www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Уголовное право
Таганцев Н.С. Уголовное право (Общая часть). Часть 2. По изданию 1902 года. Allpravo.ru. - 2003.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
270. Средства удостоверения прежней судимости

270. Если повторение играет такую важную роль при определении вины и наказуемости, то весьма естественно, что в каждом уголовном процессе, в котором возникает предположение о прежней судимости обвиняемого, представляется весьма существенным удостоверение в этой судимости.

Древнее право всех народов знало в отношении к важнейшим преступникам самый простой материальный способ удостоверения — внешние следы на теле преступника понесенных им наказаний, попадется преступник, у которого уши резаны, руки или ноги порублены,— несомненно, что он уже был в приводе и наказании. Даже и после отмены изувечивающих наказаний это «пятнание» преступника оставалось долгое время главным средством удостоверения прежней судимости. Так, мы видим, что в нашем праве рвание ноздрей было отменено в 1817 г., а клеймение — лишь в 1863 г.[1]

С отменой этих мер средства удостоверения прежней судимости оказались весьма недостаточными. Таковыми могли служить: показания свидетелей, собственное сознание обвиняемого, проверенное на суде; отметка в паспорте или в формуляре, так называемый волчий паспорт; но все эти способы делали удостоверение случайным, не соответствующим той важной роли, которую играло в кодексах повторение.

Поэтому нужно было приискать такую систему, которая с достаточной точностью удостоверяла бы во-первых, факт прежней судимости лица и юридические свойства учиненного им поступка, и во-вторых, тождество личности судимого преступника с лицом, осужденным прежде. Для удостоверения первого условия ныне служит так называемая система справок о судимости, для второго — все более и более распространяющаяся система фотографирования и антропометрических измерений Бертильона.

1 Основанием системы справок о судимости послужили постановления французского code d'instruction criminelle, который (ст. 600, 601, 602) предписывал, чтобы в суде ассизном или исправительной полиции составлялся бюллетень о каждом подсудимом, приговоренном к наказанию не ниже 5 дней тюрьмы, и каждые три месяца копии этих бюллетеней отсылались в Министерство юстиции и Министерство внутренних дел, где в той же форме составлялся им общий реестр (sommiers judiciaires). Из этих реестров судебные места и могли по-черпуеть необходимые сведения о прежней судимости, но трудность отыскания таковых сведений в этих громадных алфавитах сделала скоро во Франции эту систему практически непригодной[2].

Принцип централизации бюллетеней в министерствах был заменен во Франции по предложению Бонневилля де Марсанжи (в 1850 г.) системой их локализации (Systeme des casiers judiciaires)[3], введенной, впрочем, не силой закона, а путем министерских циркуляров. По этой системе все бюллетени о лице, подвергшемся уголовному взысканию, отсылаются в окружной суд места рождения обвиняемого, где и сосредоточиваются в особом отделении секретариата суда (au greffe de tribunal), располагаясь в особых картонах (casiers) в алфавитном порядке; бюллетени о лицах, коих происхождение неизвестно, об иностранцах и о рожденных в колониях сосредоточиваются в канцелярии Министерства юстиции и в центральном easier. В этих casiers сосредоточиваются бюллетени о всех осуждениях, хотя бы и заочных, состоявшихся в судах гражданских или военных, кроме полицейских судов (simple police), или и окружных судов, в случае присуждения подсудимого к денежному взысканию[4]. Равным образом туда заносятся сведения о всех определениях судов о признании несостоятельным, о некоторых определениях о дисциплинарных взысканиях, копии с постановлений о реабилитации и т. п.[5]

Все эти casiers[6], во-первых, постоянны, так как французское право не знало до Закона 1891 г. никакого срока, после коего рецидив утрачивал влияние на наказуемость, а потому greffiers[7] в известные сроки проверяют эти casiers по списку умерших, исключая бюллетени, ставшие излишними; во-вторых, casiers публичны, поэтому извлечения из них о судимости сообщаются не только подлежащим лицам судебного ведомства, но и общественным установлениям и даже частным лицам; в обоих последних случаях только не иначе как по уполномочию прокуратуры[8].

В 1890 г. во Франции была образована особая комиссия для пересмотра правил регистрации судимости и для выработки нового о том закона. Комиссия представила проект в 1891 г., внесенный в сенат и рассматривавшийся там в 1898-1899 годах, но до сих пор не получивший силы. Ср. Mironesco; у него в Appendice напечатан и сам проект.

Эта система casiers judiciaires[9] послужила прототипом подобных же установлений в других государствах — Австрии, Баварии, Италии, причем многими из них принято сообщать извлечения из casiers относительно иностранцев и в другие государства согласно конвенциям[10].

В нашем праве ст. 414 Устава уголовного судопроизводства предписывает следователю по каждому делу собирать сведения о том, не находился ли подсудимый прежде под судом, и если находился, то какой постановлен по его делу приговор, о чем и должно быть с точностью означаемо в протоколе допроса. Если при производстве предварительного следствия не было собрано точных сведений о судимости, то суд должен озаботиться о собрании таковых во время предварительных к суду распоряжений (69/241, Амчанинова; 71/1384, Быкова; 72/7, Ибрагимова; 72/343, Алексеева, и др.[11]).

Но Уставы 1864 г. не содержали никаких указаний, как и в каком порядке должны удостоверяться судебные места в прежней судимости обвиняемого. Только на основании Высочайше утвержденных 15 января 1870 г. Правил введена у нас с июля 1870 г. система справок о судимости, сходная в основных чертах с прежней французской. По этим Правилам, каждое общее судебное место, а равно и мировые установления, а по Высочайшему повелению 28 марта 1890 г. и земские начальники, и городские судьи, постановляя обвинительный приговор о подсудимом, коим он присуждается к наказанию не ниже тюремного заключения, обязаны составить относительно каждого обвиненного особый листок в виде печатных бланков, в которых означается суд, постановивший приговор, а потом: 1) фамилия, имя и отчество; 2) возраст во время совершения преступления; 3) сословие; 4) место рождения; 5) место приписки; 6) рождение (законное, незаконное); 7) религия; 8) образование; 9) семейное положение; 10) занятие или ремесло; 11) особые приметы; 12) когда, где и с кем учинен проступок; 13 и 14) статья закона, по которой осужден, и наказание, к которому он приговорен; 15) в который раз приговорен по однородному или различным проступкам; 16) содержался ли под предварительным арестом; 17) когда приговор обращен к исполнению.

Эти листки одновременно с обращением приговора к исполнению отсылаются, с оставлением при деле точной копии, в департамент Министерства юстиции, где они сосредоточиваются в особом архиве справок о судимости, вошедшем с 1893 г. в состав статистического отделения Министерства юстиции. Архив распределяет все справки по алфавиту и ежемесячно печатает ведомость справок судимости в виде книги, в строго алфавитном порядке, а в конце года составляет и печатает общий годичный алфавит с указанием лишь фамилии, имени и отчества и кратких признаков лица. До 1876 г. алфавит этот ежегодно перепечатывался и дополнялся, так что заменял алфавитные указатели за все предшедшие годы; с 1876 г. алфавитные указатели более не перепечатывались, а издавались по годам, а с 1882 г. стали издаваться ведомости справок судимости и алфавиты отдельно для мировых установлений и для общих судебных мест.

С 1891 г. ведомость состояла из двух частей, причем в первой, в 12 ежемесячных выпусках, печатались сведения о приговоренных к таким наказаниям, которые влекут за собой двух- и трехлетнюю давность повторения, а вторая часть, выпускавшаяся раз в год, содержала списки приговоренных к наказаниям, влекущим за собою давность рецидива в 5 лет и более. К первой части ведомости ежегодно прилагался сводный за три года алфавитный указатель лиц, для коих в год издания алфавита еще не истек давностный срок повторения. С 1-й книги за 1902 год все сведения о судимости без какого бы то ни было разделения на части печатаются в 12 книгах ведомости (ежемесячно) с приложением к ним в конце года одного алфавитного указателя.

Затем эти ведомости рассылаются во все судебные установления, в частности всем мировым судьям (а ныне и городским судьям, и земским начальникам) и судебным следователям, которые обязаны (циркулярный указ Сената 18 апреля 1873 г. по мировым установлениям и 23 февраля 1877 г. по общим судебным местам) отыскивать относительно судимости каждого обвиняемого справку по всем вышедшим до того ведомостям судимости и об оказавшемся отмечать в протоколе[12].

До Закона 3 февраля 1892 г. справки о судимости у нас, как и во Франции, были постоянны, так как не подлежали уничтожению; причем принятый у нас способ печатания и рассылки ведомостей устранял даже возможность исключения лиц, уже умерших. Но теперь, с введением давностного срока рецидива, очевидно, справки могут становиться излишними по истечении сроков, а потому и ведомости могут быть уничтожаемы; но когда? Особые затруднения представят в этом отношении справки общих судебных мест. Так как в одних и тех же ведомостях помещаются указания относительно лиц, приговоренных как к исправительным, так и к уголовным наказаниям, то очевидно, что срок уничтожения не может быть менее высшего давностного срока, т. е. 10 лет, а так как, с другой стороны, срок давности рецидива считается с момента отбытия наказания, то, собственно говоря, справки о судимости могут стать излишними только после истечения высшего давностного срока плюс наивысший срок наказания, назначенного кому-либо из лиц, упомянутых в данной книжке.

Справки о судимости, по нашему законодательству, недоступны для публики; ими могут пользоваться только судебные органы, хотя нельзя не сказать, что благодаря принятой у нас рассылке этих ведомостей по всем судебным учреждениям, в сущности, оглашение содержащихся в них сведений представляется даже более легким, чем во Франции.

Так как повторение, по самому своему существу, влияет не на виновность, а лишь на наказуемость, то удостоверение на суде в прежней судимости виновного принадлежит коронным судьям. Хотя Правительствующий Сенат в целом ряде своих решений (68/194, Федорова; 75/61, Шинкаренки, и др.) и указал, что, по требованию прокурора, при рассмотрении дел с участием присяжных справки о судимости могут быть оглашены во время судебного следствия, но с тем, однако, условием, чтобы вслед за их прочтением или же в заключительном слове председательствовавший разъяснил присяжным их значение, т. е. указал бы, что эти справки сами по себе не могут служить доказательствами данного преступного деяния (реш. 1870 г. №1473, Гартвиг).

Но какое же значение имеет такая справка для самого коронного суда? Вопрос этот представляется во многих отношениях весьма интересным в процессе[13].

Прежде всего, можно ли считать справки о судимости единственным источником, из коего суд уголовный может черпать сведения о судимости? Несомненно, что нет. Во-первых, в справки о судимости включаются только приговоры о присуждении к тюрьме, а между тем повторение может быть обстоятельством, усиливающим ответственность и при проступках, за которые назначены арест или денежные взыскания[14]; во-вторых, и по тем деяниям, по которым ведутся справки о судимости, закон нигде не признает эти справки единственным удостоверительным средством, а потому суд может признать наличность повторения и по другим данным. Сенат указывал только, что суд должен войти в обсуждение вопроса о прежней судимости, не стесняясь выводами обвинительного акта (68/99, Земскова), и притом основываться не на слухах и заявлениях, хотя бы и самого подсудимого, а на положительных удостоверениях, как, например, на копиях с приговоров мировых судей или общих судов.

Более трудным представляется второй вопрос: служат ли справки о судимости безусловным доказательством повторения, или же их достоверность может быть опровергаема на суде?

В этом отношении нужно; различать два случая: возражения против правильности приговора, удостоверяемого справкой, и возражения против достоверности справки.

Что касается первого вопроса, то он разрешается по тому основному принципу, что res judicata pro veritate habetur[15], а потому новый суд ни в каком случае не может войти в рассмотрение правильности прежнего решения: оно для него «истина», какие бы сомнения ни возбуждало это решение. Для исправления судебных ошибок законом указан один путь — возобновление дела: судебное решение имеет силу закона по тому делу, по коему оно состоялось, а потому эта его сила прикрывает все материальные и формальные его недостатки.

Но, как установила практика нашего Сената, это положение является непререкаемым при одном условии: чтобы решение исходило от учреждения, на то уполномоченного. Приговор, постановленный по неподсудному делу, не может войти в законную сиру, а потому если такой приговор даже был исполнен, то, как первоначально признавал Сенат (реш. 1869 г. №639, Кокошкина; 1872 г. №30, Федорова, и др.), такое исполнение не может служить препятствием к преданию обвиняемого вновь суду по тому же делу, причем если подсудимый обвиняется сверх того в новом преступлении, то он должен судиться по правилам о совокупности, а отбытое им наказание должно быть принято в расчет при новом определении ответственности; если же виновному было уже назначено такое наказание, которое следовало за все его проступки, то это наказание не может быть увеличено и подсудимый должен быть освобожден от всякого нового наказания (67/397, Кирианова; 73/587, Каплунова, и др.). Впоследствии Сенат несколько отступил от этого положения по отношению к тем делам, по коим приговор был исполнен. Как скоро дело по тем обстоятельствам, которые установлены во время его разбирательства, было правильно принято судом к рассмотрению, когда, например, подсудимый скрыл свое звание, принял вымышленное имя и тем скрыл прежнюю судимость и т. д., то в этих случаях Сенат (реш. 1882 г. №52, по Общему собранию) не признавал необходимости в пересмотре дела, а допускал только, буде сие было нужно, исправление прежнего приговора относительно звания подсудимого и последствий наказания. Исправление должно быть произведено судом, постановившим приговор, предполагая, конечно, что он уполномочен на назначение таковых последствий.

Выходя из указанного начала недействительности приговора, постановленного с нарушением подсудности, Сенат неоднократно признавал, что и справка о судимости теряет силу, как скоро новый суд усмотрит, что подсудимый, хотя и отбыл наказание, но назначенное неподлежащим судом (реш. 1875 г. №541, 1884 г. № 14, по Общему собранию). Таким образом, все преступления, за которые наказания понесены виновным по неподлежащим приговорам, должны вычеркиваться из общего счета повторных преступлений, и притом безотносительно к тому, подлежит ли вместе с тем пересмотру прежнее решение или не подлежит; принял ли прежний суд дело к своему рассмотрению явно неправильно, или же обстоятельства, изменившие подсудность, были от него скрыты, даже, может быть, по вине самого подсудимого.

Но мне кажется, что такое безусловное проведение этой доктрины по отношению к установлению рецидива возбуждает весьма большие сомнения в ее правильности и представляется вредным для общественной безопасности. Сторонники этого воззрения говорят, что общество всегда гарантировано в подобных случаях возможностью нового пересмотра прежнего приговора и что приговор, постановленный без соблюдения установленных форм, не может отягощать участи подсудимого. Но оба аргумента не вполне убедительны. Пересмотр дела, не говоря уже о тех тягостных последствиях, которые он повлечет для подсудимого, далеко не всегда возможен ввиду истечения давности, ввиду даже того, что возбуждение дела не зависит от суда, применяющего закон о рецидиве, и, наконец, даже ввиду указанной выше новой практики Сената и т. д. Что же касается указания на недостаточность гарантий для подсудимого, то оно в действительности неверно: не можем же мы сказать, что суд гражданский, решивший неподсудное ему дело о военнослужащем, предоставляет, например, менее гарантий подсудимому, чем суд военный?

Поэтому мне казалось бы правильным различать в данном отношении два случая: постановление решения по неподсудному делу, но без превышения степени власти, и постановление решения, сопровождавшееся таковым превышением.

Если суд уполномочен для разбора дел того рода, по коим состоялся его приговор, и даже уполномочен к применению наказаний, назначаемых за подобные деяния, но не компетентен лишь к осуждению данного лица по его званию, как, например, при осуждении гражданским судом лица, состоящего на действительной службе, то такой приговор, буде уже он исполнен, не подлежит отмене и новому пересмотру и служит полным основанием для применения закона о повторении. Таковы именно случаи, рассматривавшиеся Общим собранием Сената в его определении 1882 г., №52, и Уголовным кассационным департаментом Сената в решении 1891 г. по делу Павлова, он же Полотский.

Если же суд вовсе не уполномочен к рассмотрению дел этого рода, то постановленный им приговор подлежит отмене, дело должно быть рассмотрено вновь, и, конечно, такой приговор не может служить основанием для признания последующего деяния повторением. Таково, например, осуждение мировым судьей кого-либо за неосторожное убийство, умышленное увечье, поджог.

Но как поступать в том случае, если суд, постановивший приговор, уполномочен вообще на рассмотрение дел этого рода, но не уполномочен на рассмотрение данного вида? Эти случаи всего чаще встречаются в практике и заслуживают особого внимания.

Подсудимый был дважды осужден мировыми судьями и наказан, например за воровство свыше 500 руб. или за кражу со взломом из обитаемого дома, а затем совершает простую кражу; или, положим, коллежский регистратор был дважды осужден за воровство мировыми судьями под ложно принятым им званием крестьянина, а затем совершает третью кражу под действительным званием — какому наказанию подлежит в этих случаях третья кража и какому суду она подсудна? По теории Сената (реш. 1884 г. № И, по Общему собранию) оба первых приговора недействительны, и виновный может быть наказан только за первую простую кражу, и притом в первых двух случаях мировыми установлениями. Но можно ли оправдать такое снисхождение? Виновный и без того понес дважды наказание менее установленного законом, и, может быть, именно благодаря его личным ухищрениям, и это же обстоятельство служит основанием нового для него снисхождения! Я думаю, что в подобных случаях нельзя признать наличности повторного учинения виновным квалифицированного деяния, так как он за таковое не судился, но нельзя не признать в его деянии повторного учинения кражи вообще; поэтому во всех вышеприведенных примерах, по моему мнению, подсудимый несомненно должен подлежать ответственности за третью кражу.

Другого рода возражения могут быть делаемы против достоверности самой справки, и притом или на основании несоответствия указания ведомости с действительной справкой суда, доставленной в архив справок о судимости, или несоответствия справки, доставленной судом, с подлинным приговором. В этих случаях суд, очевидно, должен проверить справку подлинными производствами, так как справка не имеет значения предустановленного доказательства[16].

Но такая неверность может лежать глубже — в условиях постановления прежнего приговора. Дело было рассмотрено судом вполне компетентным, было осуждено и отбыло наказание то лицо, которое по этому приговору признано учинившим преступное деяние; но это лицо судилось не под своим настоящим именем, а потому и справка о судимости составлена не на имя действительно судившегося, а на другое лицо, вымышленное или действительное.

Понятно, что при таких условиях прежняя судимость не утрачивает своего влияния на повторение, но сама справка подлежит исправлению, и притом как в интересах публичных, по требованию прокурорской власти, так и в интересах частных, по ходатайству того лица, под именем коего осужден преступник. Такое исправление, конечно, всего чаще может иметь место в случае учинения лицом, осужденным под чужим именем, нового преступного деяния, но оно вполне возможно и без этого условия.

Сам порядок исправления, по разъяснению нашего Сената, может быть двоякий: если имя, под коим был осужден виновный, было вымышлено, то ошибка в имени может быть исправлена судом, постановившим приговор, в порядке, указанном ст. 955 Устава уголовного судопроизводства (71/1824, Андреяновой; 72/648, Царева; 72/880, Фролова)[17]; а если осужденным было присвоено имя действительно существующего лица, то путем отмены прежнего приговора и возобновления производства (72/1234, Иванова; 72/1620, Козицына); хотя нельзя не прибавить, что такая двойственность не находит достаточных оправданий. Если в интересах публичных устранение ложной справки может быть сделано без нового рассмотрения дела, то нет основания требовать такого пересмотра и в интересах частных. Лицо, под именем коего состоялось осуждение, может желать, чтобы справка о судимости была признана к нему не относящейся, но для него совершенно безразлично, под каким именем будет числиться в справках осужденный, так как возможно, что настоящее имя преступника останется неизвестным и в момент вторичного рассмотрения дела для исправления справки о судимости[18].

Но именно случаи этого рода, к сожалению, нередко встречающиеся на практике, указывают, насколько важно при применении правил о повторении установление тождества лица, осужденного прежде, и вновь совершившего преступное деяние.

Старый способ клеймения преступников удовлетворял этому требованию; клеймо удостоверяло, что именно это лицо, вновь судимое, было суждено и наказано ранее. Но справки о судимости оказались непригодными для такого удостоверения: они свидетельствовали только, что лицом, осужденным под таким-то именем, было совершено такое-то преступление, но из них затем нельзя было, конечно, узнать, было ли вновь судимое лицо именно тем, о ком говорила справка. Такое удостоверение могло быть достигнуто общим порядком, т. е. сознанием подсудимого, допросом свидетелей; но и эти средства оказывались недостаточными, когда подсудимый был человек бродячий или когда он, назвавшись чужим именем, упорно отрицал свою прежнюю судимость.

Поэтому и здесь пришлось прибегнуть к искусственным вспомогательным средствам. Таким средством явилась прежде всего фотография, которая за последние годы и вошла в практику большинства европейских государств. Справка о судимости свидетельствовала, за что преступник был осужден ранее, а приложенная к ней фотография давала возможность удостовериться в тождестве осужденного и вновь судимого лица.

Но фотографический способ удостоверения представлял значительные неудобства. С одной стороны, сходство даже хорошо сделанных фотографических изображений основывается преимущественно на общем впечатлении лица, а это общее впечатление не только меняется с годами, но представляется весьма нередко совершенно различным на двух портретах, снятых через короткий промежуток времени, завися от настроения лица, его костюма, прически, освещения и т. д. А по отношению к преступникам особенно опытным это затруднение увеличивается еще тем, что они, со своей стороны, употребляют все меры, чтобы усилить это различие[19]. С другой стороны, при системе простого фотографирования преступников представлялось существенное затруднение в классификации фотографий, в распределении их по группам, без чего при значительном числе фотографий представляется крайне затруднительным разыскание надлежащей справки[20].

Поэтому доктором Бертильоном был предложен иной способ установления тождества судившихся лиц путем антропометрических измерений[21], дебатировавшийся впервые на Римском пенитенциарном конгрессе, принятый во Франции, а затем в Бельгии, Англии, Америке, Швеции, Норвегии, Пруссии, а с 1890 г. вводимый и в России[22], причем этот способ не исключает фотографирования преступников, но облегчает пользование фотографией[23].

Вся эта система построена на том положении, что известные органические признаки, отличающие отдельных субъектов, не изменяются у взрослых; таковы рост, обхват рук, длина и ширина головы, длина среднего пальца и мизинца на левой руке, цвет зрачка, волос, бороды, форма и размер ног и т. д.; поэтому удостоверение в тождестве этих признаков дает право заключить о тождестве вновь судимого субъекта с тем, относительно коего существуют уже справки судимости. Этот способ определения тождества представляется тем более удобным, что такие измерения при помощи сравнительно простых приборов могут быть производимы в каждой тюрьме, с весьма большой точностью; кроме того, разнообразие признаков дает возможность классификации достаточно дробимой, чтобы не затруднять на практике приискание справки о данном субъекте.



[1] Цифры повторных преступлений у нас представляют такое же возрастание, как и на Западе, хотя и не в столь поразительных размерах.

Так, по данным, изданным при обсуждении Уложения Государственной канцелярией, на 100 осужденных лиц было рецидивистов:

В общих

судебных местах

В мировых установлениях

Всего

1875-1879 гг.

19,1

14,8

17,0

18РО-1884 гг.

21,9

15,9

18,9

1885-1889 гг.

23,1

17,7

20,4

1890-1894 гг.

22,1

17,7

19,9

1895-1898 гг.

26,0

17,3

21,7

Для пояснения этих цифр не лишены интереса общие цифры осужденных в общих и мировых судах во внутренних губерниях, с 1894 г. и в Варшавском округе, а с 1898 г. и в Сибири.

В общих судебных местах

В мировых установлениях

Всего

Всех осужденных в год

1875-1879 гг.

25789

31336

57120

1880-1884 гг.

27214

44649

71863

1885-1889 гг.

36333

55 324

91657

1890-1894 гг.

39 934

68594

108528

1895-1898 гг.

41862

63713

105575

Рецидивистов

1875-1879 гг.

4932

4655

9587

1880-1884 гг.

5924

7515

13439

1885-1889 гг.

8397

9799

18196

1890-1894 гг.

8590

12048

20638

1895-1898 гг.

10859

11013

21872

При этом не надо забывать, что в эти цифры не вошли осуждения земскими начальниками и волостными судами; нельзя также не отметить, что некоторое уменьшение осуждений в период с 1895 по 1898 г., зависящее, очевидно, от влияния Манифестов 1894 и 1896 гг., не отразилось на движении рецидива, который и в этот период продолжал расти.

Большой интерес представляет также обзор числа рецидивистов, осужденных общими судами по отдельным преступлениям. 

С 1889 по 1893 г.

Число всех осужденных

Число рецидивистов

Процентное отношение рецидивистов к общему числу осужденных

1. Преступления религиозные

3355

147

4,4

2. Преступления против порядка управления

25909

5013

19,4

3. Служебные преступления

17526

444

2,5

4. Бродяжество и другие преступления против спокойствия и безопасности

8983

532

5,9

5. Преступления против нравственности

11404

275

2,4

6. Преступления против жизни

14234

783

5,5

7. Другие преступления против личности

20885

869

4,2

8. Истребление имущества

3349

474

14,1

9. Насильственное похищение имущества

7466

2148

28,8

10. Кража и святотатство

61336

31635

51,6

11. Мошенничество, подлоги и присвоение

3891

546

14,0

12. Остальные преступления

16192

1532

9,5

Все преступления

194530

44398

22,8

 

С 1894 по 1898 г.

Число всех осужденных

Число рецидивистов

Процентное отношение рецидивистов к общему числу осужденных

1. Преступления религиозные

2425

115

4,7

2. Преступления против порядка управления

23537

3481

14,8

3. Служебные преступления

12181

270

2,2

4. Бродяжество и другие преступления против спокойствия и безопасности

5170

414

8,0

5. Преступления против нравственности

15959

220

1,4

6. Преступления против жизни

14084

901

6,4

7. Другие преступления против личности

31805

1036

3,2

8. Истребление имущества

2650

367

13,8

9. Насильственное похищение имущества

7886

2608

34,3

10. Кража и святотатство

73708

40621

55,1

11. Мошенничество, подлоги и присвоение

4312

575

13,3

12. Остальные преступления

16128

1606

9,9

Все преступления

209845

52214

24,9

Таким образом, по этим данным, выдающийся процент рецидива дает кража, но для верной оценки этой цифры нельзя, однако, не помнить, что по Уложению о наказаниях общим судебным местам не были подсудны ни первая, ни вторая простые кражи, на сумму менее 300 руб., а по этой рубрике попадали в эти суды только рецидивисты. Поэтому эта цифра должна быть соображена с цифрами дел этого рода, подсудных единоличным судьям. По сведениям, сгруппированным Государственной канцелярией, с 1894 по 1898 г. за кражу, мошенничество было осуждено 320348 человек, из них рецидивистов — 55840; складывая эти цифры с приведенными выше под № 10 и 11 за те же годы, мы получим на 398 368 — 97036 рецидивистов, что составит около 25%.

В Англии, впрочем, в 1892 г. в Комиссии о констатировании рецидива было предложено татуировать преступников для удостоверения в их судимости.

[2] Ср. подробные указания у Mironesco.

[3] Все циркуляры относительно устройства и порядка ведения casiers judiciaires [сведений о судимости (фр.)], и вообще подробности этого учреждения можно найти у Despatys, Traite theorique et pratique des casiers judiciaires en France et 6 l'etranger [Трактат, теоретический и практический сведений о судимости во Франции и за рубежом (фр.)], 1870 г., а также у le Poittevin, Traite pratique des casiers judiciaires, 1880 г.; Theureau, Les casiers judiciaires, 1891 г.; G. Mironesco, Traite theorique et pratique du easier judiciaire, 1899 r.

[4] Французские криминалисты указывают, что это разграничение осуждений, подлежащих и не подлежащих внесению в бюллетени, представляется совершенно формальным и случайным. Ср. Garraud.

[5] Вo франции, кроме общих casiers, существуют еще и специальные, куда вносится судимость за деяния, не подлежащие внесению в общие, например — casiers de l'ivresse [сведения о пьянстве (фр.)], введенные по Закону 1874 г. для констатирования привычных пьяниц.

[6] Сведения о судимости (фр.).

[7] Секретари судов (фр.).

[8] Как говорит Гарро, механизм casiers judiciaires [собрание сведений о судимости (фр.)] служит не только уголовному правосудию, но дает возможность установить юридическую пригодность лица к исполнению различных общественных обязанностей, например присяжного, опекуна, определить право участвовать в выборах и т. д.; casiers могут служить в помощь частным людям, давая им возможность узнать прошлое лиц, с которыми им приходится вступать в известные отношения. Число таких сведений, выданных по ходатайству частных лиц, за последнее время доходило до 170 тыс. в год. Нельзя не прибавить, что, по свидетельству компетентных лиц, эта общедоступность сведений о судимости служит нередко средством шантажа и не дает возможности предать забвению прошлое даже лицу, законно восстановленному в его правах, почему эта система и вызвала сильные нападки на тюремных конгрессах Стокгольмском и Петербургском. Большинство французских криминалистов требуют или возможного ограничения публичности (Левелье), или полного ее устранения (Беранже), признавая, при ее наличности, самоё внесение в списки новым наказанием.

[9] Справок о судимости (фр.).

[10] Ср. сведения в статье Ивернеса, а также подробный обзор у Mironesco, глава X; вопрос о международном значении casiers был обсуждаем на Стокгольмском и Римском тюремных конгрессах. В Германии введены с 1882 г. так называемые Strafregistern [регистры о наказаниях (нем.)]. Ср. М. Губский, «Регистрация преступников в Пруссии и Германии», «Журнал гражданского и уголовного права» 1892 г., № 8; Marchand, Das Straf register in Deutschland, 1900 г.

[11] Согласно Циркулярному указу Правительствующего Сената от 18 апреля 1873 г., соблюдение правил, указанных в ст. 403-414 Устава уголовного судопроизводства, ввиду ст. 118 Устава уголовного судопроизводства, признано обязательным и для мировых установлений; они также при допросе обвиняемого удостоверяются в его самоличности и собирают сведения как о звании его, так и о прежней судимости, а в протоколах допроса обвиняемых должны помещать все сведения о его личности, требуемые примечанием к п. 3 Правил 15 января 1870 г.

[12] Но на практике, как об этом засвидетельствовало и Министерство юстиции, эти требования почти совсем не исполнялись, особенно в мировых установлениях. Пересмотр всех подлинных ведомостей представлял слишком непосильную работу, так как достаточно вспомнить, что с 15 июля 1870 г. по 15 июля 1890 г. книжек-справок о судимости вышло более 240, а алфавитных указателей^до 1889 г.— отдельных 14 и два общих: с 1870 по 1872 г. и с 1873 по 1875 г.; справки по алфавитам представлялись притом затруднительными ввиду отсутствия в них специальных указаний и сходства именных прозвищ значительного числа подсудимых. Это обстоятельство, в связи с необходимостью перепечатать «справки» за прежние годы для рассылки городским судьям и земским начальникам, было внешним поводом Закона 1892 г. об установлении давности повторения.

[13] Ср. Mironesco, в. с., глава IX. Проект французского Закона 1891 г. о casiers judiciaires предоставляет исправление бюллетеней суду, постановившему приговор, по предложению прокурорского надзора.

[14] Так, по нарушениям Устава питейного Правительствующий Сенат указал (реш. 1870 г. № 1629), что представление довазательств о повторении нарушений Питейного устава лежит на акцизном управлении; но при этом только прибавил, что одного общего заявления о прежней судимости, как исходящего от стороны, недостаточно, а суд должен истребовать более точные сведения с указанием самих дел, по коим состоялось осуждение (реш. 1874 г. № 599, Зеликсона; 1877 г., № 42, Кесселя). В акцизных управлениях ведутся особые алфавитные списки лиц, подвергшихся осуждениям.

[15] Судебное решение должно приниматься за истину (лат.).

[16] Во Франции возможность ошибок, могущих иметь огромное значение для осужденного, парализуется сложным контролем каждой справки как прокуратурой суда, выдающего справки, так и секретариатом суда места родины осужденного, а равно и правом иска об убытках, предъявляемого к greffier [секретарю суда (фр.)] за неверную справку на основании ст. 1382 Законов гражданских. Ср. Гарро, № 229 и след.

[17] Нo если осуждение под чужим именем произошло вследствие совершения для сего виновным какого-либо самостоятельного преступления, то Сенат, применяясь к ст. 23 Устава уголовного судопроизводства, полагает, что должен быть отменен состоявшийся приговор и производство возобновлено (реш. 1869 г. № 836; 1873 г. № 665; 1872 г. № 1302, и др.), хотя казалось бы, что такое возобновление производства представляется необходимым лишь в том случае, когда присвоенное посредством преступления звание обвиняемого повлияло на род или вид назначенного ему наказания.

[18] Французский кассационный суд в решении 16 мая 1885 г. признал, что в случае осуждения под чужим именем исправление справки о судимости делается в порядке ст. 18 Устава уголовного судопроизводства, т. е. в порядке, установленном для удостоверения тождества лиц, бежавших во время отбытия наказания; новое определение постановляется в публичном заседании суда, в присутствии подсудимого. Ходатайства же третьих лиц, под именем коих был осужден преступник, об исключении их из справок о судимости, как полагают французские криминалисты (Гарро, № 229), должны быть рассматриваемы судом, постановившим приговор, в порядке исправления приговоров, причем происшедшая ошибка доказывается всеми способами.

[19] Поэтому, как замечает Бертильон, Photographic, приемы судебной фотографии различаются по цели, с которой делается изображение: если хотят предъявлением фотографии свидетелям происшествия удостовериться в лице, его учинившем, то фотография снимается преимущественно прямо или в 3/4; если хотят в будущем путем сравнения удостоверяться в тождественности личности, то для этого преимущественно снимают в профиль, так как тогда на изображении получаются наименее изменчивые лицевые черты. Ср. также F. Paul, Handbuch der kriminalistischen Photographie, 1900 r.

[20] В Берлине к 1901 г. было 21 тыс. карточек в 37 группах по роду учиненных преступлений, а в Париже число карточек доходило до 100 тыс. Ср. Klatt.

[21] Bertillon, De l'identification par les Signalements anthropometriques в Archives anthropologie, 1886 г., т. I, с. 193-225; его же, La photographic judiciaire, 1890 г.; его же, Instructions signaletiques, 2-е изд. 1891 г.; в этом последнем труде изложены все детали антропометрических измерений; Aubry, Generalisation du service d'identification par 1'anthropometrie, 1895 г.; Gruber, Die antropometrische Messungen, L. Z., 1898 г.; О. Klatt, Die Körpermessung der Verbrecher nach Bertillon, 1902 г.; Беллин, «Антропометрия и ее практическое приложение к судебно-следственным целям», 1898 г.

[22] Н. Козлов, «Применение антропометрии в русских тюрьмах», «Журнал Министерства юстиции», 1897 г., № 10, с. 87 и след.; антропометрическое бюро устроено в Петербурге в 1890 г., а в 1897 г. таких бюро было уже 12.

[23] Этот способ прежде всего дает средства классифицировать фотографии и по ним подыскивать соответственные справки. Так (Бертильон, Photographic), в Париже после 7 лет применения фотографирования накопилось до 90 тыс. карточек, пересматривать которые относительно каждого арестованного (считая в день до 100 арест.) было, очевидно, невозможно. При применении антропометрического способа все это количество распределялось прежде всего по длине черепа (малая, средняя, большая) на три группы по 30 тыс.; каждая из этих групп по ширине черепа — опять на три по 10 тыс.; каждая из этих по длине среднего пальца—на три по 3300; затем шло деление по длине ступни, дававшее уже по 1100 в группе; по длине от локтя до среднего пальца — приблизительно по 400 в каждой; по росту — дававшее в каждой группе уже около 120 карточек; дальнейшее подразделение по цвету зрачка давало уже 7 подразделений, и, наконец, последнее деление по длине указательного пальца давало уже деление в единицах, чем предоставлялась полная возможность приступать к сравнению фотографий.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-19