www.allpravo.ru
   Электронная библиотека
О библиотеке юриста FAQ по работе с библиотекой
Авторское соглашение Пополнить библиотеку

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:

Анонсы

Новая публикация:

Казанцев В.В. Криминалистическое исследование средств компьютерных технологий и программных продуктов




Версия для печати
Уголовное право
Таганцев Н.С. Уголовное право (Общая часть). Часть 2. По изданию 1902 года. Allpravo.ru. - 2003.
<< Назад    Содержание    Вперед >>
243. Оценка тюремного заключения как наказания

243. Изучение тюремного вопроса шло параллельно с тем значением, которое постепенно приобретал этот вид наказания в уголовных кодексах. Ограничение применения смертной казни, уничтожение телесного наказания невольно заставили сосредоточить уголовную репрессию на лишении свободы с его разнообразными видами и оттенками, и это преобладание представляется тем понятнее, что из всех орудий наказания; которыми располагает большинство государств, лишение свободы сравнительно наиболее гарантирует общественную безопасность, являясь вместе с тем и действенным карательным средством по отношению к преступнику.

Удаляя преступника из общества на известный срок, тюрьма уже тем самым охраняет общество от этого лица; устранить же возможность побегов, на которые нередко указывают противники тюрьмы, не представляет особенных затруднений.

Но, оставляя преступника более или менее продолжительное время под непосредственным наблюдением правительственных органов, тюремное заключение дает возможность ожидать от него более серьезных гарантий безопасности. В этом отношении к правильно устроенной современной тюрьме можно предъявлять требования не только отрицательного свойства — чтобы она не была школой порока и преступлений, чтобы она не выпускала преступника хуже и испорченнее, чем он был при поступлении, но и требования положительные- — хорошего воздействия на заключенного.

Конечно, было бы иллюзией ждать от тюрем нравственного перерождения арестанта, для этого и сам арестант представляется материалом непригодным, и орудия — органы управления, за редкими разве изъятиями, недостаточно подготовленными, но тюрьма может содействовать, так сказать, гражданскому перерождению заключенного.

Тюрьма может приучить арестанта к порядку, к надлежащему распределению своего времени, к физической и нравственной чистоплотности. Тюрьма может научить и приучить человека к труду и, следовательно, не только дать ему по выходе из тюрьмы возможность добывать работою средства существования, но, что еще важнее, пробудить в нем охоту к обеспечению себя этим путем; тюрьма, наконец, может приучить арестанта "владеть собою, обуздывать порывы страстей, дисциплинировать его; может расширить его умственный и нравственный кругозор путем наставления, школы, разумно подобранного чтения.

Конечно, как говорят противники тюрьмы, ее режим, по необходимости, обезличивает преступника, стирает его индивидуальность, делает его пассивным исполнителем чужой воли, тюремной регламентации, в силу чего влияние тюрьмы и является непрочным, скоропроходящим, но это возражение не имеет принципиального характера: оно может быть если не устранено, то ослаблено введением переходных тюрем, патронатства, досрочного освобождения.

Во всяком случае не надо забывать, что тюремное заключение обладает одним из наиболее существенных качеств наказания — приспособляемостью к особенному характеру наказываемых; оно дает возможность назначения наказания сообразно с индивидуальными свойствами преступника, с его характером, наклонностями.

Вместе с тем лишение свободы может и должно сохранять свое репрессивное значение, составляя для наказываемого действительно тяжкое взыскание. Эта тяжесть заключается не только в самом факте лишения свободы, но и в условиях содержания: тюрьма, конечно, не должна быть желательным местом отдохновения, содержания на казенный счет и т. д. Относительно роскошное содержание американских тюрем парализуется в известной мере суровой тюремной дисциплиною[1]. Как справедливо замечает проф. Фойницкий, «тюрьма должна быть репрессивна, и весьма важно избегать той ложной филантропии, которая желала во что бы то ни стало улучшить участь узников, забывая, что при этом тюрьма могла бы стать наградою вместо кары. Тюрьма не должна превращаться ни в общественную школу, где ученик остается до выдержания экзамена, ни в общественную больницу, где больной остается до выздоровления».

Поэтому нападки, встречавшиеся за последнее время на тюрьму как карательную меру[2], представляются преимущественно нападками на известные тюремные системы, на краткосрочное лишение свободы и т. д., но они не колеблют значения этого наказания по существу. Равным образом не имеют принципиального значения указания на то, что современная тюрьма потеряла характер наказания, а является привлекательным убежищем для всех бесприютных. Не говоря уже о том, что сторонники этого взгляда чрезмерно обобщают единичные случаи, роскошь в устройстве тюрьмы есть недостаток, который легко устраняется, с тем, конечно, условием, чтобы через это не нарушались интересы физического и умственного оздоровления арестантов, так как иначе меньшее зло заменялось бы большим и тюрьма утрачивала бы свое практическое значение.

Возлагая на тюрьму задачу не только общественной охраны путем удаления и заточения преступника, а более или менее исправительного воздействия на него, благодаря самой продолжительности наказания, мы естественно предполагаем известный тип тюремного устройства, предполагаем ряд условий содержания арестантов, то, что называется пенитенциарной системой.

Но должен ли сам порядок отбытия наказания лишением свободы быть регулирован законом или же его следует предоставить усмотрению тюремной администрации? Вопрос этот многократно поднимался в законодательной практике западных государств и был, между прочим, предметом особого доклада на Стокгольмском тюремном конгрессе[3].

Неопределенность тюремного закона, говорят сторонники одного взгляда, одна только может дать возможность осуществить великую задачу пенитенциарной системы — индивидуализацию наказания, приведение его в соответствие с характером и особенностями личности преступника. Всякий закон сожмет живое дело исправления в мертвые формулы; такая заранее установленная регламентация, направленная к однообразному содержанию всех заключенных, была бы равносильна признанию возможным одинакового лечения больных. Если хотят путем рационального устройства тюрем создать истинную гарантию для общества, то надо оставить самый широкий простор тюремной администрации,— гарантия успеха не в законах и регламентации, а в хорошем выборе персонала. «Дайте,— говорил на Стокгольмском конгрессе представитель Италии Canonico,— превосходный устав дурному директору, и вы не достигнете никаких хороших результатов, напротив, при хорошем директоре с посредственным уставом можно ручаться, что все пойдет хорошо».

Но, отдавая справедливость верности этого мнения с точки зрения успеха пенитенциарной системы, нельзя не признать его односторонним. Оно игнорирует другие не менее важные стороны тюремного наказания, имеющие одинаковое значение и для общества, и для преступника.

С одной стороны, законодатель стремится установить известное соотношение наказания со степенью общественного вреда, причиняемого преступлением, опасностью преступника и т. д., а такое соотношение возможно только в том случае, если в самом законе уголовном будут определены главные условия каждого наказания. Иначе сама угроза закона потеряет всякое значение. Так же плачевны будут последствия произвола тюремного управления для самого заключенного. Едва ли нужно доказывать, какая разница, например, просидеть пять лет в общем заключении с работами, хотя и тяжкими, принудительными, но дающими возможность научиться чему-нибудь, обеспечить себе средства заработка, или же быть помещенным в одиночную келью, без всяких гигиенических приспособлений, без работ и занятий, под бесконтрольной властью начальника, преследующего только одну цель — беспрекословное повиновение его воле. Хороший директор тюрьмы поведет дело успешно и при дурном уставе, и при отсутствии такового, но каково будет при таких условиях той тюрьме, в которой окажется посредственный или плохой директор?

По этим практическим соображениям нельзя не согласиться с выводом, сделанным одним из известнейших практиков тюремного дела в Германии, директором брукзальской тюрьмы, бывшим докладчиком по этому вопросу на Стокгольмском конгрессе — Экертом. Докладчик полагал необходимым не только регламентировать в законе способ размещения арестантов и организацию тюремного управления, но и ^установить в нем сами начала тюремного режима: порядок работ, размер заработка и условия распоряжения им арестанта, пищу, право свиданий и переписки, дисциплинарные проступки и ответственность за них и т. д., признавая за арестантом право законного обжалования распоряжений администрации.

При этом казалось бы полезным сделать одно различие. Те условия, от которых зависит сила и тяжесть наказания, в которых заключается, следовательно, существо кары, должны быть определяемы в законе уголовном; так, сюда должны быть отнесены: способ размещения арестантов, срок содержания и правила о его уменьшении, обязательность работ, размер вознаграждения, идущего в пользу арестанта. Те же условия, которыми определяется порядок заведования и управления тюрьмой, должны войти в особый закон о тюрьмах; таковы: организация управления, меры поддержания дисциплины в тюрьмах, порядок устройства работ, начала морального и умственного воспитания, практикуемого в тюрьмах, право свиданий и переписки, пища, одежда и т. п. Усмотрению же тюремной администрации останется широкая и не менее важная область действительного осуществления начал, установленных в законе[4].

По тем же соображениям обзор существенных элементов тюремной системы, хотя и в самых общих чертах, должен быть внесен и в очерк наказания лишением свободы.



[1] Телесные наказания, и даже в весьма значительном объеме, господствуют и в знаме-'нитой тюрьме «Эльмира».

[2] Desprez, De l'abolition de l'emprisonnement, 1868 г., а в особенности Mittelstedt, Gegen die Freiheitsstrafe, 1879 г.; Brück, Fort mit den Zuchtheusern, 1894 г.; ср. также Н. Сергеевский, «Пособия». Он находит, что в силу своей продолжительности наказание лишением свободы утрачивает непосредственную связь с преступлением, что оно неравномерно для лиц различных профессий (фабричного и земледельца), разного образа жизни (горожанина и сельского жителя, горца), что оно не индивидуально, падая и на семьи, что оно дорого для государства, заставляя облагать честных тружеников податями для устройства богаделен для вредных членов общества, что оно ставит неразрешимый вопрос: почему общественные средства должны тратиться на преступников, а не отдаваться нуждающимся полезным людям. Но тем не менее и г. Сергеевский приходит в конце концов к тому, «что наиболее соответствующим для нашего времени из всех возможных карательных мер должно быть признано тюремное заключение».

[3] См. верные замечания по этому вопросу у Вальберга в Holtzendorfs Handbuch, I, § 16.

[4] В 1891 г. итальянское правительство издало в высшей степени интересный Свод постановлений и инструкций тюремных, заключающий в себе 891 статью. Ср. выдержки из него у Kirchenheim, G., 1892 г., Die Reform des Gefängnisswesens in Italien, стр. 71-95.

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-19