www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Уголовное право
Таганцев Н.С. Уголовное право (Общая часть). Часть 2. По изданию 1902 года. Allpravo.ru. - 2003.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
269. Постановления о повторении нашего права

269. В нашем праве более определенные постановления о повторении, повлиявшие и на систему действующего права, являются в Уставе благочиния императрицы Екатерины II 1782 г., но специально по отношению лишь к некоторым имущественным преступлениям. Необходимым условием повторения устав признавал отбытие наказания за первое, а усиление наказания состояло преимущественно в его удвоении. Проект 1813 г. перенес учет о повторении в Общую часть, говоря (п. 4 § 89), что вина преступника увеличивается, чем развратнее было прежнее его поведение, чем чаще он уже был под судом, был обличаем в других преступлениях и за оные наказан, а затем (§ 90) к числу особенных причин увеличения наказания проект относил: ежели преступник вторично или в третий раз и более учинил то же самое преступление.

Свод законов (ст. 135 по изд. 1842 г.) признавал повторением учинение лицом, наказанным за преступление, того же самого в другой или третий раз. Повторение преступления, как указывалось в этой статье, умножает вину преступника, но сама мера усиления предоставлялась усмотрению судьи, если только не содержалось по этому поводу каких-либо прямых указаний в Особенной части. В этих же случаях (ст. 185, 478, 521, 526 и др. по изд. 1842 г.) обыкновенно наказание за повторение удваивалось, или присоединялось к новому наказанию прежнее, или же допускался переход и к высшему роду, причем иногда размеры усиления были весьма велики; так, например, за тайный провоз товаров в первый раз назначалось легкое телесное наказание, а в третий — ссылка на каторгу.

Определение Свода было сохранено и составителями Уложения, которые признавали (ст. 139 Проекта, ст. 131 Уложения по изд. 1885 г.) повторением совершение того же преступления или учинение другого после суда и наказания за первое, а по Закону 19 сентября 1846 г. к повторению отнесено и впадение в новое преступление, когда прежнее, не менее важное, было прощено виновному вследствие общего милостивого манифеста или по особому монаршему снисхождению[1].

Но составители Устава о наказаниях отступили от этой системы и в п. 3 ст. 14 указали лишь на повторение того же или совершенно однородного проступка до истечения года после присуждения к наказанию; так что Устав допускал только специальное повторение, а не общее, ввел особый срок повторения и признаком, определяющим повторение от совокупности, поставил не отбытие наказания, а присуждение к наказанию[2].

Это различие двух кодексов, действующих одновременно и применяемых нередко одними и теми же судами, создало на практике значительные неудобства и даже неразрешимые затруднения, как, например, при определении третьей кражи или мошенничества как условия, изменяющего подсудность, и, наконец, было устранено Законом 3 февраля 1892 г., который принял общее определение повторения и для Устава и для Уложения, распространив его как на общее понятие повторения, так и на специальные случаи, указанные при изложении отдельных преступлений.

На основании сего закона повторением признавалось учинение того же или однородного преступного деяния по отбытии наказания за предшествующее преступное деяние или после помилования виновного за таковое деяние.

Равным образом и по действующему Уложению повторением признается учинение преступного деяния после отбытия наказания за прежнее.

Обращаясь к рассмотрению условий этого понятия, мы видим, что главным признаком, отделяющим его от совокупности, является отбытие наказания за прежнее. Наказание должно быть отбыто полностью; поэтому лицо, учинившее преступное деяние во время отбытия или во время побега из тюрьмы, отвечает не за повторение, а по ст. 57 или по специальным постановлениям Устава о ссыльных и Устава о содержащихся под стражей. Отбытым наказание считается с момента окончания срока главного наказания, назначенного судом, поэтому, если таковое наказание имеет характер составного, как, например, каторга и следующее за нею поселение,— то со времени отбытия всех его частей[3]. Но если закон допускает безусловное или даже условное сокращение назначенного судом срока в порядке исполнения приговоров, то наказание, конечно, считается отбытым с момента освобождения виновного. Таким образом, по нашему праву для сосланных в каторгу и на поселение наказание считается отбытым со времени перечисления их в крестьяне.

Наравне с отбытием наказания Закон 1892 г. ставил помилование виновного. Если помилование состоялось во время отбытия наказания, то моментом, после коего учинение нового деяния считалось повторением, является сам момент прекращения дальнейшего течения наказания, все равно, будет ли это особое помилование данного виновного или применение к нему общего Всемилостивейшего манифеста. Но Уголовное уложение не включило эти случаи в понятие повторения.

Отбыто должно быть наказание, а не какая-либо другая мера, хотя бы и назначенная по судебному приговору, но не имеющая характера наказания. На этом основании практикой Правительствующего Сената установлено, что учинение нового преступного деяния лицом, которое, ввиду его малолетства, за прежде учиненное деяние было подвергнуто лишь домашнему исправлению (73/613, Волкова) или было отдано в исправительные приюты (решение Общего собрания 1874 г., №46), не может считаться повторением. Отбытое наказание должно быть определено в порядке судебном, поэтому не может быть повторения, если обвиняемый понес за прежнее деяние наказание в порядке административном или дисциплинарном (69/241, Амчанинова)[4].

Приговор должен быть постановлен, как признал Правительствующий Сенат в решении по делу Пржесполевского, 1888 г., №21[5], русским судом, но затем безразлично, будет ли это суд общий или мировой (реш. 68/219, Красноцветова; 69/881, Иванова, и др.), гражданский или военный (69/290, Ефимова, и др.).

Вторым существенным условием повторения является известное соотношение между прежним и новым преступными деяниями. Уложение 1845 г. в части Особенной говорило только о специальном рецидиве, т. е. о повторении того же преступления со всеми его не только родовыми, но и видовыми признаками — вторая кража со взломом, второй открытый грабеж, и только в редких случаях довольствовалось однородностью деяний (ст. 1660 в новой ее редакции, ст. 1671 Уложения); но в Общей части закон говорил, кроме специального, и об общем рецидиве, т. е. об учинении какого бы то ни было нового преступного деяния после отбытия наказания.

При составлении Устава о наказаниях редакторы не нашли возможным включить в устав понятие общего повторения в том соображении, что нравственная неисправимость обнаруживается только при совершении проступков более или менее сходных, совершаемых по однородным побуждениям: корыстолюбие, наклонность к разврату и т. п.; поэтому в текст ст. 14 и внесено было условием повторения учинение того же или совершение однородного поступка.

Закон 1892 г. перенес это ограничительное начало и в Уложение 1845 г., и то же воззрение сохранено в действующем Уложении, так что для усиления наказания за повторение безусловно необходимо, чтобы новое деяние было или тождественно с прежним, или однородно с ним, т. е. заключало те же родовые признаки: захват чужого имущества; повреждение такового; причинение вреда здоровью; нарушение благопристойности или общественной нравственности и т. д.

Понятие тождественности или однородности зависит только от наличности признаков, входящих в состав преступления, а не от оттенков виновности; поэтому деяние остается тождественным, хотя бы в первый раз виновный был наказан за оконченное деяние, а во второй совершил только покушение, или наоборот (реш. 1868 г., №6, 219, 3.14 и др.); равным образом деяние остается повторением, если в первый раз виновный был наказан как подстрекатель, а во второй — как пособник.

Требуя известного внутреннего соотношения между новым и прежним деянием, закон не придает никакого значения их внешнему соотношению, т. е. размеру определенного за них наказания.

Третьим условием повторения является протечение известного срока между отбытым уже наказанием и учинением нового преступного деяния. Уложение 1845 г. никаких указаний но этому предмету не содержало, так что повторение сохраняло свое влияние, хотя бы новое деяние было совершено лет через 15 или 20 после отбытия наказания за какое бы то ни было преступное деяние. Устав о наказаниях включил в число условий повторения срок, а именно — протечение не более года между новым деянием и осуждением за первое; при похищении же и порубке леса срок был назначен двухлетний.

Закон 1892 г. распространил это условие и на Уложение[6], но допустил различные сроки смотря по важности первого наказания, причем в общем принят тот же размер сроков, какой установлен в нашем законодательстве для давности, а именно: после отбытия каторги и поселения — десять лет; после ссылки на житье в Сибирь или отбытия заключения в арестантских отделениях — восемь лет; после ссылки на житье в отдаленные губернии или заменяющего ее заключения в тюрьме (30, II), заключения в крепости и заключения в тюрьме с лишением некоторых прав (30, IV) — пять лет; после тюрьмы с лишением всех особенных прав (30, V, примеч.) или без оного, буде она назначена за кражу, мошенничество, присвоение или растрату,— три года; после тюрьмы за прочие преступления, после наказаний, назначенных за самовольную порубку или похищение леса, а равно и после денежных взысканий, назначенных за преступные деяния, предусмотренные ст. 1042-1061 Устава о наказаниях,— два года; после прочих наказаний — один год.

Действующее Уложение упростило эти сроки, приняв для тяжких преступлений не более пяти лет, для менее важных — не более трех лет и для проступков— не более одного года.

Все эти сроки исчисляются со дня отбытия последнего назначенного наказания.

По Уложению 1845 г. повторение отличалось от других обстоятельств, усиливающих ответственность, исчисленных в ст. 129, тем, что суд при определении наказания за вновь учиненное преступление, если закон не содержал никаких особенных постановлений о наказуемости повторения, назначал всегда самую высшую меру наказания, т. е. высшую меру наказания, назначенного за это деяние, а если за деяние было назначено несколько родов или несколько степеней наказания или если судья по другим обстоятельствам дела понижал назначенные в законе наказания на одну или несколько степеней,— то высшую меру выбранной степени наказания[7].

По Уставу о наказаниях повторение, по общему правилу, только могло влиять на меру ответственности, но не обязывало усиливать таковую; это начало Закон 1892 г. (ст. 131) распространил и на Уложение, но с указанием, что в случаях, особо законом указанных, наказание усиливается не только в мере, но и в степени или роде.

В Особенной части Уложения 1845 г. встречался целый ряд постановлений об усилении наказания за повторение того же преступного деяния, причем закон указывал на последовательное возвышение наказания не только за повторенное учинение деяния, но и за учинение его в третий или четвертый раз (в ст. 894 установлялось особое наказание и за учинение в пятый раз, а в ст. 416, п. 1 закон доходил даже до седьмого рецидива).

Размеры усиления были чрезвычайно разнообразны: всего чаще встречалось увеличение на одну или несколько степеней или удвоение наказания, положенного за учинение в первый раз, или вообще предшествующего наказания; иногда закон назначал при повторении присоединение к одному наказанию другого, например, к денежному взысканию — тюрьмы, а всего чаще прибавлял специальные правопоражения, например, лишение права заниматься каким-либо ремеслом или промыслом. В некоторых случаях закон допускал даже переход к другому виду или роду наказания, причем иногда усиление наказания достигало весьма значительных размеров. Так, например, за повторение разбоя закон назначал (ст. 1635) бессрочную каторгу, хотя бы за вновь учиненный разбой виновный подлежал каторге от 6 до 8 лет; точно так же при повторении поджога (ст. 1607) бессрочная каторга назначалась взамен каторги от 8 до 10 лет. Наконец, в некоторых случаях повторение служило не только основанием усиления наказуемости, но и влекло изменение подсудности; например, при третьей краже, мошенничестве (ст. 181 Устава о наказаниях, ст. 1655 и 1672 Уложения[8]).

При этом нельзя не заметить, что именно на постановлениях Уложения о наказаниях о повторении можно было видеть ясно бессистемность и непродуманность нашего Уложения, так как весьма нередко деяние, подлежащее при учинении в первый раз, сравнительно с другим однородным деянием (как, например, квалифицированные кражи), меньшему наказанию, наказывалось при повторении гораздо сильнее, и наоборот.

По действующему Уложению при наличности повторения суд может усилить наказание в том же размере, какой установлен для преступных деяний, учиненных по привычке или промыслу, по ст. 64; но в Особенной части повторение играет более важную роль, а в особенности при корыстныхчпреступных деяниях; таковы воровство, разбой, вымогательство, мошенничество, при которых наиболее тяжкие случаи третьего или четвертого их учинения влекут даже каторжную работу. Кроме того, повторение, как особо усиливающее вину обстоятельство, указывается и при некоторых маловажных проступках.

Совершенно особые постановления о повторении содержатся в постановлениях о нарушениях Уставов казенных управлений (Устав акцизный, ст. 1000, 1074, 1113, 1128). По этим уставам повторением признается учинение такого же нарушения: 1) после вступления в законную силу судебного приговора, состоявшегося о предшествующем нарушении, или 2) после истечения срока на обжалование последовавшего о таковом нарушении административного постановления или же 3) после взноса обвиняемым денежного взыскания, определенного управляющим акцизными сборами за предшествующее нарушение того же рода.

Таким образом, по этим специальным правилам для понятия повторения достаточно только осуждения за первое и вместе с тем не установлено никакого срока повторения[9].



[1] Впрочем, по некоторым специальным законам повторением считается учинение нового преступного деяния после осуждения за прежнее.

[2] Постановления ст. 131 Уложения повторены в ст. 77 Воинского устава о наказаниях.

[3] Поэтому Сенат неоднократно указывал (реш. 1869 г. № 247, 710; 1871 г. № 686 и др.), что по уставу для повторения требуется только, чтобы новое деяние было учинено после вступления в силу приговора за прежнее деяние.

[4] То же нужно сказать о случаях назначения подсудимому совместно нескольких главных наказаний, например, денежной пени и ареста; наказание будет отбыто только со времени отбытия обоих этих наказаний.

[5] Но вместе с тем Сенат признал (реш. 71/1611, Коджака; 72/576, Юшкова), что в тех случаях, когда казенным управлениям предоставлено по закону право налагать за нарушение Уставов казенного управления взыскания в порядке административном, совершение виновным нового нарушения после наложения подобного взыскания должно считаться повторением. Равным образом в решении по делу Ратти (1877 г. № 36, по Общему собранию) Сенат указал, что если в Законах дисциплинарных говорится о повторении преступных деяний (как, например, в ст. 369 Учреждения судебных установлений), то его условия определяются согласно с Уложением.

[6] Сенат высказал: понятие повторения в уголовных законах разных государств может определяться и определяется различно, в зависимости от условий жизни и законодательства каждой страны, а потому ни один русский суд не вправе руководствоваться при определении наказуемости повторения приговором иностранного суда, хотя, конечно, может принять такой приговор в соображение при определении меры наказания как обстоятельство, свидетельствующее о нравственной испорченности виновного и увеличивающее его вину. Точно так же и западноевропейская практика, например германская, австрийская, требует для понятия повторения постановления приговора за прежнее преступное деяние туземным судом.

[7] В представлении Министерства юстиции по этому предмету указано: «Чем больше промежуток времени между первым и повторенным преступлениями, тем менее оснований предполагать в виновных упорство злой воли и привычку к злодеянию, которыми вызывается усиление уголовной репрессии за рецидив; тот, кто в продолжение известного времени воздерживался от дальнейших нарушений уголовного закона и впал вновь в преступление лишь тогда, когда впечатление понесенного им наказания уже изгладилось, подает более надежд на исправление и представляется менее опасным для общества, чем тот, который непосредственно после отбытия наказания совершает новое преступление. Наконец, если время разрушает все юридические отношения между людьми, уничтожая самую память о событиях, то трудно отрицать, что поглощающая сила его должна распространяться и на последствия прежней судимости».

[8] Ср Дохвицкий «Курс».

[9] В Уложении встречались даже случаи, когда повторение изменяло оригинальным образом сам состав преступления и переводило деяние в другой род: так, по ст. 107, отмененной Законом 1892 г., учинивший в третий раз преступление без обдуманного намерения наказывался как бы совершивший его в первый раз с предумышленней; по ст. 596, отмененной Законом 2 июня 1887 г., виновный в добывании драгоценных камней на казенных землях во второй раз наказывался как за кражу; по ст. 1660, измененной Законом 18 мая 1882 г., лицо, наказанное, положим, за кражу со взломом и изобличенное затем в простой карманной краже, наказывалось за нее как за вторую кражу со взломом и т. п.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-19