www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Уголовное право
Таганцев Н.С. Уголовное право (Общая часть). Часть 2. По изданию 1902 года. Allpravo.ru. - 2003.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
277. Отсрочка исполнения наказания

277. Отдельно от случаев прекращения отбытия наказания стоит отсрочка его выполнения, зависящая, как и замена, от условий естественных и юридических.

К первой группе условий относятся такие, благодаря наличности коих немедленное исполнение наказания могло бы придать уголовной каре несоответственное значение, могло бы без меры отяготить подсудимого или существенно нарушить права третьих лиц. К таковым условиям отсрочки исполнения приговора, вошедшего в законную силу и даже обращенного к исполнению, по ст. 959 Устава уголовного судопроизводства относятся:

1) болезнь осужденного, препятствующая исполнению над ним личного наказания. Это условие влияет только на исполнение наказаний, падающих на физическую личность; поэтому оно не имеет значения ни для наказаний, падающих на имущество,— пеня, конфискация, ни для правопоражений, а с другой стороны, оно влияет на отсрочку всех личных наказаний, включая сюда и смертную казнь. Болезнь должна быть такова, чтобы она по свойству своему препятствовала исполнению данного рода наказаний, причем в Уставе о содержащихся под стражей и в Уставе о ссыльных содержатся особые правила о порядке удостоверения в наличности этого условия. К числу таких болезней относится и психическое расстройство. Применение наказания откладывается по поводу болезни осужденного, если болезнь излечимая, до его выздоровления;

2) беременность и разрешение от бремени осужденной отлагают исполнение наказаний до истечения 40 дней после родов, причем из смысла закона видно, что такая отсрочка относится ко всем личным наказаниям, включая и смертную казнь;

3) кормление грудью новорожденного младенца отсрочивает применение ссылки до истечения 1 1/2 лет со дня рождения ребенка, если только сама осужденная не будет ходатайствовать о скорейшем ее отправлении в ссылку. Закон при этом говорит вообще о ссылке, следовательно, здесь нужно иметь в виду все ее виды, т. е. ссылку в каторгу и на поселение[1];

4) побег осужденного, естественно, отсрочивает исполнение личных наказаний до его поимки; но в этом случае закон (п. 6 ст. 952) особо оговаривает, что вознаграждение за вред и убытки, и вообще денежные взыскания обращаются безотлагательно на его имущество.

Во всех этих случаях закон говорит, что исполнение наказания отлагается, но он нигде не указывает на то, влияет ли такая отсрочка на исчисление самого срока наказания.

Я думаю, что здесь нужно различать два случая, смотря по тому находился ли осужденный во время отсрочки наказания на свободе или под арестом.

В первом случае — приговор отбытием еще не начинался, и если не наступят условия для применения давности наказания, то сколько бы ни продолжалась болезнь, она сама по себе никакого влияния на срок наказания оказать не может. На этом же основании по нашему праву ни в каком случае не может влиять на сокращение срока или на освобождение от наказания побег подсудимого; срок заключения, как говорит ст. 968 Устава уголовного судопроизводства, считается со дня его задержания для исполнения приговора.

Но если осужденный находился под предварительным арестом? Ст. 968 Устава уголовного судопроизводства не указывает никаких исключений для исчисления начала срока наказания осужденных, находящихся под стражей и заболевших после провозглашения приговора или вступления его в законную силу, но до начала действительного исполнения; с другой стороны, болезнь заключенного, его нахождение в тюремном лазарете не служат основанием для продления срока его заключения (ср. ст. 327 Устава о содержащихся под стражей); поэтому для заарестованных время болезни, хотя бы и препятствующей отбытию наказания, зачисляется в назначенный им срок наказания. Но по отношению к ссыльным действует в этом отношении особое постановление. Больные ссыльные, которые, по надлежащем их освидетельствовании (ст. 93 Устава о ссыльных), будут найдены непригодными для следования в Сибирь ни пеше-этапным способом, ни на подводах или иным способом, оставляются в больнице тюремного замка на общем основании (ст. 95). Не получившие облегчения в болезни преступники, по надлежащем их освидетельствовании, содержатся в тюремном заключении: бессрочные каторжники в течение 25 лет, срочные — в течение определенных судом сроков, поселенцы — в течение четырех лет; сроки эти за хорошее поведение могут быть сокращаемы на !/3- Освобожденные из тюремного заключения помещаются в заведения общественного призрения, откуда могут быть за хорошее поведение освобождены по истечении 6-10 лет.

Совсем иначе ставится вопрос по отношению к осужденным, бежавшим из-под предварительного ареста. Если побег последовал после провозглашения приговора или вступления его в законную силу, но до начала действительного отбытия наказания, то, согласно ст. 968 Устава уголовного судопроизводства, срок исчисляется со дня нового задержания осужденного для исполнения приговора и он лишается таким образом льгот, установленных ст. 968 для осужденных, не обжаловавших приговора. Кроме того, по отношению к ним, буде они не совершили при побеге никакого преступления, караемого по Уголовному уложению, принимаются по ст. 243 Устава о содержащихся под стражей в порядке дисциплинарном некоторые меры предосторожности, и они помещаются в отдельные камеры. Если же осужденный бежал после начатия отбытия наказания, хотя бы притом этот побег не составлял деяния, наказуемого по ст. 505-515 Уложения о наказаниях изд. 1885 г. или по Уставу ^ссыльных, то для него до введения действующего Уложения совершенно изменялся порядок исчисления срока. По ст. 270 Устава о содержащихся под стражей (прежде, до Закона 1887 г., это правило помещалось и в ст. 312 Уложения о наказаниях) по поимке бежавшего со дня его нового задержания начинал исчисляться не только срок оставшейся неотбытой части наказания, но срок всего наказания полностью, хотя бы побег был совершен за несколько дней до окончания отбытия. Таким образом, не только за "одно и то же деяние — побег без насилия — назначалось совершенно различное наказание, смотря по тому, был ли сделан побег в начале, середине или конце заключения, но оказывалось, что наказание за простой побег могло быть сильнее, чем за побег с насилием против стражи по ст. 312 Уложения (по прод. 1887 г.), так как, например, присужденный к отдаче на 3 1/2 года в арестантские отделения и бежавший после 3 лет пребывания в них подлежал за сие трем годам заключения в арестантские отделения, а если он при побеге учинил насилие против стражи, то мог быть наказан maximum ll/a годами арестантских отделений, а при снисхождении даже и тюрьмой на 8 месяцев[2]. Эта крайне неравномерная и несправедливая мера рассматривалась притом нашей практикой (реш. 1873 г. №584, Еремина, и 1881 г. №16, Судакевича, по Общему собранию) не как наказание за учиненный арестантом проступок— побег из-под стражи, а как изменение в порядке исполнения приговора; поэтому виновный в таковом побеге не мог быть за него предаваем суду в общем порядке; с другой стороны, такое удлинение срока наказания не могло быть назначаемо в порядке дисциплинарном, а оно определялось в порядке исполнения приговоров, т. е. по предложению прокурора судом, постановившим приговор, безотносительно к месту задержания бежавшего или месту нахождения тюрьмы, из коей бежал арестант.

Моментом, с которого начиналось новое исчисление срока заключения, по прежней редакции ст. 313 Уложения был день доставления бежавшего в то место заключения, из коего он бежал, а по ст. 270 Устава о содержащихся под стражей — день нового задержания его для исполнения приговора. Теперь в новой редакции статьи 968 указывается только, что время нахождения в бегах не зачисляется в срок наказания; равным образом и в новой редакции ст. 270 Устава о содержащихся под стражей исключено указание на такое продление наказания бежавшему.

К юридическим основаниям отсрочки по ст. 959 Устава уголовного судопроизводства нужно отнести два случая:

1) Отсрочка вследствие необходимости заменить назначенное наказание другим, ему соответствующим; в этом случае исполнение приговора приостанавливается до учинения замены (п. 4 ст. 959 Устава уголовного судопроизводства).

2) Отсрочка вследствие обвинения осужденного в новом преступлении, подвергающем более тяжкому наказанию; этот последний случай, указанный в п. 5 ст. 959 Устава уголовного судопроизводства, был рассмотрен мною ранее в учении о совокупности.

Оба эти случая отсрочки никакого влияния на исчисление срока наказания не имеют. Сверх сего, по Правилам о производстве дел у земских начальников и городских судей (ст. 247) указано, что им, а равно и уездному члену окружного суда, сверх случаев, указанных в ст. 959 Устава уголовного судопроизводства, предоставляется право при осуждении обвиняемого к лишению свободы отсрочивать, ввиду особо уважительных причин (семейных и хозяйственных обстоятельств и т. п.), исполнение приговора до минования обстоятельств, служащих основанием к отсрочке, с доведением о каждом таком случае до сведения уездного съезда. Конечно, такая отсрочка, могущая иногда длиться значительное время, также никакого влияния на сокращение срока иметь не может.

Теперь, по предполагаемой новой редакции Устава, это основание для отсрочки наказания принято и для общих судебных мест.



[1] По ст. 970 Устава уголовного судопроизводства беременность и роды во время отбытия наказания лишением свободы служат основанием для освобождения от работ, а кормление грудью — для облегчения таковых, насколько это необходимо для предупреждения вреда самой матери или младенцу. Ср. также Устав о содержащихся под стражей, ст. 182, 213; Устав о ссыльных, ст. 297, 464.

[2] Ср. решения Сената: 1871 г. № 1725, Киселева; 1874 г. № 127, Кролевецкого; 1883 г. № 1, Филонова. В решении по делу Киселева сам Сенат признал этот закон недостаточным и противоречащим другим постановлениям Уложения, но прибавил, что эти недостатки закона не могут быть устранены судейской властью, обязанной ясный и определенный закон, несмотря на все его несовершенства, применять по точному его смыслу. Но Сенат не привел, кроме ссылки на букву закона, никаких доказательств его ясности. Между тем полное противоречие его с общими правилами о наказуемости побега арестантов вообще, отсутствие каких-либо оправдывающих такое толкование объяснений редакторов Уложения 1845 г., введших впервые это положение в наше право, давали, мне кажется, более чем во многих других случаях право отступить от буквы закона в пользу его смысла.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-19