Распечатать

<На главную страницу портала>
<На главную страницу библиотеки>




Уголовная ответственность за незаконное проникновение в жилище (автор: Голубь Юлия Сергеевна)



Глава III. Проблемы квалификации незаконного проникновения в жилище / Уголовная ответственность за незаконное проникновение в жилище (автор: Голубь Юлия Сергеевна)


В соответствии со ст.25 Конституции Российской Федерации жилище граждан неприкосновенно. Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случая, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения. Это право является неотъемлемой частью более широкого права человека на неприкосновенность частной жизни, а ответственность за нарушение этого права предусматривается в ст.139 УК РФ «Нарушение неприкосновенности жилища». Сущность неприкосновенности жилища заключается в свободе любого незаконного, необоснованного проникновения в обитаемое жилое помещение.

Нарушение неприкосновенности жилища граждан закон квалифицирует как преступление по ст. 139 УК. Эта статья предусматривает также незаконное проникновение в жилище, совершенное с применением насилия или с угрозой его применения, а также совершение лицом с использованием своего служебного положения.

Ответственность предусматривается за умышленное незаконное проникновение в жилище, в котором владелец может и не находиться (быть в командировке, на лечении), совершенное против воли проживающего в нем лица. Если же кто-то оказался в чужом жилище по ошибке или недоразумению, ответственность исключается. За нарушение неприкосновенности жилища отвечают как должностные лица, так и частные (например, соседи), достигшие 16 лет.

Не является преступлением действие, хотя и подпадающее под признаки ст. 139 УК, но совершенное в состоянии крайней необходимости, т.е. для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности, охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышения пределов крайней необходимости (ч. 1 ст. 39 УК). Например, пожарники могут нарушать неприкосновенность жилого помещения для тушения огня.

Если лицо вторглось в жилище с применением насилия (над владельцем, его родственниками, знакомыми и др.), оно помимо ответственности за нарушение неприкосновенности жилища подлежит ответственности за соответствующее насилие по статьям УК о преступлениях против личности (телесные повреждения, побои и т.п.). Проникновение в жилище с целью похищения находящегося в нем имущества наказывается как самостоятельное преступление - кража, грабеж или разбой (п. "в" ч. 2 ст. 158, п. "в" ч. 2 ст. 161, п. "в" ч. 2 ст. 162 УК) - и полностью охватывается этими преступлениями. В таких случаях ст. 139 УК не применяется.

Ответственность за незаконное проникновение в жилище, совершенное против воли проживающего в нем лица, установлена в ч.1 ст. 139 УК РФ. Объектом этого преступления является право человека на неприкосновенность жилища, закрепленное в ст.25 Конституции РФ.

В соответствии с Федеральным законом от 20 марта 2001 г. «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод» в УК РФ под жилищем понимаются индивидуальный жилой дом с входящими в него жилыми и нежилыми помещениями, жилое помещение, входящее в жилищный фонд и пригодное для постоянного или временного проживания, а также иное помещение или строение, не входящее в жилищный фонд, но предназначенное для временного проживания (примечание к ст. 139 УК РФ). К последним могут относиться туристическая палатка, номер в гостинице, «автомобиль-дача»[1].

Таким образом, основным признаком, характеризующим жилище, в российском уголовном праве является предназначенность помещения или строения для проживания. Европейский Суд по правам человека в своих решениях дает расширительное толкование понятия жилище, распространяя его на помещения, используемые для профессиональной и служебной деятельности. По мнению Европейского Суда, профессиональная деятельность не может исключаться из содержания частной жизни. В решении суда по конкретному делу указывается, что вести профессиональную деятельность можно по месту жительства, так же как и заниматься личными делами в служебном помещении. Европейский Суд обратил внимание, что более широкое толкование понятия жилище полностью соответствует французскому варианту текста европейской Конвенции 1950 года, так как французское слово «domicile» имеет более широкое значение чем английское «home»[2]. Вместе с тем Европейский Суд справедливо отвергает необоснованное расширение объема понятия «жилище» за счет земельного участка или огороженной территории. В данном случае речь может идти о нарушении права беспрепятственного пользования своим имуществом (ст. 35 Конституции РФ), охрана которого осуществляется иными уголовно-правовыми нормами.

В самом общем смысле «проникнуть в жилище» означает попасть внутрь этого жилища. Слова «проникновение» и «вторжение» в судебной практике с полным основанием используются как синонимы. Проникновение, указывается в постановлении Пленума Верховного Суда СССР 1984 года, это «тайное или открытое вторжение в помещение, иное хранилище или жилище». Проникновением является, прежде всего, вхождение в жилище через дверь, но также и иными способами, например через окно или балкон. Установку в жилище специальных технических средств для негласного наблюдения за проживающими следует рассматривать как проникновение в жилище в тех случаях, когда виновные непосредственно вторгались в жилое помещение. Если же подслушивающее или подглядывающее устройство было размещено без фактического вхождения в жилое помещение, например через «вытяжку» из квартиры, расположенной выше или ниже, состав незаконного проникновения в жилище отсутствует, а действия виновных, исходя из направленности умысла, могут быть квалифицированы при наличии необходимых для этого условий по ст.137 УК РФ. Если же преступник незаконно проник в чужое жилище с целью сбора сведений о частной жизни живущего в нем, его действия необходимо квалифицировать по совокупности нарушения неприкосновенности жилища и покушения на нарушение неприкосновенности частной жизни.

Согласно ст. 25 Конституции РФ проникновение в чужое жилище против воли проживающих в нем лиц всегда является незаконным, за исключением тех случаев, когда возможность проникновения установлена федеральными законами. Из данной конституционной нормы вытекают два весьма важных обстоятельства для правоприменительной практики: право на вторжение в жилище не может устанавливаться иными нормативно-правовыми актами, кроме закона, в частности постановлениями Правительства и отдельных ведомств, а также законами субъектов Российской Федерации[3].

Ограничения права на неприкосновенность жилища допускаются только в целях защиты прав и свобод других людей, здоровья и нравственности населения, общественного порядка и государственной безопасности. Российское законодательство исчерпывающе регулирует допустимые проникновения в жилище. Таковыми являются: проведение оперативно-розыскных и следственных действий, исполнение судебных решений; преследование лиц, подозреваемых в совершении преступлений; массовые беспорядки; условия правового режима чрезвычайного положения; стихийные бедствия, катастрофы, пожары, аварии, эпидемии, эпизоотии. В случаях, установленных законодательством (УПК РФ, Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» и др.), законность и обоснованность проникновения в жилище должна быть подтверждена судебным решением.

Если лицо вошло в помещение на законном основании, а затем отказывается его покинуть, основания для его привлечения к ответственности по ст. 139 УК РФ отсутствуют. Однако если лицо вошло в жилое помещение, например для поливки цветов, по просьбе хозяина в момент его командировки, и с помощью установленных камер наблюдения стало известно, что лицо стало проживать в нем, без разрешения на то собственника, т. е. против воли проживающего лица, данные действия можно квалифицировать как нарушение неприкосновенности жилища.

Уголовно наказуемым признается проникновение, совершенное любым из возможных способов - путем принуждения и насильственных действий, угрозы, хитрости, ловкости, обмана, использования своего служебного положения или специальных инструментов.

В диспозиции данной нормы содержится указание о том, что наказуемые действия должны совершаться против воли лица, которое в помещении проживает. На практике установление этого признака вызывало определенные вопросы. На самом деле, следовало ли правоприменителю усматривать состав преступления в случаях, когда в момент проникновения в помещение люди в нем отсутствовали? Или - присутствовали, но не «проживающие» в помещении, например гости или так называемые домашние работники (личный секретарь, няня и т.п.)? Или, наконец, в случаях, когда виновный действовал «против воли» некоторых лиц от числа всех проживающих в помещении?

Дело в том, что правило, сформулированное в Конституции, разумно основано на формуле «или - или»: проникновение в жилище допускается по велению закона или с согласия проживающего лица; Конституция запрещает проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц «иначе как в случаях, установленных федеральными законами...». Вопреки Конституции уголовный закон без необходимости обязывал правоприменителя устанавливать оба признака[4].

В настоящее время в связи с введением в действие УПК РФ дела о преступлениях, предусмотренных ч. 1 ст. 139 УК РФ, возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего. Обязанность уголовного преследования в публичном порядке сохранена лишь для тех случаев, когда преступление совершено в отношении лица, находящегося в зависимом состоянии или по иным причинам не способного самостоятельно воспользоваться принадлежащими ему правами (ст. 20 УПК РФ). Таким образом, то обстоятельство, что виновный действовал против воли проживающего лица, отныне по большинству дел должно усматриваться из самого факта обращения с заявлением о привлечении к уголовной ответственности.

Субъектом незаконного проникновения в жилище является любое вменяемое лицо, достигшее ко времени совершения преступления 16-летнего возраста, а вина предполагается в форме прямого умысла. Цель проникновения на квалификацию анализируемого преступления не влияет. Однако если цель свидетельствует о приготовлении к совершению какого-либо преступления (например, убийства, захвата заложника), то содеянное следует квалифицировать по правилам совокупности преступлений.

Обратимся к анализу обстоятельств, отягчающих незаконное проникновение в жилище. В части 2 ст. 139 УК таковым признается применение насилия, не представляющего опасности для жизни. Физическое насилие выражается в непосредственном воздействии на организм человека путем нанесения побоев, ранений, истязания различными способами, в причинении физической боли и т.п. Психическое насилие заключается в воздействии на психику человека путем запугивания, угроз, в частности физической расправой, с тем чтобы сломить волю потерпевшего к сопротивлению. Из сопоставления санкций следует, что в анализируемой норме речь идет о причинении легкого вреда здоровью (ст.115) и побоев (ст.116). Причинение тяжкого и средней тяжести вреда здоровью при незаконном проникновении в жилище требует дополнительной квалификации по соответствующим статьям. Угроза может быть выражена в любой форме: устно, жестами, демонстрацией оружия и т.п. Содержанием угрозы является действительное или мнимое намерение применить физическое насилие к потерпевшему. Часть 2 ст.139 УК включает в себя случаи угрозы применения любого насилия, в том числе угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью. Например, демонстрацию оружия при проникновении в жилое помещение следует рассматривать как угрозу применения насилия, опасного для жизни, - подобные действия охватываются ч.2 ст.139 УК и дополнительной квалификации по ст.119 УК не требуют.

Архангельским областным судом Ионин признан виновным и осужден за то, что 25.11.2004 г. около 18 часов подошел к квартире 126 д.2 к.4 по ул. Т в г.А, и после того как потерпевшая Ш. открыла дверь, нанес ей удар кулаком по лицу, втолкнул ее в квартиру, после чего незаконно против воли жильцов проник в указанную квартиру. Расхаживая по квартире, Ионин нанес Ш. множественные удары по различным частям тела, причинив ей телесные повреждения, расценивающиеся как легкий вред здоровью, а также нанес удар кулаком по лицу находившейся в данной квартире Ш. В ответ на требования Ш. покинуть квартиру и ее попытку вызвать по телефону милицию, он демонстрируя имеющийся при себе нож, высказал Ш. и Ш. угрозу убийством, которая была воспринята потерпевшими реально.

Указанные действия квалифицированы судом по ст.139 ч.2 УК РФ. При этом суд исключил как излишне вмененное обвинение по ст.ст.115 ч.1, 116 ч.1, 119 УК РФ, указав, что действия по причинению потерпевшим телесных повреждений и угроза убийством были совершены Иониным с целью незаконного нахождения в жилище потерпевших, поэтому охватываются составом ч.2 ст.139 УК РФ и дополнительной квалификации не требуют.

Однако, принимая указанное решение, суд не учел, что в силу положения ч.2 ст.139 УК РФ уголовная ответственность по данной статье наступает не за совершение действий, направленных на незаконное нахождение в жилище, а за незаконное проникновение в жилище, которое считается оконченным с момента незаконного вторжения в жилое помещение, совершенное против воли проживающего в нем лица[5].

В случае если лицо проникло в жилище без цели хищения, а затем, во время нахождения в нем, у него возник умысел на изъятие имущества, либо причинение вреда личности, то данные действия следует квалифицировать по совокупности ст.139 УК РФ и статей УК РФ, предусматривающих ответственность за преступления против жизни и здоровья или собственности.

При проникновении лица в жилище, с целью совершения убийства, проживающего в нем лица, следует квалифицировать только по ст.105 УК РФ, так как посягательство на жизнь по тяжести превышает нарушение права на неприкосновенность жилища.

Если же проникновение в квартиру осуществляется с целью совершения убийства другого человека (использование киллером квартиры, находящуюся на высоком этаже), то такие действия следует квалифицировать по совокупности как убийство ст.105 УК РФ и нарушение неприкосновенности жилища ст.139 УК РФ. Проникновение в жилище, совёршенное с целью сбора информации о частной жизни лица, проживающего в нем, следует квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных ст.137 и ст.139 УК РФ. Так же, в литературе высказывается друга точка зрения по данному вопросу. Например, что если незаконное собирание сведений о частной жизни сопряжено с незаконным проникновением в жилище, то содеянное надлежит квалифицировать только по ст.137 УК РФ без ссылки на ч.1 ст.139 УК РФ. Квалификация этих преступлений возможна по совокупности лишь в том случае, если незаконное собирание сведений сопряжено с незаконным проникновением в жилище, предусмотренным ч.2 и ч.3 ст.139 УК РФ[6]. Мы считаем, что данная позиция не совсем верна, т.к. нарушение неприкосновенности частной жизни по тяжести не поглощает нарушения неприкосновенности жилища.

Часть 3 ст.139 УК устанавливает повышенную ответственность за незаконное проникновение в жилище, если оно совершено виновным с использованием своего служебного положения. Служебное положение включает в себя авторитет той должности, которую занимает служащий, и совокупность служебных полномочий. Служащими являются экспедиторы, почтальоны, работники коммунальных служб, дежурные по подъезду и многие другие. Кроме того, к числу служащих относятся должностные лица, к которым согласно примечанию 1 к ст.285 УК относятся лица, осуществляющие функции представителя власти или выполняющие организационно-распорядительные либо административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, а также в Вооруженных Силах, других войсках и воинских формированиях Российской Федерации[7].

Незаконное проникновение в жилище, совершенное должностным лицом, должно квалифицироваться по ст.286 УК, поскольку представляет собой способ совершения более тяжкого преступления - превышения должностных полномочий. Использование виновным должностных полномочий и авторитета должности вопреки интересам службы обусловливает повышенную общественную опасность деяния должностного лица по сравнению с тем же деянием лица, не являющегося должностным. Подобное преступление причиняет существенный вред одновременно двум объектам - интересам государственной службы и правам и свободам личности. Например, таким образом следует оценивать случаи, когда следователь или иное должностное лицо (сотрудник таможенных органов, лицо, обладающие правом проведения оперативно-розыскной деятельности, и др.) вторгается в жилище для проведения незаконного обыска, т.е. обыска, проводимого в ночное время без необходимости, при отсутствии постановления или судебного решения, когда таковое требуется, до возбуждения уголовного дела и т.п.

Таким образом, гарантия неприкосновенности жилища означает, что никто не имеет права без законного основания любым способом проникать в жилище, а также оставаться в нем против воли проживающих там лиц. Под запретом находятся и иные способы получения сведений о том, что происходит в жилище: установка видеокамер, звукозаписывающих устройств. Законодательство четко регламентирует случаи, когда проникновение в жилище допустимо, и круг уполномоченных на то органов.

Законным является проникновение в жилище независимо от воли проживающих в нем лиц в случаях, установленных законодательством РФ, в том числе при пожарах, землетрясениях и иных стихийных бедствиях; по судебному решению, решению иных правоохранительных органов в случаях, предусмотренных УПК РФ, другими федеральными законами, в частности, ФЗ «Об оперативно розыскной деятельности».

Незаконное проникновение в жилище вопреки воле проживающих в нем лиц влечет уголовную ответственность по ст. 139 УК. Если такое проникновение произошло с применением насилия или с угрозой его применения или совершено лицом с использованием своего служебного положения, уголовная ответственность ужесточается.

В особенной части Уголовного кодекса содержится немало составов преступлений схожих по содержанию составу нарушения неприкосновенности жилища. Именно схожесть составов вызывает сложности при квалификации. К таким преступлениям следует отвести преступные деяния, предусмотренные статьями Уголовного кодекса РФ: 127, 158, 161, 162, 203, 213, 285, 286.

Независимой и важной составляющей квалификации является разграничение преступлений. Оно проводится как по объективным, так и по субъективным признакам соответствующих смежных составов преступлений.

Сложность для квалификации преступлений, как отмечает В.Н. Кудрявцев, представляет конкуренция уголовно-правовых норм, при которой одно совершенное лицом деяние одновременно содержит признаки, предусмотренные двумя или более нормами Особенной части уголовного закона[8].

Однотипность некоторых объективных и субъективных признаков можно усмотреть также при сопоставлении посягательств, предусмотренных ст. 139 УК РФ и ст. 127 УК РФ, которая предусматривает ответственность за незаконное лишения свободы. Речь идет о ситуации, когда лишения свободы человеке произошло в его жилище, а виновное лицо незаконно проникло в него, в данном случае налицо признаки преступлений, предусмотренных ст. 139 УК РФ и ст. 127 УК РФ, т. к. субъект преступления объективно нарушает оба уголовно-правовых запрета.

Отграничения названных составов преступлений следует проводить по объективной стороне. Способом незаконного лишения свободы, предусмотренного ст. 127 УК РФ, может являться физическое или психическое насилие (либо то и другое одновременно), которое применяется к потерпевшему для его помещения либо удержания в каком-то месте. Не обязательно, чтобы это было сооружение или его часть. Хотя, как правило, незаконное лишение свободы состоит в заключении (заточении) потерпевшего в том или ином помещении. Однако незаконное лишение свободы может совершаться и без насилия и угрозы его применения (например, запирание потерпевшего в каком-либо помещении лицом, которое находится снаружи). Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 139 УК РФ, заключается именно в незаконном проникновении в жилище. При этом насилие, согласно ч. 2 ст. 139 УК РФ, выступает квалифицирующим признаком этого посягательства и применяется исключительно для противоправного проникновения в жилище. Таким обрезом, внешне сходные деяния посягают на разные общественные отношения. Поэтому, как правило, основным выводом при квалификации этих посягательств будет вывод о возможности вменения лицу совокупности незаконного проникновения в жилище и незаконного лишения свободы потерпевшего в первом преступлении или иных (находящихся там либо доставленных туда виновным) лиц. Однако если проникновение в жилище было законным, а зятем с его стороны последовало противоправное лишение свободы в нем владельца или иных лиц, то содеянное образует исключительно преступление, предусмотренное ст. 127 УК РФ (с насилием или без него, в зависимости от обстоятельств дела).

Много сходства с составом преступления, предусмотренного ст. 139 УК РФ, по объективным и субъективным признакам имеет самоуправство (ст. 330 УК РФ).

Диспозицией ст. 330 УК РФ охватываются действия, состоящие в самовольном осуществлении своего действительного или предполагаемого права, которое оспаривается какой-либо организацией или гражданином, а также совершение иных действий вопреки установленному порядку их совершения. Действительным является право, которым лицо обладает на законных основаниях. Однако ясли при осуществлении этого права лицом нарушается установленный порядок его реализации и тем самым причиняется существенный вред правоохранительным интересам другого субъекта праве, то налицо состав самоуправства. Например, лицо, получившее на законном основании ордер на квартиру, самовольно заселяет эту квартиру, не дожидаясь выезда прежних жильцов.

Под предполагаемым правом понимается право, которое в действительности не принадлежит лицу, однако оно ошибочно считает, что обладает таким правом (например, самовольно, без обращения в суд, занимает чужую квартиру, полагая, что она должна принадлежать ему).

Под признаки состава преступления, предусмотренного ст. 330 УК РФ, подпадает также совершения иных самоуправных действий, то есть при отсутствии предполагаемого права, когда виновный не заблуждается относительно неправомерности своих действий (например, лицо без какого бы то ни было права и без разрешения соответствующих органов самовольно вселяется в жилое помещение).

Разграничение рассматриваемых смежных составов можно провести, прежде всего, по объекту. Статьей 330 УК РФ охраняются общественные отношения в сфере порядка управления. Объект, на который происходит посягательство при самоуправстве, шире, чем объект неправомерного проникновения в жилище: в первом случае могут быть нарушены различные права лица, а во втором — только конституционное право граждан на неприкосновенность жилища.

В отличия от ст. 139 УК РФ обязательным условием наступления ответственности по ст. 330 УК РФ является оспаривание правомерности действий субъекта преступления гражданином или организацией.

Под оспариванием в данном случая понимается объявление в той или иной форме заинтересованным лицом (организацией) нарушения своего права в результате самоуправного деяния (например, заявление или жалоба, поданные в суд, прокурору, орган внутренних дел или иной орган, призванные обеспечивать защиту права заявителя, иные установленные формы объявления своих прав). О наличии такого права должно быть известно виновному. Нарушения неприкосновенности жилище, напротив, должно быть совершено при отсутствии какого-либо спора относительно распоряжения жилищем, Поэтому если проникновение к жилище последовало в связи с тем, что имеется спор хо поводу его принадлежности (права аренды) между проживающим там лицом и проникающим лицом, то содеянное образует состав преступления, охватываемый ст. 330 УК РФ. Статья 139 УК РФ в такой ситуации вменению не подлежит.

Обязательным признаком уголовно наказуемого самоуправства являются вредные последствия, которые представляют собой существенный (материальный и моральный) вред. Сюда, в том числе входит и такой вред, как нарушение конституционных прав и свобод человека и гражданина. Таким образом, в отличие от состава преступления, предусмотренного ст. 139 УК РФ, преступление, предусмотренное ст. 330 УК РФ, имеет материальный состав. Однако представляется, что этот признак объективной стороны не может быть решающим при разграничении рассматриваемых преступлений. Дело в том, что нарушение конституционного праве не неприкосновенность жилища неизбежно сопряжено с существенным нарушением правоохранительных интересов лица. Более важны для разграничения данных преступлений мотив их совершения (хотя они и не являются обязательным их признаком). Именно мотив позволяет отграничить самоуправные действия от нарушения неприкосновенности жилища. Если в первом случая виновный стремится установить свое господство над другой стороной, игнорируя её претензии на объект права, то во втором всякий спор о праве отсутствует и лицо, понимая это, незаконно проникает в жилое помещение, нарушая тем самым право другого человека на неприкосновенность жилища.

В случае если лицо совершает проникновение с целью изъять имущество, находящееся в жилище, то такие действия следует квалифицировать как кражу, грабеж или разбой в зависимости от способа проникновения и характера применяемого насилия. При этом дополнительной квалификации по ст.139 УК не требуется. Так, судебная коллегия Верховного Суда по уголовным делам в своем определении по делу Доцека признала обоснованным осуждение по п.«в» ч.2 ст.162 УК РФ, указан при этом, что дополнительная квалификация содеянного по ч.2 ст.139 УК. РФ является излишней[9].

Значительные трудности имеются при квалификации и разграничении ч. 3 ст. 139 УК РФ, которая предусматривает ответственность за незаконное проникновение к жилища, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, и целый ряд смежных преступлений.

Субъектом преступления по ч. 3 ст. 139 УК РФ является как должностное лицо, так и государственный служащий органов местного самоуправлении, не относящиеся к числу должностных лиц, а также лица, постоянно, временно либо по специальному полномочию выполняющие организационно-распорядительные или административно-хозяйственные обязанности в коммерческой организации независимо от формы собственности, а также в некоммерческой организации, не являющейся государственным органом, органом местного самоуправления, государственным ели муниципальным учреждением. С учетом этого необходимо рассмотреть соотношение составов преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 139 УК РФ и ст. 201 УК РФ «Злоупотребление полномочиями».

Вполне допустима ситуация, при которой лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации (субъект преступления по ст. 201 УК РФ), может совершить действия, состоящие в нарушении неприкосновенности жилища путем противоправного проникновения в него. По своей сути преступление, предусмотренное ст. 201 УК РФ, — это посягательство на интересы службы в коммерческих или иных организациях (видовой объект преступления). Поэтому данное деяние должно совершаться как бы «внутри» указанных организаций, но причинять существенный вред правам и законным интересам граждан или организаций либо охраняемым законом правам и интересам общества или государства. При этом целью действий виновного является извлечение выгод и преимуществ для себя или других лиц либо нанесение вреда другим лицам. Иными словами, обязательными признаками объективной стороны преступления согласно ст. 201 УК РФ в отличие от деяния, предусмотренного ч. 3 ст. 139 УК РФ, являются общественно опасные последствия в виде причинения существенного вреда правам и законным интересам граждан или организации либо охраняемым законом интересам общества и государства. Это вред по своему характеру может быть имущественным (прямые убытки или упущенная выгода), моральным, организационным или иным. Признание вреда существенным зависит от его характера, размера, числа потерпевших и других обстоятельств. Наступление вреда должно находиться в причинной связи с противоправным деянием виновного.

Субъективная сторона «Злоупотребления полномочиями» (ст. 201 УК РФ) характеризуется прямым умыслом и специальной целью. Виновный осознает, что использует свои управленческие функции в коммерческой или иной организации не в ее интересах, а вопреки им, и желает использовать их именно таким способом.

Обязательным субъективным признаком преступления пост. 201 УК РФ в отличие от ст. 139 УК РФ является указанная в законе цель — извлечение выгод и преимуществ для себя или других лиц (родственников, деловых партнеров и т. п.) либо нанесение вреда другим лицам.

Статья 203 УК РФ, предусматривающая ответственность за превышение полномочий служащими частных охранных или детективных служб, содержит состав преступления, признаки которого совпадают с признаками нарушения неприкосновенности жилища. Вместе с тем объектом посягательства по ст. 203 УК РФ в отличие от состава, предусмотренного ст. 139 УК РФ, является установленный законом порядок осуществления честной детективной или охранной деятельности. При этом превышение полномочий служащими частных охранных или детективных служб уголовно наказуемо лишь при применении ими физического или психического насилия.

Как известно, частная детективная и частная охранная деятельность осуществляются на основе Законе РФ от 11 марта 1992 г. «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации». В соответствии данным законом формой превышения полномочий со стороны лиц, занимающихся частной и охранной деятельностью, выступают, например, осуществление оперативно-розыскного действия, отнесенного к исключительной компетенции органов дознания, в частности обыск жилища. Однако, как уже было отмечено, превышение полномочий по ст. 203 УК РФ этими субъектами должно состоять в совершении исключительно насильственных действий или угрозы применения насилия. Как раз такую ситуацию образует незаконное проникновение частного детектива или охранника в жилое помещение, сопряженное с противодействием проживающих в нем лиц. Учитывая, что максимальное наказание по ч. 1 ст. 203 УК РФ (лишение свободы на срок 5 лет) выше максимального наказания по ч. 3 ст. 139 УК РФ (лишение свободы на срок до 3 лет), можно сделать вывод, что применению должна подлежать первая из них. Другими словами, если частный детектив или частный охранник насильственным образом совершает незаконное проникновение в жилище, то они должны нести ответственность за преступление против интересов службы в коммерческих или иных организациях, а не за нарушение неприкосновенности жилища как преступление против конституционных прав и свобод граждан.

Состав преступления, охватываемый ч. 3 ст. 139 УК РФ по своим признакам является смежным с составом «злоупотребления должностными полномочиями» (ст. 285 УК РФ).

Злоупотреблением должностными полномочиями могут быть признаны такие действия должностного лица, которые вытекали из его служебных полномочий и связаны с осуществлением прав и обязанностей, которыми это лицо наделено в силу занимаемой должности. Интересы службы, служебный долг, в частности, могут быть нарушены должностным лица в случае незаконного проникновения в жилое помещение, занимаемое гражданами.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 285 УК РФ, в отличие от преступления, предусмотренного ч. 3 ст.139 УК РФ более разнообразна и заключается не только в незаконном проникновении в жилище граждан, но и в совершении других действий, которые нарушают законные права и интересы граждан.

Кроме того, обязательным признаком объективной стороны злоупотребления должностными полномочиями в отличие от нарушения неприкосновенности жилища является наличие общественно опасного последствии в виде существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства. Данное последствие может выражаться как в виде реального и материального ущерба, и упущенной выгоде, так и в причинении иного вреде правоохранительным интересам. Таково, в частности, нарушение конституционного права граждан на неприкосновенность жилища, поскольку в соответствии с п. 9 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 30 марта 1990 г. № 4 «О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышении власти или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге» существенным нарушением прав и законных интересов признается нарушение конституционных прав и свобод человека[10].

В отличие от состава преступления, предусмотренного ч 3 ст. 139 УК РФ обязательным субъективным признаком состава злоупотребления должностными полномочиями является корыстная или иная личная заинтересованность.

Исходя из этого, можно сделать вывод о том, что если должностное лицо, действуя в пределах своих полномочий, нарушит требования закона и нарушит право на неприкосновенность жилища, то совокупность преступлений (ст. 285 УК РФ и ч. 3 ст. 139 УК РФ) отсутствует. Содеянное полностью должно охватываться составом злоупотребления должностными полномочиями. Однако если должностное лицо преступает закон (действует вопреки интересам государственной службы или муниципальной службы), руководствуясь так называемыми «ложно понимаемыми интересами службы», что содеянное им надлежит квалифицировать по ч.3 ст. 139 УК РФ.

Вместе с тем на этот счет может быть высказана и иная точка зрения. Так, если руководствоваться вышеназванным постановлением Пленума Верховного Суда СССР от 30 марта 1990 г., то вывод о квалификации рассматриваемой ситуации будет обратным. Согласно п.18 постановления «О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышении власти или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге» если ответственность за допущенное должностным лицом нарушения служебных полномочий предусмотрена специальной уголовно-правовой нормой, в данном случае ст. 139 УК РФ, то содеянное подлежит квалификации по этой норме, без совокупности со статьями, предусматривающими общие составы должностных преступлений[11].

Представляется, однако, что с учетом положений действующего УК РФ данная рекомендация не может считаться безупречной. Дело в том, что соотношение степени наказуемости преступлений, предусмотренных ст. 285 УК РФ и ч.3 ст. 139 УК РФ, показывает, что более опасным деянием является основной состав злоупотребления должностными полномочиями, нежели состав, выступающий частным случаем, злоупотребление — нарушением неприкосновенности жилища с использованием служебных полномочий. В этой связи более правильным, на наш взгляд, в настоящее время является квалификацией содеянного по ст. 285 УК РФ, так как в противном случае окажется, что опасность посягательства должностных лиц на конституционное право граждан (право на неприкосновенность жилища) менее опасное преступление, чем существенное нарушение иных прав граждан, и тем более — нарушение интересов общества и государства.

Иными словами, опираясь на выводы теории уголовного права в части обусловленности формирования специальных норм УК РФ (выделения их из общих норм) и степени наказуемости (повышенной) деяний, образующих специальный состав преступления[12], и на положение ч. 3 ст. 17 УК РФ, следует согласиться с выводом Пленуме Верховного Суда о приоритете специальной нормы над общей (т. е. ч. 3 ст. 139 УК РФ над ст. 285 УК РФ). Однако одновременно в связи с этим необходимо отметить, что имеется явная нелогичность в степени наказуемости незаконного проникновения в жилище, совершенного с использованием должностных (служебных) полномочий, за которое предусмотрено максимальное наказание в виде лишения свободы на срок до 3 лет, в то время как злоупотребление должностным положением наказывается лишением свободы на срок до 4 лет.

Все сказанное выше в полной мере относятся и к соотношению нарушения неприкосновенности жилища, совершенному с использованием служебных полномочий и превышению должностных полномочий, норма об ответственности за которое также является общей по сравнению с ч. 3 ст. 139 УК РФ.

При этом превышение должностных полномочий может состоять:

1) в совершении должностным лицом действий, которые относятся к полномочиям другого должностного лица (например, сотрудник патрульно-постовой службы милиции вторгается в гостиничный номер без согласия проживающих в нем лиц и производит его осмотр по просьбе дирекции гостиницы.

2) в совершении действий, которые могли быть совершены самим виновным только при наличии особых обстоятельств, указанных в законе (например, следователь производит обыск жилища без санкции прокурора).

Как известно, при отграничении злоупотребления должностными полномочиями от превышения должностных полномочий следует исходить из того, что в первом случае лицо незаконно, вопреки интересам службы использует предоставленные ему законом права и полномочия, а во втором — совершает действия, явно выходящие за пределы его служебной компетенции (которые относятся к полномочиям другого лица либо могут быть совершены им самим только при наличии особых обстоятельств, указанных в законе).

В заключение данной статьи необходимо коснуться вопроса о соотношении нормы, предусматривающей ответственность за нарушение права на неприкосновенность жилища с иными нормами, так или иначе связанными с незаконным проникновением виновного в жилище.

Так, факт проникновения в жилище (а также помещение иди иное хранилище) делается элементом составов кражи, грабежа и разбоя. Отсюда повышенное внимание к таким связанным с квалификацией этих преступлений вопросам, как «можно ли считать проникновением в жилище введение в него какой-нибудь палки, проволоки, с помощью которой похищается предмет одежды; что следует понимать под жилищем и другие».

Вместе с тем основным объектом и основной охраняемой ценностью при совершении названных преступлений является право собственности. Однако, по нашему мнению, право на неприкосновенность жилища здесь охраняется также (дополнительный объект преступления).

Чаще всего незаконное проникновение в жилище сопровождается кражей, грабежом или разбоем, где дополнительная квалификация по ст.139 УК РФ не требуется, так как, такое незаконное действие является, квалифицирующим признаком. Суд в описательно-мотивировочной части приговора зачастую опускает то, что совершение кражи, грабежа, разбоя было совершено именно с незаконным проникновением в жилище, тем самым исключает данный признак из обвинения, мотивируя это тем, что «он не нашел своего подтверждения в судебном заседании»[13].

Таким образом, в целом нормы уголовного кодекса, предусматривающие ответственность за посягательство на собственность (ст. 158, 161, 162 УК РФ), попутно выполняют функцию охраны конституционного права граждан на неприкосновенность жилища, устанавливая повышенную ответственность в случае хищения (краже, грабежа или разбоя) путем проникновения в жилище.

Вместе с тем если руководствоваться общими правилами квалификации преступлений, то необходимо сделать следующий вывод: поскольку хищение совершено путем кражи, грабежа, разбоя, оно охватывается п. «е» ч. 2 статей 158, 161 и 162 УК РФ и дополнительной квалификации по ст. 139 УК РФ не требует.

Мотивы и цели незаконного проникновения в жилище, как это отмечалось выше, не оказывают влияние на квалификацию преступления по ст. 139 УК РФ. Однако если целью проникновения в жилище является совершение в нем какого-либо преступления (например, убийства), то квалификация содеянного усложняется. Поскольку в данной ситуации лицо объективно и субъективно (по содержанию) совершает два самостоятельных преступления) одно оконченное — незаконное проникновение в жилище, а другое неоконченное — приготовление к убийству), то содеянное квалифицируется по совокупности преступлений.

При исследовании данной нормы права, можно наблюдать присутствие некоторых проблем, которые оказывают существенное влияние на квалификацию содеянного и обеспечение основных конституционных гарантий, касающихся неприкосновенности.

Во-первых, название ст.139 УК РФ не соответствует ее содержанию, так как в ее диспозиции понятие «неприкосновенность» вообще отсутствует, а вместо него употребляется понятие «проникновение». В законе нет четкого определения понятия «неприкосновенность», а то, понятие, которое используется в Конституции РФ, является намного более объемным, чем применяемое в ст.139 УК РФ.

Таким образом, норма, регламентированная в статье 139 УК РФ, не только не учитывает современный уровень развития технических средств, но и не соответствует своему названию и положениям Конституции, которые она развивает. Поэтому представляется необходимым внести соответствующие поправки в данную норму, гарантирующую рассматриваемое право граждан.

Что касается ограничения права неприкосновенности, то оно возможно лишь в соответствии с установленной законом процедурой при наличии достаточных к тому оснований, закрепленных в законе.

Уголовно-процессуальное принуждение утрачивает свой легитимный характер, превращается в откровенный произвол, когда соответствующие меры не сопровождаются соблюдением процессуальных прав личности.

Также, одной из проблем, является толкование понятия «жилище». Особенно остро она стоит при квалификации действий связанных с незаконным проникновением в жилище. Федеральным законом от 20.03.01 г. № 26-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод» ст.139 УК РФ была дополнена примечанием, законодательно определившим понятие «жилище». Формулировка понятия «жилище» в примечании к ст.139 УК РФ изложена довольно подробно: индивидуальный жилой дом с входящими в него жилыми и нежилыми помещениями, жилое помещение независимо от формы собственности, входящее в жилищный фонд и пригодное для постоянного или временного проживания, а равно иное помещение или строение, не входящие в жилищный фонд, но предназначенные для временного проживания.

Согласно постановлению Пленума Верховного Суда СССР от 05.09.1986 г. № 14 «О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности» жилище – это помещение предназначенное для людей (индивидуальный дом, квартира в гостинице, дача, садовый домик), а также те его составные части, которые используются для отдыха, хранения имущества либо удовлетворения иных потребностей человека (балконы, застекленные веранды, кладовые и т.д.). Не могут признаваться жилищем помещения, не приспособленные для постоянного или временного проживания.

Существенной проблемой толкования признаков пригодность и предназначенность является вопрос о пригодности и предназначенности для проживания служебных помещений, где человек может уединиться.

Европейский суд по правам человека в своих решениях дает расширенное толкование понятия жилище, распространяя его на помещения, используемые для профессиональной и служебной деятельности. По мнению Европейского Суда, профессиональная деятельность не может исключаться из содержания частной жизни, так как заниматься профессиональной деятельностью можно по месту жительства, личными делами – служебном помещении. Вместе с тем Европейский Суд справедливо необоснованное расширение объема понятия «жилище» за счет земельного участка или огороженной территории. В данном случае речь может идти о нарушении права беспрепятственного пользования своим имуществом, охрана которого осуществляется иными уголовно-правовыми нормами.

Понятие «жилище» должно рассматриваться в широком аспекте. И вследствие того, что личная жизнь неотделима от профессиональной деятельности, необходимо рассматривать также вопрос о криминализации незаконного проникновения в служебные помещения. Так, например, нормы зарубежного уголовного права предусматривают ответственность за незаконное проникновение в служебные помещения.

В заключение хотелось бы отметить, что в российском законодательстве содержится достаточное количество норм, призванных обеспечить гарантии прав и свобод граждан от преступных посягательств, и от необоснованного их ограничения при осуществлении государственными органами правоохранительной и оперативно0розыскной деятельности. Тем не менее, существуют некоторые законодательные недоработки, устранение которых представляется нам необходимым. Так как, ст.139 УК РФ не только не учитывает современный уровень развития технических средств, но и не соответствует своему названию и положениям Конституции РФ, которые она развивает, необходимо внести соответствующие поправки в законодательные нормы, гарантирующие право на неприкосновенность жилища.



[1] Комментарий к Уголовному Кодексу Российской Федерации (постатейный) // Под ред. В. М. Лебедева. - М.: Издательство «Юрайт», 2004. - С. 184.

[2] Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. - М., 2000. - Т. 1. - С. 768 - 773.

[3] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. В. И. Радченко; Науч. ред. А. С. Михлин. - М., - 2000. - С. 300.

[4] Российское уголовное право: Особенная часть: Учебник / Под ред. М. П. Журавлева, С. И. Никулина. - М., 2003. - С. 182.

[5] Официальный сайт Архангельского областного суда http://www.arhcourt.ru/

[6] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. Ю. И. Скуратов и В. М. Лебедева. М., 1999. С.86.

[7] Уголовное право России. Особенная часть: Учебник / Под ред. В. Н. Кудрявцева, А. В. Наумова. - М., 2004. - С. 165.

[8] Российское уголовное право. Общая часть. — М., 1997. С.87.

[9] Бюллетень Верховного Суда РФ №1, 2000.

[10] Сборник постановлений Пленумов Верховного суда РФ по уголовным делам/ Под. Ред. С.Г.Ласточкиной, Н.Н.Хохлова. – М., 1999. С.293

[11] Там же. С.295

[12] Уголовное право России. Особенная часть / Под ред. А.И. Рарога. – М., 1997. С.11.

[13] Бюллетень судебной практики Омского областного суда № 5 (30), // СПС «КонсультантПлюс».




"ВСЕ О ПРАВЕ" © :: Информационно-образовательный юридический портал ::
Аllpravo.Ru 2014г. По всем вопросам пишите:info@allpravo.ru
TopList Rambler's
Top100 Rambler's Top100