www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Уголовное право
Таганцев Н.С. Уголовное право (Общая часть). Часть 2. По изданию 1902 года. Allpravo.ru. - 2003.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
275. Досрочное прекращение и послесрочное продолжение наказания. Неопределенные приговоры

275. Досрочное прекращение и послесрочное продолжение наказания. Неопределенные приговоры. Жизнь заставила признать несостоятельной попытку даже наиболее гениальных законодателей обратить в механизм судейскую деятельность, заставила предоставить суду более или менее значительный простор при выборе меры наказания в интересах более точной оценки преступного деяния. Только судья, рассмотрев всесторонне дело, оценив общественное значение посягательства, выразившиеся в нем преступные свойства личности преступника, может точно определить меру следующей ему кары. Но достижимо ли и для судьи выполнение этого требования? Воля, оживотворяющая деяние, так многообразна, мотивы, определяющие ее, нередко так сложны, что изучить их — дело не легкое. Перед глазами судьи проходит только небольшой отрывок из жизни виновного; как бы тщательно ни изучал он событие, как бы ни старался раскрыть обстоятельства, выведшие данное лицо из общего житейского круговорота и приведшие его в столкновение с требованием закона, все-таки весьма часто его суждения могут быть ошибочны, и причина этих ошибок лежит не только в несовершенстве наблюдательного аппарата сравнительно со сложностью наблюдаемого предмета, но и в кратковременности наблюдения. Немногие часы, проведенные следователем, а в особенности судьей, с преступником, легко могут вовлечь в ошибку и придать значение внешнему, кажущемуся, могут выдвинуть на первый план случайные дополнительные обстоятельства и оставить в тени существенные, а все это, естественно, может вызвать несоответствие назначенного наказания с общественным и индивидуальным значением преступного события. Не подсказывает ли нам жизненная правда, что в действительности весьма и весьма нередко служители правосудия отправляют свои обязанности с традиционной повязкой на глазах, что выбор меры наказания определяется шаблонной рутиной, а не тщательным изучением дела и человека.

Но к необходимости допустить в известных пределах изменение приговора, назначенного судом, мы придем л путем рассмотрения общих основ карательной деятельности. Если даже с точки зрения теорий воздаяния или справедливости можно защищать такую изменяемость в видах достижения внутреннего, а не формального соотношения между преступлением и наказанием, то возможность подобного изменения становится необходимостью с точки зрения теорий целесообразности.

Мы не можем отрицать, что и после приговора, как и до него, преступник не остается в состоянии застоя, а видоизменяется и нравственно, и физически, и нередко эти изменения могут оказаться не соответственными наблюдениям, предположениям и выводам судьи.

Должно ли оставлять в тюрьме осужденного, если есть достаточные гарантии в его исправлении, и наоборот, следует ли освобождать человека из тюрьмы при полном убеждении, что пройдет несколько дней и он снова появится тюремным обитателем, совершив по дороге какое-либо новое преступление?

Что же касается чисто процессуального возражения, что этим путем колеблется сила судейских приговоров, подрывается авторитет коренного положения— res judicata pro veritate habetur[1], то, не говоря уже о чисто формальном значении этого возражения, оно представляется и не вполне верным. Непоколебимость судейского авторитета может быть вполне соблюдена тем, что это право изменения срока будет уже заключаться в самом приговоре. Приговор при введении этого института будет постановляться в относительной форме; таким образом, например, с предоставлением тюремной администрации права на досрочное освобождение арестанта по отбытии им 3/4 наказания осуждение кого-либо на 10 лет каторги будет означать осуждение на срок от 7 1/2 до 10 лет.

Все эти соображения привели доктрину[2] и законодателей к сознанию необходимости уничтожить безусловную непоколебимость определенной судом меры ответственности и допустить изменение ее при исполнении наказания.

Таким образом, появилось в тюремной практике и в законодательствах, как мы видели, освобождение арестанта до истечения срока в случае его хорошего поведения, и притом освобождение или безусловное, принятое, например, еще в нашем Уставе о ссыльных 1822 г., или условное, с правом возвратить освобожденного в место заключения для отбытия наказания полностью, как скоро его поведение на свободе оказалось неудовлетворительным. Такое условное освобождение даже сделалось составным элементом так называемой смешанной, или ирландской системы заключения.

Но если тюремной администрации предоставляется право сокращать сроки, то почему же не предоставить ей и право удлинять сроки заключения, как скоро она найдет, что освобождение арестанта грозит опасностью обществу и повлечет за собою учинение им новых преступных деяний? В законодательствах встречаются зачатки таких мероприятий; так, сюда можно в некотором отношении отнести описанный выше так называемый Korrektionelle Nachhaft германского права, причисляемый, впрочем, большинством немецких теоретиков к особому виду дополнительных наказаний лишением свободы. Некоторое указание на такое право администрации содержится в ст. 326 Устава о содержащихся под стражей, допускающей продление срока заключения для находящихся в арестантских отделениях, хотя такое удлинение срока определяется не в силу неисправимости арестанта, а вследствие неоднократного учинения им дисциплинарных провинностей[3], но, однако, института послесрочного оставления арестантов, подобного досрочному освобождению, не знает ни одно современное европейское законодательство.

Во всяком случае при допустимости как досрочного освобождения, так и после срочного оставления судейский приговор является относительно определенным: судья определяет точно срок пребывания в тюрьме, а законодатель указывает, на какую часть назначенного срока может быть укорочен или удлинен этот срок. Но в настоящее время высказывается требование о более радикальной реформе, о введении приговоров безусловно неопределенных.

Так, некоторые англо-американские пенитенциаристы (Мэконоки, Гилль, Карпентер) предлагали заменить существующую систему определения меры наказания лишением свободы системой определения ее числом хороших отметок или марок, которые осужденный должен заслужить в тюрьме поведением и прилежанием. В Германии психиатр Крепелин[4] высказал мнение, что суд должен на основании обстоятельств дела определить лишь, заслуживает ли подсудимый наказания, а затем установление продолжительности наказания должно быть делом его исполнителей. Подобные же мысли развивал Гарофало[5]. Наконец, на Римском пенитенциарном конгрессе в защиту неопределенных приговоров выступил голландский криминалист Гамель, поддерживавший свое положение на съездах союза криминалистов в Христиании и Париже, но, однако, с тем видоизменением, что такое послесрочное оставление в заключении может быть делаемо на основании дополнительно постановляемых судебных приговоров.

Но теория произвольных приговоров встретила мало сочувствия среди серьезных представителей уголовного права и подает мало надежды на практическое осуществление. В Париже предложение Гамеля вызвало блестящий отпор со стороны проф. Левелье и в особенности маститого сенатора Беранже, доказывавшего всю несовместимость этих предложений с исторически выработанным понятием гражданской свободы. Даже сторонники так называемого позитивного направления, на Парижском конгрессе — Принс[6], Лист, Фойницкий, высказываясь за допустимость возможно широкого уменьшения сроков, за введение системы американско-эльмирской, за неопределенно смягчаемые приговоры для некоторых категорий преступников, например, для несовершеннолетних, умственно расстроенных, ненормальных и т. п. (для которых, например, Принс рекомендует не наказание, а отдачу в распоряжение правительства), безусловно, не допускали возможности неопределенного удлинения сроков. Также отрицательно отнесся к этому институту и Бельгийский конгресс, на котором в пользу неопределенных приговоров высказались американцы и Гамель, но и американцы заявили, что успехи этой системы еще неустойчивы и что против нее весьма сильно высказывается общественное мнение. На Брюссельском конгрессе против нее снова высказались и Беранже, и Принс, и отчасти Тьери, а затем и отделение, и общее собрание.

Я с своей стороны полагаю, что такая неопределенность по отношению к смягчению для всех преступников не может быть оправдываема, так как этим путем создается сильная власть тюремной администрации, опасная даже и там, где тюремное дело сравнительно благоустроено, и совершенно недопустимая при том положении тюрем, в каком они находятся, например, у нас; с другой стороны, при такой постановке наказания вовсе забывают его общественное назначение — успокоить общественную совесть назначением соответственной кары.

В защиту неопределенных приговоров ссылаются на новейшие Узаконения о малолетних, в частности, и на наш Закон 20 мая 1892 г., перешедший и в действующее Уложение, в силу которого малолетние отдаются в исправительные приюты впредь до исправления, но при этом забывают, что здесь речь идет не о наказании как мере общественной охраны, а об отдаче в исправительно-воспитательные учреждения, да и там всегда ставится условием предельный возраст, как у нас, например,— 21 год.

Остается блистательный пример американских тюрем, и в особенности Эльмиры, составляющей последнее слово тюрьмоведения, которой посвящен целый ряд брошюр, статеек, хотя, как замечает Гинтрагер[7], весьма немногие из лиц, ее превозносящих, были на месте и практически ознакомились с ее деятельностью, а ограничиваются лишь отчетами и пересказом чужих наблюдений.

В 1876 г. в штате Нью-Йорк была открыта тюрьма Elmira, послужившая прототипом ряда подобных же учреждений в других штатах. Во главе управления был поставлен Brockway, человек с железной волей и решимостью служить тюремному делу. По его предположениям система досрочного освобождения, безусловного или условного, являлась только полумерой; взамен ее он предполагал ввести не только сократимость, но и удлинение наказания в зависимости от прилежания, трудолюбия, поведения или вообще от личной воли арестанта; первоначально предполагалось уничтожить всякие сроки, но при окончательном издании Закона 25 июня 1876 г. было сделано одно существенное ограничение: осужденные могут быть оставляемы в тюрьме не долее высшего предела наказания, назначенного за тот род преступления (от 21/2 до 20 лет), за которое приговорен виновный. В Эльмире освобождение может последовать не ранее 1 года по помещении; в нее могут быть помещаемы лишь осужденные в первый раз и в возрасте от 16 до 30 лет. В начале 1899 г. по указанию Гинтрагера в тюрьме было 1510 арестантов, в том числе в возрасте от 16 до 20 лет — 56%,и от 20 до 25 лет — 34 %, преимущественно из осужденных за преступления против собственности (92%). Содержатся заключенные с удобствами, присущими всем американским тюрьмам, с постоянной мясной пищей, с большими заботами об их физическом здоровье, в особенности в начале поступления, с занятиями гимнастикой, воинскими упражнениями (после Закона 1888 г., воспретившего продуктивную работу в тюрьмах ежедневно для всех арестантов) и т. п.; много обращено внимания на умственное развитие, причем для слабосильных или подвергавшихся значительному числу дисциплинарных взысканий образовано особое отделение (в 1898 г. 500 человек), в основе которого положено обучение рисованию и математике. Все заключенные разделяются на 4 класса, отличающиеся даже по одежде, содержанию, пище; понижение и повышение по классам зависит от прилежания, а главное, поведения заключенного; исправившиеся получают условное освобождение. По отчетам тюрьмы результаты блестящи, доходя в 1898 г. до 88 % исправившихся. Но, как замечает Гинтрагер, данные эти произвольны ввиду отсутствия правильной регистрации рецидива, тем более что рецидивисты Эльмиры попадают не в нее, а в другие тюрьмы Нью-Йоркского штата. Гинтрагер указывает, однако, что при посещении им 4 апреля 1899 г. тюрьмы в Оборне он там на 1000 арестантов нашел 79 выпущенных из Эльмиры; кроме того, нельзя забывать, что неисправимые могут быть переводимы из Эльмиры в другие государственные тюрьмы. По отзыву Гинтрагера, весь ход тюремной жизни и успех тюрьмы зависят от ее директора, Brockway, и недаром его, как указывает Гинтрагер, по властному отношению к служебному персоналу и заключенным называют «царем»; сильная дисциплинарная власть принадлежит и низшему персоналу, и дисциплина в тюрьме такова, что арестанты, несмотря на все льготы Эльмиры, предпочитают ей государственные тюрьмы. Нужно трепетать, пишет один заключенный, за всякий свой необдуманный шаг, ибо он может стоить года заключения. Если бы не было ежегодных амнистий дисциплинарных взысканий, то не многие, замечает Гинтрагер, получили бы условное освобождение, а досиживали бы свои предельные сроки[8].



[1] Судебное решение должно приниматься за истину (лат.).

[2] Ср в особенности F. Holtzendorff, Die KUrzungsfähigkeit der Freiheitsstrafen und bedingte Freilassung der Sträflinge [Ф. Колтцендорф, «Правоспособность сокращения наказания свободой и условное освобождение наказуемого (нем.)], 1861 г.

[3] Algem. preuss. Landrecht (ст. 1160) и дополнительные к нему Циркуляры 1796 и 1799 гг. постановляли, что виновный в совершении третьего воровства подвергается телесному наказанию в усиленных размерах и, кроме того, заключению в исправительное заведение до тех пор, пока начальник тюрьмы не убедится, что виновный действительно исправился, что он имеет средства зарабатывать свое пропитание и вообще может быть освобожден без опасности для общества.

[4] Kraepelin, Die Abschaffung des Strafmaases, 1880 г.; такое же воззрение защищает Ellis.

[5] Criterio positive della penalita [Положительный критерий карательной меры (um.)], 1880 г.

[6] Prins в своей La science penale [карательная наука (фр.)], № 759, даже признает, что неопределенные приговоры относительно нормальных преступников не могут быть рекомендованы законодателям.

[7] Hintrager, Amerikanisches Gefängniss und Strafwesen [Американская тюрьма и сущность наказания (нем.)], 1900 г., с. 17-53, дает в высшей степени интересный отчет об Эльмире, основанный на собственном довольно продолжительном ознакомлении с ней. Извлечения из него сделаны в «Тюремном вестнике» 1900 г., № 12. Дриль в отчете о Брюссельском конгрессе, «Журнал Министерства юстиции» 1900 г., № 9, говорит, что наиболее ценным и обстоятельным докладом о reformatory был доклад Казарина, напечатанный в «Журнале Министерства юстиции» 1899 г.; но и Казарин был в Эльмире только одну неделю, а затем руководствовался ее отчетами. Наиболее подробный очерк «reformatory» [исправительные заведения (англ.)] и их развития в Америке сделан Миттермайером в его докладе конгрессу. Брюссельский конгресс отнесся весьма осторожно к вопросу о reformatory, признав, что опыт Америки слишком кратковременен для каких-либо выводов.

[8] Пo образцу Эльмиры устроены тюрьмы Concord в Массачусетсе и Huntingdon в Пенсильвании для арестантов от 15 до 25 лет; нельзя не прибавить, что некоторые североамериканские штаты признали введение неопределенных приговоров неконституционным. Ср. Пионтковский, «Исправительно-воспитательные институты в Северной Америке», 1897 г.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-19