www.allpravo.ru
   Дипломные
Заказать дипломную О коллекции дипломных
Рекомендации по написанию Пополнить коллекцию

Web allpravo.ru
Новости
Электронная библиотека
Дипломные
Юридические словари
Тесты On-line
Рекомендации
Судебная практика
Расширенный поиск
ЮрЮмор
Каталог
 

ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ


Email:


Версия для печати

Гражданское право, авторское право

Дипломные
Правовой статус иностранных юридических лиц
<< Назад    Содержание    Вперед >>
1.1 Юридическое лицо как субъект гражданского права

Правовой статус иностранных юридических лиц в Российской Федерации определяется, исходя из общих положений российского гражданского права о юридических лицах. Поэтому сначала необходимо рассмотреть общие вопросы, касающиеся правового регулирования правового статуса юридических лиц в Российской Федерации.

Участниками гражданского оборота являются его субъекты: физические и юридические лица.

Юридические лица — это организации, специально создаваемые для участия в гражданском обороте. Поскольку гражданский оборот имеет имущественный, товарный характер, участвовать в нем могут лишь независимые, самостоятельные товаровладельцы, имеющие собственное имущество. Поэтому юридические лица должны иметь свое имущество, обособленное от имущества их создателей (учредителей, участников). Этим имуществом они будут отвечать перед своими кредиторами (контрагентами).

Закрепление определенного имущества за организацией в целом означает его выбытие из состава имущества ее учредителей (участников). Но одновременно значительно уменьшается риск их возможных потерь от участия в обороте. Ведь именно учредители (участники) управляют деятельностью созданного ими субъекта, а нередко даже прямо или косвенно участвуют в ней и тем самым в имущественном обороте, тогда как неблагоприятные имущественные последствия этой деятельности по общему правилу относятся на имущество этого субъекта (организации), а не на их собственное. В этом и состоит смысл конструкции юридического лица.

Использование этой конструкции свойственно высокоразвитому имущественному обороту. Не случайно юридические лица, прежде всего в форме различных торговых - купеческих, предпринимательских компаний, стали широко признаваться законодательством лишь с появлением и усилением экономической потребности в объединении крупных капиталов, как правило не обещавшем быстрой отдачи и потому связанном с риском, непомерным для одного и даже нескольких предпринимателей, например, в эпоху великих географических открытий — для организации морских экспедиций и заморской торговли, позднее — для строительства судоходных каналов и железных дорог и т. д. Конструкция юридического лица дала возможность создавать такие объединения капиталов за счет имущественных вкладов многих лиц (первоначально главным образом купцов), рисковавших при этом по общим обязательствам лишь некоторой, заранее известной частью своего имущества (и получавших часть общих доходов соразмерно вложенным средствам).

В результате объединения или отчуждения части имущества учредителей появляется новый субъект права — собственник, являющийся не физическим лицом, а неким искусственным, в этом смысле — «фиктивным», образованием, признаваемым, однако, законом особым, самостоятельным субъектом гражданских правоотношений. Более того, данный субъект, в принципе, продолжает существовать и в случаях ухода из общего дела одного, нескольких или даже всех учредителей (участников). Иначе говоря, его юридическая личность является вполне самостоятельной, независимой от личности создавших его лиц и не сводится к ней. Поэтому такой субъект выступает в обороте от своего собственного имени, а не от имени своих участников, и приобретенные им гражданские права и обязанности принадлежат именно ему, а не его участникам. Этим, в свою очередь, предопределяется и необходимость возложения возможной ответственности по долгам этого субъекта на его имущество, а не на имущество его учредителей (участников).

На таких принципах создавались первые классические юридические лица — торговые компании. Впоследствии категория юридического лица получила гораздо более широкое распространение и стала использоваться законом по отношению ко всякой самостоятельной организации, допущенной государством к участию в имущественном обороте, в том числе даже и к некоторым органам самого государства, которые ещё именуются «юридические лица публичного права». Ведь создание юридического лица может преследовать не только цель получения прибыли на вложенное имущество, в том числе лицами, не являющимися предпринимателями, но и цель материального обеспечения управленческой, научно-образовательной, культурно-воспитательной, благотворительной или иной общественно полезной деятельности не предполагающей получение прямых доходов от нее. Но во всех ситуациях применение данной юридической конструкции связано с обособлением определенного имущества с целью ограничения имущественной ответственности, т.е. уменьшения риска участия в гражданском обороте для его учредителей (участников).

Следовательно, основными функциями (задачами), выполняемыми конструкцией юридического лица, являются ограничение риска ответственности по долгам и более эффективное использование капитала (имущества), в том числе при его объединении учредителями (участниками). Таким образом, юридическое лицо как субъект гражданского права по сути представляет собой не что иное, как особый способ организации хозяйственной деятельности, заключающийся в обособлении, персонификации имущества, т.е. в наделении законом обособленного имущества качествами «персоны» (субъекта), признании его особым, самостоятельным товаровладельцем. Именно персонификация имущества характеризует его юридическое обособление от имущества и личности своих учредителей и дает ему возможность последующего самостоятельного участия в гражданском обороте, т.е. приобретения и осуществления гражданских прав и обязанностей под собственную имущественную ответственность перед своими кредиторами. Из сказанного становится очевидным, что категория юридического лица является гражданско-правовой, созданной для удовлетворения определенных реальных потребностей имущественного (гражданского) оборота.

Вместе с тем персонификация имущества как определенный прием, способ юридической (законодательной) техники всегда вызывала и вызывает известные сомнения в своей обоснованности. Они обычно основываются на упрощенных, абстрактных положениях о «невозможности» существования каких-либо общественных отношений, в том числе правоотношений между лицами и вещами (имуществом).

В основе этих взглядов лежит методологически ошибочное, но, к сожалению, достаточно распространенное даже среди юристов представление о том, что право, включая гражданское, может служить лишь формой для содержательных экономических или иных общественных явлений и в силу этого не должно создавать и использовать собственные категории и конструкции, принципиально отличающиеся от философских или политэкономических. Так, о собственности как об «отношении человека (лица) к вещи» как к своей теперь, вслед за дореволюционными юристами, стали прямо говорить и в современной отечественной литературе[1]. Между тем правовые отношения представляют собой особый, самостоятельный вид реально существующих общественных отношений.

Все это требует специального научного обоснования категории юридического лица, раскрывающего ее сущность, содержание и возможности применения. Объяснениям данной цивилистической конструкции посвящены различные теории, многие из которых уже весьма давно известны в гражданско-правовой науке.

Первую по времени появления группу таких теорий составляют взгляды, согласно которым юридическое лицо есть порождение правопорядка, т.е. некоторая юридическая фикция, искусственная конструкция, придуманная законодателем. Они получили название теории фикции или фикционных теорий. Родоначальником этого подхода принято считать одного из римских пап, Иннокентия IV. В 1245 г. на вопрос о возможности отлучения корпорации от церкви он заявил, что корпорация не имеет души, а существует лишь в воображении людей, будучи «perso№a ficta», или «corpus mysticum», т. е. фиктивным, не существующим в реальности лицом[2].

Теория фикции получила наибольшее развитие в германской цивилистической литературе прошлого века. Наиболее видными ее представителями являются крупнейшие немецкие цивилисты того времени Ф.-К. ф. Савиньи и Б. Виндшейд, являющийся одним из главных создателей Германского гражданского уложения[3], которое действует и по сей день.

Они считали юридическое лицо искусственным субъектом, созданным законом лишь для условной «привязки» к нему субъективных прав и обязанностей, которые в действительности либо принадлежат его участникам — конкретным физическим лицам, либо остаются «бессубъектными»[4]. В качестве фиктивного образования рассматривал юридическое лицо и Г.Ф. Шершеневич, который, однако, считал юридические, фикции не мнимыми понятиями, а научными приемами познания, а юридическое лицо — «искусственным субъектом» оборота, созданным для достижения определенной цели[5]. Аналогичных по существу взглядов придерживались Д. И. Мейер и А. М. Гуляев[6]. Теория фикции (legal fictio№) получила широкое распространение и в англо-американском праве. Здесь юридическое лицо (корпорация) также рассматривалось как «искусственное образование, невидимое, неосязаемое и существующее только с точки зрения закона», как было указано одним из председателей Верховного суда США Д. Маршаллом в решении по конкретному спору еще в начале XIX в[7].

В развитие этих взглядов была выдвинута теория «целевого имущества», автором которой был А. ф. Бринц[8]. Он доказывал, что права и обязанности могут как принадлежать конкретному человеку (субъекту), так и служить лишь определенной цели (объекту). В этом втором случае субъект права вообще не требуется, так как его роль выполняет обособленное с этой целью имущество (в том числе отвечающее за долги, сделанные для достижения соответствующей цели). По традиции оно наделяется свойствами субъекта права, хотя на самом деле в этом нет необходимости, а потому не нужно и само понятие юридического лица. Во французской литературе весьма близкие по сути взгляды высказывались М. Планиолем[9]. Последний считал, что юридическое лицо — это коллективное имущество, которое в качестве субъекта права является юридической фикцией, созданной для упрощения его использования.

Такой подход объяснял необходимость признания юридического лица государством в качестве субъекта права, а также целевой (специальный) характер его правоспособности. Но вместе с тем он допускал существование «бессубъектных правоотношений» (прав и обязанностей) и исключал наличие у такого субъекта собственной воли и интересов, а это, в свою очередь, затрудняло объяснение самостоятельного характера его действий и ответственности за них.

Другим вариантом развития теории фикций стала «теория интереса», выдвинутая крупнейшим германским ученым-юристом Р.Ф. Иерингом[10]. Он считал, что права и обязанности юридического лица в действительности принадлежат тем реальным физическим лицам, которые фактически используют общее имущество и получают от него выгоды («дестинаторам»). Их общий интерес и олицетворяет юридическое лицо. С его точки зрения, оно представляет собой некий единый центр для прав «дестинаторов», искусственно созданный с помощью юридической техники для упрощения ситуации — в качестве особой формы обладания имуществом многими физическими лицами для некоторых общих целей. В российской дореволюционной литературе эту теорию по сути поддерживали и развивали Ю. С. Гамбаров[11] и Н. М. Коркунов[12].

Теория фикции оказала значительное влияние на законодательное развитие. Не случайно, например, в Германском гражданском уложении и в Гражданском кодексе Италии термин «юридическое лицо» используется только в заголовках отдельных разделов, без раскрытия его содержания; в Гражданском кодексе Франции (Code civil)[13] до 1978 г. данное понятие вообще отсутствовало, а в гражданских кодексах ряда латиноамериканских стран юридическое лицо прямо названо фиктивным образованием, например, в ст. 545 ГК Чили и в ст. 583 ГК Эквадора[14].

С развитием различных видов юридических лиц в противоположность фикционным теориям стали выдвигаться теории, признающие реальность юридического лица как субъекта права («реалистические теории юридического лица»).

В германской цивилистике практически одновременно с господствовавшими тогда взглядами Савиньи, Виндшейда и Бринца появились теории, рассматривавшие юридическое лицо как особый социальный организм, «духовную реальность» или «человеческий союз» со своей собственной волей, не сводимой к совокупности воль составляющих его отдельных физических лиц (Г. ф. Беселер, О. ф. Гирке)[15]. Органическая теория Гирке, рассматривавшего юридическое лицо как особый «телесно-духовный организм» («союзную личность»), нашла сторонников во французской цивилистике (Р. Саллейль, П. Мишу и др.)[16]. Отмечалось, что реальность существования таких общественных организмов, как юридические лица, предполагает их признание законом, но вовсе не «искусственное» создание[17]. В российской дореволюционной цивилистике реальность юридического лица отстаивали Н.Л. Дювернуа[18] и И.А. Покровский, назвавший его «живой клеточкой социального организма»[19]. Достоинством этого подхода стала возможность объяснения наличия собственной воли и интересов юридического лица, а тем самым самостоятельности его выступления в качестве субъекта гражданского оборота, хотя приравнивание юридического лица к физическому тоже признавалось искусственным. Теория «естественного лица» (№atural e№tity) в начале нынешнего века распространилась и в американском праве[20].

В цивилистической науке советского периода также был выдвинут ряд теорий, объясняющих сущность категории юридического лица, прежде всего применительно к господствовавшим в тогдашнем обороте государственным организациям (предприятиям и учреждениям). Здесь отвергалась теория юридического лица как обособленного, персонифицированного имущества (ибо государственное имущество даже при создании на его базе юридического лица оставалось собственностью государства и в этом смысле действительно не обособлялось от имущества учредителя).

Юридическое лицо рассматривалось в качестве «социальной реальности», а не фикции, наделенной определенным имуществом для достижения общественно полезных целей или для решения социально-экономических задач государства и общества. Данная теория получила название теории социальной реальности Д. М. Генкина[21].

Иногда прямо утверждалось, что за государственным юридическим лицом всегда стоит само государство, или «всенародный коллектив», являющийся действительным собственником его имущества. Это положения так называемой теории государства С. И. Аскназия[22]. Опасность такой трактовки, не позволявшей ясно разграничивать имущество и ответственность государства и созданных им юридических лиц, в наибольшей мере проявилась во внешнеэкономическом обороте, создавая, например, возможность обращения взыскания по долгам государственных внешнеторговых организаций на имущество государства. Во внутреннем же обороте она служила обоснованием тезиса об «отсутствии» у государственного юридического лица каких-либо интересов, отличных от интересов государства.

Господствующей теорией в советской цивилистической доктрине стала теория коллектива, обоснованная в работах А. В. Венедиктова[23] и С. Н. Братуся[24]. Согласно этой теории юридическое лицо является реально существующим социальным образованием, имеющим «людской субстрат» (сущность) в виде коллектива его работников, за которым стоит всенародный коллектив трудящихся, организованный в государство. Другие ученые подчеркивали также роль администрации (директора, руководителя) государственного юридического лица - теория директора Ю. К. Толстого[25], в определенной мере развивавшаяся В. П. Грибановым[26]. Согласно этим взглядам, поскольку воля руководителя признается волей самого юридического лица и именно через него юридическое лицо приобретает права и обязанности, руководитель и представляет собой сущность («людской субстрат») юридического лица. «Теория коллектива» получила и определенное законодательное признание — на ее основе были сформулированы нормы о понятии юридического лица и правах государственных организаций в советском гражданском законодательстве 1961—1964 гг.

При переходе к рыночной организации хозяйства «теория коллектива», отвечавшая потребностям огосударствленной экономики, выявила ряд присущих ей серьезных недостатков. Трактовка сути юридического лица лишь как определенным образом организованного коллектива привела к забвению имущественной стороны дела. В силу этого, например, разрешение гражданам заниматься предпринимательской деятельностью путем создания производственных кооперативов, последовавшее в конце 80-х гг., в соответствии с законом предполагало обязательное наличие «людского субстрата» (не менее трех членов), но не требовало обособления какого-либо имущества при начале его деятельности. В такой ситуации учредители кооператива могли не вкладывать в него ли копейки собственных средств, например, арендуя государственное имущество, беря ссуду в банке и т.п., исключая для себя какие-либо имущественные затраты, а созданное ими юридическое лицо нередко представляло собой «пустышку», не имеющую никакого собственного имущества и потому опасную для контрагентов.

Эта теория не дает также удовлетворительного объяснения существования «компаний одного лица» — хозяйственных обществ, имеющих единственного учредителя или участника с отсутствующим в силу данного обстоятельства «людским субстратом» — коллективом[27]. Между тем такие компании получили значительное развитие в современной рыночной экономике, где их создают не только мелкие предприниматели (стремящиеся уменьшить риск имущественной ответственности), но и государственные (публично-правовые) образования (с целью сохранения полного контроля за использованием переданного им имущества).

В противовес господствовавшей «теории коллектива» выдвигались и другие концепции, по-иному раскрывавшие сущность юридического лица. Так, В. А. Рахмилович убедительно доказывал отсутствие самой необходимости обоснования или поиска людского либо иного особого «субстрата» (сущности) юридического лица, ибо носителем его прав является само юридическое лицо[28].

О. А. Красавчиков рассматривал юридическое лицо как определенную систему социальных связей[29], а Б. И. Пугинский — как некое правовое средство, с помощью которого конкретная организация допускается к участию в гражданском обороте[30]. Действительно, будучи организацией, созданной для самостоятельного хозяйствования с определенным имуществом, юридическое лицо является вполне реальным образованием, не сводимым ни к своим участникам (или к учредителям, в том числе к единственному), ни тем более к работникам («трудовому коллективу»), которые в этом качестве не имеют никаких прав на его имущество и ни при каких условиях не отвечают по его долгам.

В современной зарубежной правовой литературе теориям юридического лица обычно не уделяется большого внимания. Характерным даже для немецких комментариев является указание на то, что юридическое лицо следует рассматривать в качестве обобщающего юридико-технического понятия, служащего для признания «лиц или вещей» (предметов) правоспособными организациями, а сущность этого понятия объясняется многочисленными теориями, которые не имеют практического значения и не обладают большой познавательной ценностью. Такой подход в значительной мере присущ как континентальному, так и современному англо-американскому праву.

Согласно статье 48 ГК РФ юридическим лицом признается организация, которая имеет в собственности, хозяйственном ведении или оперативном управлении обособленное имущество и отвечает по своим обязательствам этим имуществом, может от своего имени приобретать и осуществлять имущественные и личные неимущественные права, нести обязанности, быть истцом и ответчиком в суде.

В настоящей статье содержится определение юридического лица, на основе которого создаются и функционируют различные виды юридических лиц, предусмотренные законом. Независимо от того, к какому виду относится юридическое лицо, оно должно удовлетворять критериям (признакам), указанным в данном определении.

В пункте 1 ст. 48 ГК РФ называются следующие признаки юридического лица.

Юридическое лицо - это организация, имеющая самостоятельный правовой статус, отделенный от правового статуса создавших ее или входящих в ее состав учредителей (участников). При этом под организацией понимается определенная указанная в законе структура или организационно-правовая форма, являющаяся субъектом гражданского права.

Организация, считающаяся юридическим лицом, должна иметь обособленное от ее учредителей (участников) имущество. Данное имущество, как сказано в п. 1 ст. 48 ГК РФ, организация имеет в собственности, хозяйственном ведении или оперативном управлении.

Приведенный перечень правовых способов обособления имущества в составе юридического лица нельзя считать исчерпывающим. Допустимы и другие правовые способы. Помимо вещных прав, принадлежащих юридическому лицу, ему могут принадлежать отдельные категории имущественных прав обязательственно-правового характера, например, права аренды и субаренды. Кроме того, в п. 1 ст. 48 ГК РФ заужено понятие тех обособляемых учредителями (участниками) объектов, имеющих рыночную стоимость, которые могут обеспечивать хозяйственную деятельность юридического лица.

Наряду с имуществом обособлению могут подлежать исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации юридического лица имущественного характера, индивидуализации продукции, выполняемых работ или услуг, не относимые законом к имуществу (ст. 128 ГК РФ). В практике подобного рода случаи встречаются довольно часто.

Организация, считающаяся юридическим лицом, отвечает по своим обязательствам принадлежащим ей имуществом. Единственное исключение из данного правила сделано в отношении учреждений, имущественная ответственность которых ограничивается лишь находящимися в их распоряжении денежными средствами (п. 2 ст. 120 ГК РФ). Очевидно, что ответственность юридического лица должна распространяться и на исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации юридического лица, индивидуализации продукции, выполняемых работ или услуг имущественного характера в порядке и объеме, определяемыми законом, учредительными документами и договором.

Организация, считающаяся юридическим лицом, может от своего имени приобретать и осуществлять имущественные и личные неимущественные права и нести обязанности, т.е. выступать в качестве самостоятельного субъекта гражданского оборота и, как следствие, быть истцом и ответчиком в суде.

Содержащееся в ч. 1 п. 2 ст. 48 ГК РФ деление прав учредителей (участников) на обязательственные и вещные в части образования юридического лица не основано на единых критериях. В первом случае имеется в виду отношение участников к юридическому лицу как субъекту права, т.е. отношения внутри юридического лица, во втором - отношение учредителей, т.е. лиц, не являющихся участниками юридического лица, к имуществу юридического лица, т.е. отношения вовне юридического лица. Конструкция «либо - либо» к различным по своему характеру отношениям не применима. Закон допускает сочетание указанных двух видов прав в рамках одного и того же юридического лица.

В ч. 2 и 3 п. 2 ст. 48 ГК РФ раскрывается содержание указанных в ч. 1 отношений, связанных с образованием имущества юридического лица его учредителями (участниками).

В пункте 3 ст. 48 ГК РФ закреплено положение об отсутствии имущественных прав у учредителей (участников) в отношении общественных и религиозных организаций (объединений), благотворительных и иных фондов, объединений юридических лиц (ассоциаций и союзов). По смыслу п. 2 статьи 48 ГК РФ под имущественными правами понимаются как вещные, так и обязательственные права. В отношении вещных прав указанное положение является правильным, основанным на законе (ст. ст. 48, 117, 118 ГК РФ). Что касается обязательственных прав в их общепринятом значении, то таковые отсутствуют у участников ассоциаций и союзов, объединений юридических лиц. Участники данных юридических лиц могут иметь имущественные права и нести обязанности лишь в рамках отношений внутри юридического лица, которые, однако, не подпадают под категорию обязательств гражданско- или административно-правового типа (ст. ст. 117, 121 - 123 ГК РФ). Иначе обстоит дело с благотворительными и иными фондами, учредители которых могут состоять в обязательственных отношениях с ними (п. 4 ст. 118 ГК РФ).

Чтобы быть субъектами правоотношений, юридические лица должны быть наделены правосубъектностью. Юридические лица, как и физические также обладают правосубъектностью, но в данном случае термин «дееспособность» практически не упоминается. При рассмотрении вопросов связанных с правосубъектностью юридических лиц чаще используют термин «правоспособность».

Законодатель определил правоспособность юридического лица в ст. 49 ГК РФ. Согласно п. 1 ст. 49 ГК РФ содержание и объем правоспособности юридического лица - способности иметь гражданские права и нести обязанности - определяется с помощью двух критериев: цели деятельности и вида деятельности. Наличие цели деятельности, предусматриваемой в учредительных документах, является обязательным условием существования каждого юридического лица. При этом в понятие цели деятельности юридического лица вкладывается весьма широкий смысл: получение или неполучение прибыли в процессе своей деятельности (ст. 50 ГК РФ).

По видам деятельности различаются две категории юридических лиц. Одни из них вправе заниматься любыми видами деятельности, не запрещенными законом, и, соответственно, иметь все гражданские права и нести обязанности, предусмотренные законом и иными нормативными актами. Такие юридические лица обладают общей правоспособностью[31].

Другие юридические лица вправе заниматься только теми видами деятельности, которые указаны в их учредительных документах и соответствуют целям их создания. Гражданские права и обязанности таких юридических лиц должны соответствовать их уставной деятельности, а их правоспособность - иметь специальный характер - специальную правоспособность[32].

В первую категорию входят все коммерческие организации, за исключением унитарных предприятий и других видов организаций, предусмотренных законом. К числу таких организаций относятся, например, банки и организации, занимающиеся страхованием.

Во вторую категорию входят все некоммерческие организации, а также коммерческие организации, исключенные из числа организаций, имеющих общую правоспособность.

Отдельными видами деятельности, перечень которых определяется законом, юридическое лицо может заниматься только на основании лицензии - специального разрешения органов, уполномоченных на ведение лицензирования. Действие данной правовой нормы распространяется на юридические лица общей и специальной правоспособности. В настоящее время действует Федеральный закон от 8 августа 2001 г. «О лицензировании отдельных видов деятельности»[33].

В п. 2 ст. 49 закрепляется гарантия юридического обеспечения правоспособности юридического лица.

Права юридического лица могут быть ограничены лишь случаях и в порядке, предусмотренных законом. Случаи и порядок возможного ограничения отдельных прав юридического лица предусматриваются обычно в законах, посвященных конкретным видам юридических лиц. Как правило, это имеет место при нарушении юридическими лицами действующих нормативных актов и правил, установленных в их учредительных документах, а также при наступлении каких-либо чрезвычайных обстоятельств, затрагивающих интересы общества, например в случае войны. Так, Федеральным законом о Банке России[34], за Банком России закреплено право в случае нарушения кредитной организацией требований федеральных законов и иных нормативных актов вводить запрет на осуществление кредитной организацией отдельных банковских операций, предусмотренных выданной лицензией, на срок до одного года, а также на открытие филиалов на срок до одного года (п. 4 ст. 75).

Решение об ограничении прав, принятое уполномоченным органом государства, может быть обжаловано юридическим лицом в суд.

Правоспособность юридического лица возникает в момент его создания, т.е. в момент его государственной регистрации (п. 2 ст. 51 РФ), и прекращается в момент завершения его ликвидации после внесения об этом записи в единый государственный реестр юридических лиц (п. 8 ст. 63 РФ).

В пункте 3 содержится также отдельная норма о сроке действия права юридического лица на осуществление деятельности, требующей получения лицензии.

Характеризуя правосубъектность юридического лица, мы исходим из того, что категории «правосубъектность» и «правоспособность» по своему содержанию не совпадают. Длительная общетеоретическая дискуссия о возможности отождествления правоспособности и правосубъектности, как известно, была связана с тем, что цивилистическая наука, признающая правоспособность только категорией гражданского и трудового права, рассматривала правосубъектность в качестве категории, равной правоспособности. Е. А. Флейшиц объясняла принадлежность категории правоспособности гражданскому и трудовому праву тем, что только в этих областях общественных отношений существует необходимость устанавливать особую предпосылку возникновения субъективных прав и обязанностей, так как в сфере обмена товаров и распределения по труду права и обязанности не могут быть одинаковыми у всех граждан и организаций[35].

С.Н. Братусь, отождествляя правоспособность с правосубъектностью, рассматривал все права и обязанности, предоставленные субъекту права в силу действия закона, как элементы правоспособности.

Правосубъектность юридического лица по своему содержанию не может совпадать с его право-дееспособностью в гражданских правоотношениях. Являясь субъектом широкого круга правоотношений, юридическое лицо приобретает правовой статус, дифференцированный в зависимости от содержания и характера конкретных правоотношений[36]. Следует согласиться с Р.О. Халфиной, которая при определении понятия «правосубъектность» включает в него те нормы, образующие правовой статус, которые позволяют участвовать в правоотношениях. Обладая правосубъектностью как общей предпосылкой участия в правоотношениях, юридические лица обладают правосубъектностью, соотносимой с их правовым статусом, который, по мнению Р.О. Халфиной, устанавливается государством с учетом цели, для выполнения которой они создаются[37].

В различных по своей правовой природе правоотношениях юридические лица фигурируют как субъекты, наделенные различным по своему содержанию правовым статусом. Соответственно каждая из отраслей права определяет свой вид правосубъектности юридического лица. Однако в рамках отрасли права, регулирующей однородные общественные отношения, для юридических лиц, относящихся к различным видам, не может быть определена различная по объему правосубъектность. Отличия в способности к правообладанию могут существовать только между отраслевыми видами правосубъектности юридических лиц.

Правосубъектность юридического лица можно рассматривать как систему, каждый из элементов которой определяет правовой статус юридического лица в конкретной сфере общественных отношений.

Среди основных отраслей публичного права признают правосубъектность юридических лиц такие отрасли права, как арбитражный и гражданский процесс, финансовое право. Сравнительно недавно в европейском праве нормативно закреплена уголовно-правовая правосубъектность юридических лиц. В системе частного гражданского права, включающей в себя, по определению Е. А. Суханова, ряд подотраслей (вещное право, обязательственное право, наследственное право и др.), правосубъектность юридических лиц урегулирована наиболее полно[38].

Правосубъектность юридических лиц определяется их местом в экономической системе государства, а содержание правосубъектности образует совокупность прав и обязанностей, фактически возлагаемых на юридическое лицо в процессе конституционного регулирования экономической деятельности.

В гражданском праве, в отличие от других отраслей права, происходит «разъединение» правоспособности и дееспособности, объясняемое цивилистами природой гражданских и некоторых иных имущественных субъективных прав. С. С. Алексеев объясняет природу этих отношений тем, что «процесс осуществления имущественных прав не имеет столь тесной непосредственной связи с носителем права, как это свойственно другим видам субъективных прав (политическим, брачно-семейным и т.п.)»[39].

Однако следует отметить, что в отношении фигуры юридического лица такое «раздвоение» не носит принципиального характера. Правоспособность и дееспособность, а также такое проявление правосубъектности, как деликтоспособность, т. е. способность нести ответственность за совершенные деликты, у юридического лица возникают одновременно с момента его государственной регистрации.

Гражданско-процессуальная правоспособность юридических лиц определяется ст. 36 ГПК РФ. Участие в качестве стороны в процессе лишь организаций, являющихся юридическими лицами, по существу означает полное совпадение субъектного состава процессуальных и материальных гражданских правоотношений. По мнению М. С. Шакарян, только юридические лица выступают субъектами гражданского процессуального права в случаях рассмотрения судом исков с участием организаций о присуждении денежных средств или имущества[40].

Судебная практика исключает процессуальную правосубъектность таких структурных подразделений юридических лиц, как филиалы и представительства, руководители которых во всех правоотношениях действуют в рамках доверенности от имени юридического лица, в состав которого входят структурные подразделения.

Более сложной является проблема т.н. производных правоотношений, в которых появляется малоизученная категория производной правосубъектности юридических лиц. По мнению И. А. Фаршатова, «... в производных правоотношениях получают конкретное выражение процессы специализации правовых норм». Связывая функционирование производных отношений в гражданском праве с дополнительными соглашениями, И. А. Фаршатов видит проявление производности в правовом статусе дочернего предприятия, «... особенно в характере организации производственно-хозяйственной деятельности»[41].

Производный характер правосубъектности дочерних предприятий никак не связан с дополнениями к договорам, т.к. существуют юридические лица, создаваемые одним учредителем (собственником) при отсутствии договора. Производная правосубъектность дочерних предприятий — это результат правопреемства, перехода части субъективных прав и обязанностей юридического лица к выделенному из него дочернему юридическому лицу.

Однако следует подчеркнуть, что производный характер правосубъектности дочернего юридического лица не означает нечеткости, неопределенности ее границ. Установленные ст. 105 ГК РФ правила о солидарной ответственности основной организации в случае банкротства по ее вине дочерней организации позволяют четко определить объем правосубъектности дочернего юридического лица.

Производный характер правосубъектности некоторых юридических лиц и их экономическая зависимость от главного (материнского) юридического лица позволили поставить под сомнение традиционное определение гражданского права как отрасли, регулирующей имущественные отношения между равноправными участниками товарного оборота. Так, М. И. Кулагин высказал мнение о том, что «... юридически зависимое лицо по сравнению с традиционным юридическим лицом, не является больше совокупностью собственников капитала, функционирующего в данном юридическом лице»[42]. Отсюда делается общий вывод о том, что подлинным юридическим лицом в традиционном понимании является только головное общество. С этим трудно согласиться, так как дочерние юридические лица обладают собственной правосубъектностью, особенностью которой является ее производный характер. Не случайно законодатель в ряде случаев прямо закрепляет принцип самостоятельной деликтоспособности дочерних юридических лиц. В современных условиях по-новому следует взглянуть на дискуссию о соотношении правовых статусов (правосубъектности) объединений и входящих в них юридических лиц.

Предлагавшаяся ранее Ю.Г. Васиным концепция о признании субъектами права объединения и входящих в него предприятий, находится в полном соответствии с современным законодательством[43]. Изменились лишь формы и характер взаимоотношений этих субъектов права. Правосубъектность объединений определяется правовым статусом и интересами юридических лиц, входящих в объединение.

Невозможно теоретически обосновать предпринимательскую правосубъектность рыночных структур, т. к. отсутствует такая правовая отрасль (не путать с научной дисциплиной), как предпринимательское (хозяйственное) право, не существует и самого субъекта, именуемого рыночной структурой. Даже в странах, сохраняющих дуализм частного права, торговое право не отказалось от применения правовой конструкции юридического лица, позволяющей в полной мере обеспечить реализацию субъективных прав участниками торгового оборота. Следует отметить, что отраслевая правосубъектность юридических лиц не может отличаться в рамках одной отрасли права, однако правосубъектность физических и юридических лиц даже в пределах однородных правоотношений может быть не только различной по объему и содержанию, но в ряде случаев носит специальный характер.

Государственная регистрация юридического лица является юридическим фактом, в результате которого юридическое лицо приобретает правоспособность. Это следует из содержания п.2 ст.51 ГК РФ. Государственная регистрация юридических лиц является необходимым условием стабильности гражданского оборота и защиты интересов его участников. В процессе регистрации осуществляется государственный контроль за соблюдением установленного законом порядка образования юридического лица, соответствием его учредительных документов закону, а также учет юридических лиц в целях налогообложения и в иных предусмотренных законом целях в соответствии с Федеральным законом от 8 августа 2001 г. № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» (с изм. и доп. от 23 июня, 8, 23 декабря 2003 г.)[44]. Именно содержание учредительных документов, в которых отражаются цели создания юридического лица, отражает все его критерии правосубъектности[45].



[1] Толстой Ю. К. К учению о праве собственности // Правоведение. 1992. № 1. С. 15—17, Суханов Е.А. Правовая форма экономических отношений // Методологические проблемы правоведения. М, 1994. С. 46—57.

[2] Венедиктов А. В. Государственная социалистическая собственность. М—Л., 1948. С. 675.

[3] Германское гражданское уложение 18 августа 1896 (пер. с нем. М.Г. Масевич) // Гражданское, торговое и семейное право капиталистических стран: Сборник нормативно-правовых актов. Гражданские и торговые кодексы. Учебное пособие (под ред. В.М. Пучинского, М.И. Кулагина. М 1986. С. 128-186.

[4] Суханов Е.А. Гражданское право РФ. Под ред. Суханова Е.А. Том 1. М. «Зерцало» 2003 г. С. 238.

[5] Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). М 2001. С. 89—91.

[6] Мейер Д. И. Русское гражданское право. СПб., 1902. С. 84—87. Гуляев А. М. Русское гражданское право. СПб., 1913. С. 74—75.

[7] Гражданское и торговое право капиталистических государств / Васильев Е.А. - 3-е изд., перераб. и доп.. - М.; Междунар. отношения, 1993. С. 78.

[8] Гражданское и торговое право капиталистических государств / Васильев Е.А. - 3-е изд., перераб. и доп.. - М.; Междунар. отношения, 1993. С. 79

[9] Гражданское и торговое право капиталистических государств / Васильев Е.А. - 3-е изд., перераб. и доп.. - М.; Междунар. отношения, 1993. С 138.

[10] Гражданское и торговое право капиталистических государств / Васильев Е.А. - 3-е изд., перераб. и доп.. - М.; Междунар. отношения, 1993. С. 81

[11] Гамбаров Ю. С. Курс гражданского права. Т. 1. Общая часть. СПб., 1911. С. 450—452.

[12] Коркунов Н. М. Лекции по общей теории права. СПб , 1914. С. 148.

[13] Французский гражданский кодекс 1804 г. (пер. с франц. И.С. Перетерского и М.И. Кулагина)// Гражданское, торговое и семейное право капиталистических стран: Сборник нормативно-правовых актов. Гражданские и торговые кодексы. Учебное пособие (под ред. В.М. Пучинского, М.И. Кулагина. М 1986. С 18-105.

[14] Гражданское и торговое право капиталистических государств / Васильев Е.А. - 3-е изд., перераб. и доп.. - М.; Междунар. отношения, 1993. С. 227.

[15] Гражданское и торговое право капиталистических государств / Васильев Е.А. - 3-е изд., перераб. и доп.. - М.; Междунар. отношения, 1993. С. 89.

[16] Гражданское и торговое право капиталистических государств / Васильев Е.А. - 3-е изд., перераб. и доп.. - М.; Междунар. отношения, 1993. С. 135.

[17] Хвостов В. М. Система римского права. Учебник (по изданию 1907—1908 гг.). М., 1996. С. 118—121

[18] Дювернуа Н. Л. Чтения по русскому гражданскому праву. Т. 1. Вып. 2. СПб., 1898. С. 262—272.

[19] Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. М. 1908. С. 139.

[20] Сыродоева О. Н. Акционерное право США и России (сравнительный анализ). М., 1996. С. 23—24.

[21] Генкин Д. М. Юридические лица в советском гражданском праве // Проблемы социалистического права. 1939. № 1. С. 91, Генкин Д. М. Значение применения юридической личности во внутреннем и внешнем товарообороте СССР // Сб. научных трудов Института народного хозяйства. Вып. IX. М., 1955. С. 17

[22] Аскназий С. И. Об основаниях правовых отношений между государственными социалистическими организациями // Уч. зап. Ленинградского юрид. ин-та. Вып. IV. Л., 1947. С. 5.

[23] Венедиктов А. В. Государственная социалистическая собственность. М—Л., 1948. С. 657-672.

[24]Братусь С. Н. Юридические лица в советском гражданском праве. М., 1947; Братусь С. Н. Субъекты гражданского права.

[25] Толстой Ю. К. О государственных юридических лицах в СССР // Вестник Ленинградского университета. 1955 № 3.

[26] Грибанов В. П. Юридические лица. М , 1961. С. 46—52.

[27] Мусин В. А. Одночленные корпорации в буржуазном праве // Правоведение. 1981. № 4, Кулагин М. И. Государственно-монополистический капитализм и юридическое лицо. М., 1987. С. 8—19.

[28] Рахмилович В. А. О так называемом субстрате юридического лица // Проблемы совершенствования советского законодательства. Труды ВНИИСЗ. Вып. 29. М.,1984. С. 116—118.

[29] Красавчиков О. А. Сущность юридического лица // СГП. 1976 № 1

[30] Пугинский Б. И. Гражданско-правовые средства в хозяйственных отношениях. М., 1984. С 161—165.

[31] Гражданская правосубъектность юридических лиц: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук / Слугин А.А.. - Краснодар, 2003.

[32] Гражданская правосубъектность юридических лиц: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук / Слугин А.А.. - Краснодар, 2003.

[33] Федеральный закон от 8 августа 2001 г. «О лицензировании отдельных видов деятельности» // СЗ РФ, 2001, № 33, часть 1, ст. 3430

[34] Федеральный закон от 10 июля 2002 г. № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» (с изм. и доп. от 10 января, 23 декабря 2003 г.). // «Российская газета» от 13 июля 2002 г.

[35] Флейщиц Е. А Соотношение правоспособности и субъектности прав/ Вопросы общей теории права — М, I960 С 271-274.

[36] Братусь С Н. Субъекты гражданского права — М , 1950. С.13-14.

[37] Халфина Р. О. Общее учение о правоотношении. — М , 1974 С 114-128.

[38] Суханов Е. А. Система частного права / Вести. Москов. ун-та 1994. №4. С. 26-30.

[39] Алексеев С. С. Проблемы теории права: Курс лекций В 2-х т. - Свердловск, 1972. Т. 1. С. 285.

[40] Шакарян М. С. Субъекты советского гражданского процессуального права. — М , 1970. С 138.

[41] Фаршатов И А Производственные правоотношения // Государство и право - 1998 №2 С 33-34

[42] Кулагин М И Предпринимательство и право: опыт Запада. - М , 1992 С. 42.

[43] Васин Ю Г. Юридические формы хозрасчета системы объединений / Советское государство и право 1972. №3 С 95-100.

[44] Федеральный закон от 8 августа 2001 г. № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» (с изм. и доп. от 23 июня, 8, 23 декабря 2003 г.). // «Российская газета» от 10 августа 2001 г.

[45] Климанов Р.В. К вопросу о понятии правосубъектности // Вестник Волжского университета им. В.Н. Татищева. - Тольятти; ВУиТ, 2002. - Вып. 22. - с.28-38

<< Назад    Содержание    Вперед >>




Карта сайта Вакансии Контакты Наши баннеры Сотрудничество

      "ВСЕ О ПРАВЕ" - :: Информационно-образовательный юридический портал ::allpravo © 2003-13
Rambler's
Top100 Rambler's Top100