно ли распространять этот институт на деяния, преследуемые в порядке уголовно-частном и оканчиваемые примирением? На нарушения уставов казенных управлений? На нарушения правил санитарных и о предупреждении эпизоотии, эпидемий и т. п.? На преступления против собственности, обложенные вообще тюрьмой, на кражи, мошенничества и т. п., или влекущие, кроме тюрьмы, поражение сословных прав для дворян, почетных граждан, или поражение цензовых условий: права поступать на военную службу, участвовать в общественных и сословных собраниях и т. п.? Можно ли распространить этот институт на дела, подсудные волостным судам? Если не применять этот институт к рецидивистам, то как устроить регистрацию для маловажных наказаний? В процессуальном отношении, естественно, возникнут вопросы: как согласовать этот институт с порядком заочного разбирательства, с порядком обжалования приговоров и т. п.? Наконец, нельзя терять из виду тех затруднений, которые возникнут относительно наблюдения за дальнейшей жизнью осужденного, за констатированием учинения им вновь нарушений, влекущих арест или денежную пеню[24]; сколько трудов вызовет составление особых справок судимости, печатание и рассылка их; в особенности трудно будет исполнение этих требований относительно населения, живущего отхожим промыслом, и т. д.

Ввиду всего этого я и ныне не нахожу возможности высказаться за введение в наше законодательство этого института, не признавая его ни необходимой, ни безусловно справедливой мерой в борьбе с преступностью, а по-прежнему (1-е изд. 1892 г.) полагаю, что такая отсрочка могла бы быть допущена лишь как мера исключительная, в виде условного помилования. Что мое предложение и практически осуществимо, видно из того, что именно эта система была затем усвоена Австрией и германскими государствами.

Условное осуждение могло бы быть допустимо, как особый вид смягчения ответственности путем помилования, в силу ходатайства о том суда в порядке ст. 775 Устава уголовного судопроизводства. Таким образом, суду предоставлялось бы право ходатайствовать или о полном прощении, или об уменьшении и замене наказания, или об отсрочке исполнения приговора с неприменением назначенного наказания в случае хорошего поведения осужденного[25].

Такое ходатайство могло бы иметь место лишь относительно присужденных к аресту или к тюрьме, и притом за деяния, преследуемые в порядке публичном, так как применение рассматриваемой меры к деяниям, преследуемым в порядке частного обвинения, противоречило бы самой сущности этих деяний[26].

Такое ходатайство не может быть допущено относительно лиц, ранее уже отбывших наказание не ниже тюрьмы.

Сам срок приостановки не должен превышать трех лет, с тем что если до истечения этого времени осужденный не был вновь привлечен в качестве обвиняемого к ответственности за деяние, однородное или же неоднородное, но караемое наказанием тюрьмой или арестом, то назначенное по отсроченному приговору наказание не применяется, а считается как бы отбытым. В противном же случае, назначенное по отсроченному приговору наказание должно быть отбыто полностью и независимо от наказания, назначенного за вновь учиненное виновным деяние. Отсрочка наказания не должна устранять обязанности немедленной уплаты вознаграждения за вред и судебных издержек.



[1] У Liszt, Kriminalpolitische Aufgaben, L. Z. IX, с. 452 и след., 737 и след., т. X, с. 51 и след.; Aschrott, Der Ersatz, kurzzeitiger Freiheitsstrafen, 1889 г.; Appelius, Die bedingte Verur-theilung 1890 г.; E. Rosenfeld, Welche Strafmittel können an die Stelle der kurzzeitigen Freiheitsstrafe gesetzt werden? 1890 г.; Simonson, Für die bedingte Verurtheilung, 1890 г.; A. Gautier, A propos de la condamnation conditionnelle, 1890 г.; Kirchenheim, Die bedingte Bestrafung, в G. XLIII, c. 51 и след, (его реферат IV Конгрессу); Hillischewsky, в G. XLIII, № 4; Zucker в G. XLIV, с. 66-108; Gruber, Erfahrungen über die bedingte Verurtheilung, G. XLIV, c. 357 и след., XLIX, с. 133; P. Alffeld, Die bedingte Straferlass, 1901 г.; А. Пионтковский, «Об условном осуждении или системе испытания», 1894 г.; Жижиленко, «Условное осуждение», «Журнал Министерства юстиции» 1897 г. № 5, 1898 г. № 5; С. Гогель, «Журнал Министерства юстиции» 1897 г. № 1 и 7. Все статьи русских писателей перепечатаны в сборнике, изданном Государственной канцелярией в 1900 г.

[2] За расширение применения выговора высказался во Франции Bonneville de Marsangy в своем известном труде — De l'amelioration de la loi criminelle [об улучшении уголовного закона (фр.)]; в Германии — Гольцендорф. Особенным сочувствием пользуется эта мера между итальянскими криминалистами — Alimena, Nocito, хотя и там встречаются сильные его противники— как Garofalo. Ср. обзор различных мнений за и против этой меры — у Rosenfeld.

[3] Schierlinger, Die Friedensbürgschaft [Ширлингер, «Мирное ругательство» (нем.)], 1877 г.; он имеет в виду преимущественно ручательство предупредительное.

[4] Добровольные или залоговые свидетельства (англ.).

[5] Признания (англ.) 1) или порядочного образа жизни, 2) или поддержания мира (лат.).

[6] Против благонамеренных нравов и против мирного существования властелина (лат.).

[7] Розенфельд замечает, что выражение «bedingte Verurtheilung» имеет двоякий смысл и двоякое содержание: 1 ^.постановление приговора, заключающего в себе известное условие для своего осуществления, и 2) условное постановление самого приговора лишь на случай неисполнения осужденным какого-либо требования (Suspendiertsein der Verurtheilung).

[8] Ср. изложение закона и практику его применения в сборнике Государственной канцелярии.

[9] Статья 1 этого закона постановляет: в случае если кто-либо будет признан виновным в краже, утайке или ином преступном деянии, караемом тюрьмой не свыше 2-х лет, если притом он не был за что-либо осужден ранее, то суд может, ввиду юности, характера и прежней жизни подсудимого или маловажности деяния, или каких-либо особо смягчающих обстоятельств, сопровождавших преступное деяние, если притом найдет полезным, чтобы виновный ради испытания его благонадежности был оставлен на свободе, не присуждая его немедленно к наказанию, оставить его на свободе, взяв с него обязательство, с порукой или без оной, через известный определенный судом срок по призыву суда явиться и выслушать свой приговор, а в течение этого времени вести 'себя хорошо. При этом суд может определить, чтобы виновный в течение этого времени или в определенные сроки уплатил судебные издержки или часть оных. Ср. текст у Liszt, у Rosenfeld, приведены возражения против этой системы; в особенности несостоятельна отсрочка осуждения: «Приходи через два года (Dubois, Alimena, то же говорит и Лист), я твое дело разберу». А как согласовать такой институт с учением о давности? Что делать, если за этот срок изменится судебный персонал? Ср. также К. Ignatius, Die bedingte Verurtheilung in England, L. Z. XXI.

[10] Подробные сведения о бельгийском законе, его мотивах и вызванных им дебатах в палате депутатов см. у Zucker, G. XLIV.

[11] Эти данные взяты из материалов, представленных германскому Reichstag'y, переведенных и изданных Государственной канцелярией в 1900 г.

[12] Да этот именно мотив закона особенно указывает министр юстиции Begerem в отчете за 1895 г.

[13] Подробный разбор этого закона — во всех новых учебниках. Ср. также Negre et Gary, La loi Berenger et ses applications, 1892 г.; Forgrand, Commentaire de la loi de 26 mars 1891, 1893 r.

[14] Суды простой полиции не могут применять условное осуждение.

[15] Подробное изложение этого закона в статье А. Пионтковского «Условное осуждение в Норвегии».

[16] О других проектах немецких ученых см. у Пионтковского.

[17] При опросе министром юстиции практиков председатели и прокуроры двенадцати судов высказались безусловно против этого института, а тринадцать — в пользу. Alffeld.

[18] Ср. подробное изложение у Жижиленко в «Журнале Министерства юстиции» 1897 г., № 5. В защиту этой формы высказывается Alffeld, находя, что только она может быть признана совместной с общими началами германского уголовного кодекса; у Alffeld подробно изложены условия и порядок условного помилования в отдельных государствах.

[19] За принятие условного осуждения высказались также съезды 1890 и 1891 гг. германской группы этого Союза. О причинах такого, по-видимому случайного, исхода голосования, ср. Mittelstadt в G. XLVI, Schuld und Strafe.

[20] Так, Кирхенгейм в докладе Петербургскому конгрессу возражает против условного осуждения прежде всего на том основании, что оно ниспровергает все основы уголовного права, но то же говорили сторонники абсолютных теорий и против давности, и против помилования. Особенно сурово относится к этому институту Биндинг во втором издании Normen. «При современной неустойчивости убеждений условное осуждение,— говорит он,— представляющееся мне противным здравому смыслу, но соблазнительным по своей незамысловатости и совершенной новизне, неминуемо встретит сочувствие с разных сторон, хотя с введением его виновный только может безнаказанно глумиться над уголовным законом, суд делается посмешищем для преступника, а потерпевший остается глубоко возмущенным свидетелем безнаказанности; но защитники этого нововведения не считают нужным считаться ни со здравым смыслом, ни с естественными чувствами человека». Таким же принципиальным противником условного осуждения является Н. Сергеевский, «Пособия».

[21] Ср. также И. Фойницкий, «Курс судопроизводства», изд. 1899 г., ст. II, §398.

[22] То же указание делает и Кирхенгейм; кроме того, многие указывают и на то, что такая безнаказанность, расточаемая щедро, может создать в народе крайне невыгодное убеждение, что первая вина в счет нейдет. Appelius замечает, что целесообразная теория наказания требует возможно скорого применения наказания к преступлению; чем продолжительнее срок, отдаляющий наказание от преступления, тем слабее его репрессивное значение, а введение условного освобождения, в особенности с долгим сроком испытания, противоречит этому требованию.

[23] См. Zucker.

[24] Требование, чтобы вновь совершенное деяние было преступление или проступок, снимает с виноватого не только первую, но и десятую вину в нарушении полицейских требований.

[25] Подобную же мысль высказывает Appelius.

[26] Ламмаш ставит условием согласие пострадавшего, но принятие такого условия для публичных преступлений не имеет достаточных оснований; такое же условие было предложено Гарофало в его докладе С.-Петербургскому конгрессу.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-19